Другие порочные игры

Скандал между Себом и Мэй был настолько ярким, а гнев Себастиана был настолько велик, что Нэйту позже пришлось приложить немало усилий, чтобы загладить весь этот инцидент. Сам Себастиан не чувствовал своей вины: он предпочитал вообще не разговорить с кем-либо без надобности и кулаки пускал в ход только в случае крайней необходимости, которая, по его мнению, и случилась. После этого показательного выступления все кроме Мэй поняли, что это значит: Себастиана она до сих пор волнует. Мэй же считала, что Себ подрался чисто из своего вредного характера, который не позволял ему пойти на попятный, а то, что при этом оскорбили ее саму — просто удачно наслоилось на его тяжелый характер. Отчасти может так оно и было, но все же основная причина, конечно же, была другой. Ожидаемо, но они снова не смогли прийти ни к чему общему и расплевавшись, решили вообще больше не пересекаться по возможности, как они решали каждый раз, после очередной нелицеприятной стычки. Себастиан тут же укатил в Торонто на свои очередные сьемки, ссылаясь на то, что сидеть в Нью-Йорке ему невероятно тошно, душит соседство с несгибаемыми азиатами, на что Мэй лишь показала ему средний палец. В нем боролись две сильных черты характера: упрямство и желание докопаться до правды, потому что все равно ему не давало покоя то, что происходило между ним и Мэй. Но каждый раз, когда он натыкался на стену в ее лице — желание куда-то там копать его моментально оставляло. Люди имели право уставать, даже такие упертые. Время потекло снова своим чередом и на самом деле всех очень беспокоила скоропалительная женитьба Эванса. Он толком не познакомил никого из ребят со своей невестой, что заставляло сделать определённые выводы из того, в каких конкретно отношениях они состоят. Надо отдать должное, что и Альба точно также не горела желанием подружиться с друзьями своего жениха, делая упор лишь на его семью: стратегически это был верный шаг, но опять-таки. Стратегии нет места в искренних отношениях. Мэй потихоньку, стараниями Себастиана, возвращалась к своей прежней жизни и на самом деле продолжала себя чувствовать многим ему обязанной. Когда она его не видела — хотела позвонить или нацарапать смс с благодарностями, но как только натыкалась на его хмурое лицо преимущественно в интернете — желание тут же покидало ее. Начавшийся сезон Дней Рождений заставлял ее нервничать: даже несмотря на то, что с Себом они больше не общались, приглашение на вечеринки по случаю праздников общих друзей обрекали их обоих на вынужденные встречи и их дальнейший исход был для них полной неожиданностью. Несмотря на то, что Себастиан показал себя с агрессивной стороны в последний раз — она все равно его уже не боялась. Мэй знала, что он был вспыльчивым и упрямым, хотя то, какая внутри него скрывалась мощь и сила должны были по идее ее настораживать, она все же отдавала себе отчет в том, что он никогда в жизни не станет применять силу по отношению к ней. Каким бы Себастиан ни был противоречивым и сложным — он никогда не обижал женщин и не терпел этого от других. Все запуталось настолько, что казалось легче разрубить этот узел, чем пытаться развязать: никто не хотел идти на уступки уже даже и не из-за упрямости, а из-за банальной усталости. *** Чейс очень хотел организовать небольшую вечеринку по случаю Дня Рождения Рейчел, но из этой затеи просто ничего не вышло: она, будто бы чувствуя неладное, заранее известила всех, что в эту праздничную неделю ее не будет в штате. Объявленная Крисовская помолвка стала ударом ниже пояса для Рейчел: конечно об этом стало известно буквально на следующий же день после официального заявления и от этого было никуда не скрыться — каждый новостной портал пестрел этой новостью и каждый раз это будто бы било Рейч по лицу. Это было так неприятно и настолько больно, что она никак не могла выразить этого словами, она даже не могла об этом выговориться, потому что шоковое состояние просто забирало у нее возможность говорить. Сердце рвалось на части от тоски и удушающего тлена: Рейчел оказалась права и это топило ее похлеще, чем понимание того, что они с Крисом никогда быть вместе уже не смогут. Она отлично помнила все его слова и каждый их разговор друг с другом, она понимала его с полувзгляда и помнила, как он был удивлен, когда узнал, что она хотела бы серьезных отношений для того, чтобы в будущем создать семью и родить детей. Рейчел знала, что ее честный ответ слегка напугал Криса, потому что он не задумывался ни о чем таком, когда смотрел на Рейчел и предпочитал жить ближайшим будущим, не строя никаких планов на долгую перспективу. Возможно это было связано с тем, что Рейчел была не той, с кем хотелось строить планы, а возможно и с тем, кто Крис сам по себе планы не любил. Рейчел понимала, что Крис может быть искренен в своих новых отношениях. Это тоже ранило: ради нее он не стал бы так переступать через себя и вряд ли бы предложил ей руку и сердце так скоропалительно, настолько сильно желая создать семью. Это значило только то, что она неподходящая девушка и, что она действительно могла бы стать очередной юбкой в его длинном послужном списке. Быть "не той" мучительно больно, когда хочешь всеми силами стать "единственной", это настолько невыносимо, что становится трудно дышать от понимания того, что вся твоя огромная любовь — просто никому не нужна и не имеет никакого выхода. Он выглядел счастливым на всех фото вместе с новоиспеченной невестой и Рейчел плакала каждый раз по ночам, когда видела это и умирала от боли внутри, от зудящего желания забыть все это и поскорее пережить этот тяжелый этап. Рейчел понимала, что Крис может быть неискренен в своих новых отношениях. Иногда ей казалось, что его взгляд потух, а улыбка натянута донельзя. В тот вечер, когда они пересеклись перед Рождеством, Рейчел стоило буквально всего, чтобы не увести его прямо из-под носа его девушки, дабы просто побыть с ним хотя бы несколько минут вместе, наедине. Если он был неискренен с Альбой — то Рейчел оказывалась права и Крис действительно лишь мальчишка, который только пытается казаться мужчиной, лишь бы утереть всем нос. Лишь бы доказать, что он способен на серьезность, на что-то большее. Здесь уже проявлялась боль другого характера: теперь уже оказывалось, что это Крис не подходит ей, потому что мужчина, который использует одну девушку, чтобы доказать что-то другой — просто не может находиться рядом с Рейчел, поскольку они по-разному смотрят на жизнь и принципы их в корне различаются. Это было не менее больно и невыносимо. Она сильно переживала и пыталась как могла отвлечься работой и учебой, стараясь не оставаться со своими мыслями наедине. Но как только это происходило — она неизменно начинала жалеть себя, свое сердце и рыдать так горько, как только было возможно. Иногда она надсмехалась сама над собой: подумаешь, трагедия. Ловелас, которому ты оказалась не нужна, любовь, которой никогда не было. Чего убиваться? Но так она делала сама себе хуже и тягостнее: после таких приступов самобичевания ей хотелось просто исчезнуть, прекратить свое существование как человеческой единице, потому что это было намного сильнее, чем Рейчел могла перенести. Она была один на один со своей печалью, которая постепенно перерастала в горе, и ни с кем этим не делилась, хотя многие выказывали свое переживание и желание помочь. Со стороны она выглядела просто отстраненно и холодно, особенно прохладцы ей прибавлял стремительно тающий вес, который она теряла на фоне переживаний. Она хотела запретить себе думать о Крисе, искать о нем новости и свежие фото, но ничего не могла с собой поделать. Эту круговерть боли уже было не остановить. Рейчел знала, что он не позвал ее на свой День Рождения специально, потому что у него не хватило бы духу объявить о своей помолвке в ее присутствии, смотря прямо ей в глаза. И Рейчел была ему благодарна за это: ей бы не хватило духу сохранить при нем лицо. Покуда время шло вперед и слезы ее постепенно высыхали, оставляя свой отпечаток на ее лице — Рейчел задумалась об очередном переезде в другой штат. Да, это было ее излюбленным методом решения проблем, но нельзя не отметить того, что он был достаточно эффективным. Переезжая в новое место и начиная жизнь с чистого листа, вы конечно не измените себя и встретитесь с теми же проблемами вновь, но гораздо легче их решить стоя на другой почве, новой и твердой, а не рыхлой от возни и мокрой от собственных слез. Она никого не посвящала в свои планы, и в идеале хотела просто молча уехать, потому что понимала, что не только потеряла смысл в своей жизни, в общении с друзьями, но и потеряла саму себя, как только она поняла, что с Крисом быть нельзя. Она долго думала над приглашением Чейса на свою вечеринку и в итоге решила согласиться, чтобы вспомнить каково это, жить нормальной жизнью. От одиночества и тяжелых взглядов Криса, который был там же, ее спасла Мэй, с которой Рейчел и провела весь вечер, потягивая шампанское. Сколько бы она ни выпила — она будто бы потеряла возможность опьянеть и расслабиться, настолько был высок ее уровень стресса. — Ты знаешь, — неловко начала Мэй, когда они вдвоем муравьиными шагами прогуливались по придомовой территории, под цепкими взглядами Криса и Себастиана, — Если вдруг ты захочешь поговорить… То.. Я могу тебя выслушать. Иногда это тоже важно. Я понимаю, что у тебя полно друзей и подружек, и что вряд ли ты с этим придешь ко мне, но... — Спасибо, — кивнула Рейчел и усмехнулась, — Что, так плохо выгляжу? Ты можешь сказать честно. — Ты очень красивая, — выпалила Мэй, — И то, что ты похудела и продолжаешь таять — не умаляет твоей красоты. Просто ты очень грустная в последнее время, вот я и.. — Последний год пролетел как один день и тянулся как десятилетие одновременно, — пробормотала Рейчел, — Не хочу никого пугать, поэтому ни с кем не говорю, думаю, что это бессмысленно. Бывают дни хорошие, бывают плохие. Плохих намного больше, врать не стану. Иногда бывает тяжко настолько, что сброситься с крыши кажется хорошей идеей, потому что не будет внутри этого тянущего чувства дыры внутри, этой монотонной затягивающей боли, которой нет конца. Пустота внутри, которую ты никак не можешь закрыть, как бы ты ни пытался, что бы ты ни делал. Иногда так сложно заставить себя встать с кровати, — она вдруг начала говорить дрожащим голосом рассказывая все, что у нее скопилось на душе, что Мэй не ожидала и остановилась, внимательно слушая ее, — Так трудно жить, потому что ты больше не видишь в этом смысла, потому что это больше не работает. Все кажется таким пустым, просто потому что все, во что ты верил оказалось пузырем, надувательством. Потому что ты один во всем мире, а вокруг так много людей, их так много, а твое одиночество настолько острое, что режет тебя изнутри словно лезвие и ты чувствуешь эту агонию, и просто ждешь, когда истечешь кровью и все кончится. Потому что потом наконец-то наступит покой. Быть одному и быть одиноким — действительно разные вещи. Понимаешь? Ты понимаешь меня? — Я понимаю, — взволнованно смотря на ее слезы кивнула Мэй, уводя ее подальше в дом, от любопытных глаз. — Господи, не говори никому, пожалуйста, — только за ними захлопнулась дверь дома, и они стремительно зашли в ванную, Рейчел дала волю слезам, — Я знаю, как это звучит. Мне просто очень плохо. Мне хуже, чем просто "очень плохо". Знаешь, я думала раньше, что он — моя родственная душа, — призналась она, обливаясь слезами и садясь на пол, облокачиваясь спиной на закрытую дверь ванной комнаты, — Может быть так и было, потому что только с ним рядом я не чувствовала себя такой одинокой и странной. Он один понимал меня с полуслова и повстречав однажды такое взаимопонимание — уже невозможно… Она захлебывалась слезами и Мэй, стоя на коленках перед ней отпаивала ее водой и пыталась спасти ее макияж, взволновавшись не на шутку, зная, что Рейчел просто необходима здесь чья-то помощь. Чье-то плечо, на котором можно хотя бы выплакаться так, чтобы об этом никто не узнал. — Я чувствую будто бы умираю заживо, я так больше не могу. Я устала плакать каждый день, каждый день желая, чтобы все закончилось. Мне не страшно думать об этом, и ты можешь смеяться сколько влезет, вы все можете насмехаться надо мной! Мне все равно! — Никто не смеялся над тобой, никогда, — возразила Мэй и встретилась с взглядом полным боли, — Разве это смешно, когда с тобой случается такое? Когда ты любишь человека, но обстоятельства… — Я была у терапевта, — призналась Рейчел очень тихо, опустив голову вниз, — Плохо стала спать и мне выписали снотворное. Я хотела наглотаться таблеток в тот же вечер, чтобы просто перестать мучиться, но струсила и выкинула все в унитаз. Мне стыдно за то, что я рассказываю это тебе, просто вываливаю это на тебя как последняя эгоистка. Но я не знаю, что мне делать, как мне быть, как мне жить? Я просто не могу жить рядом с ним, я не могу, не могу! Она закрыла лицо ладонями и рыдала так горько, что Мэй, сама начала плакать, от бессилия и незнания как помочь подруге. Они сидели на кафельном полу и Мэй обнимала Рейчел, которая плакала так отчаянно, что было очевидно: произошел нервный срыв. Она уже не могла появиться на вечеринке в таком виде: после таких смачных рыданий было просто невозможно привести себя в порядок быстро и вернуться обратно. Тем более появиться так перед Крисом, который держался молодцом и хохотал так заливисто, будто бы все в его жизни начало наконец-то налаживаться. — Мне нужна помощь, — пробормотала Рейчел уже не плача, лежа на мокром плече Мэй, пока та ее поглаживала по голове и укачивала в своих руках, — Я думаю мне, наверное, даже стоило бы лечь в больницу ненадолго. Нервы подлечить. Не вижу никаких других способов сохранить свою жизнь, ценность которой для меня уже сейчас стоит под большим вопросом. — Не говори так, — дрожащим голосом попросила Мэй. — Не бойся, — шмыгнула носом Рейч, — И не вини себя ни в чем. Зря я тебе рассказала, но видимо просто не было никакой другой альтернативы, кроме как вывалить все это на тебя, чтобы облегчить свое жалкое существование. Все будет хорошо, у всех нас. Просто на это нужно время. Я знаю какой вы все меня видите: идеальной, воспитанной, умной и интеллигентной, но это далеко не так. Ты и сама сейчас это видишь: разве бы стала такая девушка вести себя подобным образом? Распускать свои нюни, так легко говорить о смерти и убиваться по парню, которому и дела-то нет до тебя? — Я уверена, что ему не все равно и.. — Не надо, — покачала головой Рейчел, вытирая слезы, — Он уже помолвлен и теперь он в любом случае уже пройденный материал для меня. Нужно забыть и двигаться дальше. Мир клином на нем не сошелся. — Вам нужно поговорить, Рейчел, просто взять себя в руки и поговорить еще раз. Честно сказать друг другу все, что вы думаете обо всем этом и друг о друге. — Разговоры не всегда работают, Бэмби, тебе ли этого не знать, — горько усмехнулась Рейч, — Мы пытались, и год назад даже, мы очень постарались. Но мои предположения оказались верны: нам не по пути, и он женится. А из каких соображений он это делает — меня уже не касается. Если он честен — так это значит только то, что мы действительно не пара, потому что он нашел свое счастье. А если он врет — нет ничего хуже взрослого мужчины, ведущего себя как подросток, из чувства супротивизма и максимализма, старающегося доказать всем, что он уже не мальчишка и способен на что-то серьезное. Понимаешь? — Тут нет выхода, — пробормотала Мэй, наконец-то поняв Рейчел и всю ту боль, с которой она боролась. Они посидели вместе, совершенно молча, еще какое-то время, а затем Рейчел, приведя себя в порядок, уехала, так и не появившись еще раз во дворе, где были все. Зато, когда Мэй вернулась обратно с кислым лицом, это не осталось незамеченным. Она хотела было подойти к Чейсу, чтобы объявить о своем уходе и поблагодарить за приглашение на вечеринку, но толком не успела до него дойти, как путь ей тут же преградил Себастиан, выросший на ее пути как черт из табакерки: неожиданно и снова неподалеку от бассейнов. — Что с лицом? — его вопросы всегда отличались своей прямотой и частенько заставали тем самым врасплох. — Я с таким родилась, — Мэй попыталась обойти его, но Себастиан цепко схватил ее за предплечье, останавливая и нависая над ней словно коршун. — Просто скажи кто, покажи пальцем. — Никто, — ответила она с раздражением сбрасывая с себя его руку, — У тебя проблемы? Что тебе нужно? — Ты плакала, я вижу это по твоему лицу и слипшимся снизу ресницам. Слезы текли, а ты задирала голову к потолку, чтобы не потекла остальная косметика. Вряд ли ты плакала из-за меня, потому что я последний человек на планете, из-за которого ты бы стала лить слезы. Так что я повторю вопрос: кто? — Никто, — ответила она уже более четко, уставившись в глаза огромного Себастиана, — Слушай. Это последняя вечеринка по случаю Дня Рождения нашего общего друга, давай не будем ее портить, ладно? На ДР у Криса не вышло, надо попробовать хотя бы сейчас друг к другу не приставать, идет? На свою ты меня не позовешь, как и я тебя на свою, а в следующем году мы вряд ли пересечемся. — Почему? — нахмурился Себ, — Если я позову тебя, ты не придешь? — А зачем мне приходить? — опешила Мэй, — Ты думаешь я в обиде на тебя и буду тебе пакостить, если ты не проявишь достаточно мягкости и не пригласишь меня из вежливости, которой у тебя нет вообще? Нет, я не в обиде и пакостить тебе не стану, мистер Стэн, так что нет надобности все заглаживать, окей? Или ты хочешь получить обратно свои подарки? Ты хочешь вернуть часы, но не знаешь, как об этом сказать поделикатнее? — Что за бред ты несешь, Смолл? — поморщился Себастиан, — Когда это я требовал у тебя что-то обратно.. И вообще... Ты можешь вернуть мне часы? Разве ты их не продала?.. — Ты действительно идиот или ты только претворяешься таким? — вспылила Мэй, — Какой же ты мерзкий! Как вообще ты мне мог понравиться! Боже! Слова Себастиана настолько сильно ее задели, что сам Себ даже впал в ступор от такой реакции и все ее предыдущие слова снова превратились в кашу, в которой он ничего не понимал. Все это было очень странным и никак друг с другом не вязалось. — А я тебе действительно нравился? — уточнил Себ. — Нет, ты не претворяешься, ты действительно тупой идиот, Себастиан Стэн и меня от тебя тошнит. Не подходи ко мне, убери свои руки вообще! — она начала брыкаться, в тот момент, когда он снова попытался ее притянуть к себе, чтобы она никуда не ушла. Пока он пытался ее схватить, а Мэй старалась увернуться, она пятилась от него и в какой-то момент Себ уже пытался спасти ее от бассейна, который вырос сзади (как всегда неожиданно), и он бы упала, если бы не подоспевший вовремя Крис, который мягко поймал ее и притянул к себе за талию, из-за чего Мэй в итоге и не упала, а лишь промочила ногу. Крис уже не выглядел таким довольным и счастливым и пришел он сюда с четко определенной целью, влезая в чужой разговор: — Вы ушли вместе, а сейчас ты здесь одна. Где Рейчел? — Откуда мне знать! — зло огрызнулась Мэй, с ненавистью уставившись на Криса так, что даже Себастиан оторопел. Даже ему никогда не доставалось таких молний в ее взгляде. — Она уехала домой? Почему не попрощалась? — Какое тебе вообще дело до нее, Эванс?! Ты даже имени не смей ее произносить, ясно?! Не трогай ее, ты рушишь все, к чему прикасаешься, сволочь! — О чем вы говорили? Почему вас так долго не было? — он напирал на нее, хоть и отодвигая дальше от бассейна, но все же надвигаясь на нее, под взгляд ошарашенного Себастиана, — Почему она была такой расстроенной, когда вы уходили? Что-то случилось? Что-то с семьей? — Почему бы тебе лично не спросить у нее об этом?! — Мэй со злости ударила ладонями его в грудь и поморщилась от боли в травмированной ранее руке, — Я ни слова тебе не скажу о ней, хоть паяльник с утюгом вытаскивай! Ты самое настоящее дерьмо, Эванс, я тебя ненавижу! Как ты мог? Что ты наделал?! — Ну все, хватит, — Себ встал между ними, и мягко прижал Мэй к себе, вставая между ней и сбитым с толку Крисом, который стоял как вкопанный и дальше, — Разойдитесь. Мэй настолько поразили в самое сердце слезы Рейчел и то, что она успела ей излить в ванной, что Крис автоматически стал для нее худшим человеком на планете, который заставил так страдать пусть не близкую, но подругу. Рейчел была хорошим человеком, старалась всем помочь, никому не отказывала, была милой, приветливой, умной и приятной и теперь, увидеть ее в таком состоянии, в полном раздрае — оказалось слишком сильно. Мэй готова была разорвать на части Криса, который приложил свою руку к тому, что сейчас происходило с Рейч и не понимал, что идет не так и почему его план до сих пор не сработал. Крис думал, что объявление о помолвке Рейчел встряхнет и она захочет поговорить с ним, встретиться и тогда, возможно, они поймут, что хотят быть вместе и будут счастливы всерьез и надолго. Но этого не только ли не произошло, но еще и Крис стал чувствовать себя максимально паршиво, всем своим нутром ощущая, какую огромную ошибку сделал и как по-крупному лажал прямо сейчас. Реакция Мэй это только доказывала. Сначала Крис решил, что Рейчел была такой удрученной из-за каких-то внутрисемейных проблем и сам он тоже запереживал: он соскучился по ее семье и, казалось, что сто лет назад виделся с ними и уже давно не интересовался о их делах, здоровье и работе. Резонно подумав о том, что будь это семейные обстоятельства — скорее всего Чейс бы уже давно шепнул об этом Крису, стало быть здесь зарыто что-то другое. Следующая мысль о том, что это могло бы быть — стала идея о беременности Рейчел. Конечно, же с момента их близости прошло уже сильно больше полугода, но они тогда даже и не думали о предохранении и Рейчел вполне легко могла забеременеть от него. Но раз не было видно живота спустя такой приличный срок — можно было выдохнуть, беременности не случилось. Вариант с недоношенной беременностью он даже не рассматривал: попади Рейч в больницу с таким диагнозом — сто процентов кто-нибудь из общих друзей узнал бы и Крис первый бы приехал к ней в палату, даже если бы она стала кидаться в него камнями. — Устроил тут гребанный спектакль, сволочь! Ты просто тупица, все что с ней происходит сейчас — все из-за тебя, только ты виноват в этом! Не смей делать вид, что тебя волнует ее жизнь и все что в ней есть, ты уже сделал свой выбор! Ты отказался от нее! — Она отказалась от меня первее! — рявкнул Крис, потеряв последние остатки самообладания. — Кончай орать на нее, — прошипел Себ, оглядываясь на Криса, все еще работая небольшой прослойкой между ребятами, — На полтона тише! — Это она бросила меня! — он кричал на Мэй, не обращая внимания на Себастиана, и Мэй остро поняла прямо в моменте, что Крис точно в такой же жопе, как и Рейчел, — Это она оставила меня, потому что я слишком плох для нее! Потому что я не дотягиваю до ее уровня! Я знал это и так, без ее слов об этом! Не надо делать из меня козла отпущения, жертва здесь не только она, понятно?! Мне тоже не просто! Неужели этого не видно?! — Не видно! — закричала Мэй, пытаясь оттолкнуть сдерживающего ее Себастиана, — Даже если плохо вам обоим, единственный, кто совершает здесь большую ошибку — это ты сам! Ты сам загоняешь себя в угол, Крис! Ты все рушишь, потому что ты трусишь и тебе легче затеять глупую свадьбу, чем прийти к ней и показать, что она ошибается и, что ты действительно способен на большее! Ты просто жалкий трус! Правду было слышать неприятно, и Крису застелила глаза пелена ярости: в советах Мэй он не нуждался. Он вообще ни в ком кроме Рейчел не нуждался и практически с момента их первой встречи хотел лишь ее одну. Правда его ранила и поэтому он не нашел ничего лучше, чем ранить Мэй в отместку: — Говорит мне сикилявка, которая не может разобраться в том, что будет выгоднее: доить парня, которому нравишься или действительно его любить и отвечать взаимностью. Потому что ты не готова взамен бросить бывшего, который смешивал тебя с дерьмом. — Что? Что ты сказал?! — секундная ее заминка сменилось вспышкой ярости, где Мэй хотела лично столкнуть его в бассейн, — Ты, кусок собачьего говна, пошел ты, ублюдок! Себастиан с некоторым трудом оттащил упирающуюся рогом Мэй, чтобы посадить в такси, что и хотела сделать Мэй, до того, как сцепилась сначала с самим Себом, а потом и с Крисом в довесок. Они не говорили по пути к стоянке и Мэй вообще не хотела что-либо ему говорить, но эмоции, кипевшие внутри нее, не выдержали и выплеснулись, как только она села в машину и наткнулась на его прямой взгляд. — Ну что? Есть что сказать? — язвительно поинтересовалась Мэй. — Вижу, что тебе есть, — фыркнул он, пока машина еще не уехала, — Но вообще я хотел извиниться за Криса, он просто... — Ты почему-то каждый раз думаешь, что выходишь сухим из любой воды только потому что ты Себастиан Стэн и закон тебе не писан. В тот раз мне в ногах пришлось валяться у Джоша, лишь бы он ничего тебе не сделал, не стал портить твою и без того сладкую жизнь. Обидно не только то, что я просила у Джоша, но и то, что это никак не исправит тебя и не поможет, все зря: в прошлый раз ты снова отделал кого-то, потому что у тебя проблемы с гневом и единственный действенный способ решения трудностей для тебя — это избить кого-то до полусмерти, верно, Себастиан? Я пыталась помочь тебе, а ты, оказывается, пускал про меня грязные слухи, которые никакого отношения ко мне не имеют. Ты даже представить себе не можешь степень моего разочарования в... — Мэй, — лицо Себастиана менялось на протяжении всего ее короткого рассказа, и он потянулся рукой к дверце машины, чтобы вытащить ее обратно, но она не позволила это сделать. — Не прикасайся ко мне, даже не думай об этом! — громко воскликнула она, — Оставь меня в покое и больше никогда не попадайся мне на глаза, ясно?! Я не хочу быть в одной плоскости с тобой, с этого момента я тебя просто не знаю и не позволю больше тебе подойти ко мне и заговорить! На этом все. Она уехала, дав притихшему таксисту знак, и он газанул так стремительно, что Себастиан и опомниться не успел, как машина уже скрылась за поворотом. *** Конечно же Себастиан не стал слушать Мэй и попытался снова к ней подлезть, чтобы поговорить. Он пытался сделать это и по-плохому, и по-хорошему, и в этом была его главная ошибка: никто не говорил ему о том, что Мэй на дух не переносила слишком настойчивых мужчин, постепенно пропитываясь ненавистью к смельчакам, что в итоге настигло и Себастиана. Ему вдруг снова пришлось позвонить Синди и спросить про тот случай в кафе, о котором Синди сказала, что уже толком ничего и не помнит и Себастиану это в конец снесло голову: теперь он был уверен, что его наглым образом обманули и сейчас ему было просто крайне необходимо узнать правду. Из-за того, что Мэй не хотела баловать его разговорами по душам, он даже хотел было найти Джоша, чтобы поговорить с ним, но, как оказалось, это было проблематично: Нэйт узнал, что после всего произошедшего и более-менее удачного разрешения всей это ситуации — Джош уехал на другой континент с концами, чтобы даже случайно не пересечься ни с Мэй, ни тем более с Себастианом. Словом, это был настоящий тупик. Между тем, Мэй рассказала все Рику и Айку о том, что ей поведала Рейчел, слово в слово передав все ее переживания и попросила у них помощи: было ясно, что оставлять ее одну было нельзя, но как деликатно ей помочь — тоже было неизвестно. Собственные переживания и боль от разрыва с Себастианом казалась смешной по сравнению с тем, что сейчас переживала Рейчел в одиночку: Мэй везло с группой поддержки, но Рейчел в итоге осталась совсем одна. Не будет же она в самом деле плакаться Чейсу или тому же Себастиану. За прошедшие пару месяцев Мэй сама проявляла инициативу и звала Рейчел куда-то прогуляться или чем-то заняться вместе, но почти всегда получала лаконичные отказы и это было очень ожидаемо. Один раз они встретились на ланч, и Рейчел вяло рассказывала о том, как успешно она продвигается по учебе и ее уже порекомендовали в несколько мест на работу. Как ни странно, ее жизнь продолжала быть насыщенной на события: ее везде звали, каждый хотел с ней встретиться, или провести время, но все это перестало ее интересовать. Пока что ей не нужна была ни вся эта движуха в жизни, ни сама жизнь, судя по ее безучастным глазам. Мэй понимала, что даже если вдруг она и вернется когда-нибудь к прежней жизни, то ментально лечиться придется еще очень долго, просто потому что, как оказалось, быть такой веселой и приветливой, какой она была в самом начале их знакомства — не ее естественное состояние. Такой она была рядом с Крисом, потому что он заряжал ее этим позитивом и сам был весел рядом с ней. А теперь, когда они были друг от друга далеки — происходило то, что происходило. Оказалось, Рейчел вовсе не веселая и не компанейская, сейчас она была по-настоящему сломанной. Во время той самой посиделки в кафе на ланче, Рейчел вдруг сказала Мэй, что решила перевестись на заочное в университете, если разрешат, и после этого сменить место жительства. Родители ее были только рады: Аляска была чудесным местом, где жила мама ее отца, бабушка Рейчел, которая, конечно же, была очень рада любимой внучке. — Там не всегда так холодно, — еле заметно улыбнулась Рейч, — Это стереотип. Сезонность выраженная, есть и лето, и зима так что... И там безумно красиво. Приедешь как-нибудь покататься на лыжах? — Когда ты едешь? — взволнованно спросила Мэй. — Как только приведу в порядок свои дела. Скоро, очень скоро. Не буду говорить конкретных дат, не хочу, чтобы кто-то пришел меня провожать, потому что я ненавижу прощаться. Это было настоящим бегством, но у Мэй и в мыслях не было осуждать Рейчел: она хотела ей помочь. И если этот переезд был способен вернуть ее к жизни — Мэй лично бы помогла ей собрать чемоданы. Однако гнетущее чувство чужой ошибки прочно засело у нее внутри и не покидало до тех пор, пока она не вернулась домой, после пустого ланча, где они обе ничего толком и не поели. Она даже не успела как следует закрыть входную дверь, как в дверной звонок позвонили и Мэй, открыв дверь, увидела человека в курьерской форме, который, доброжелательно улыбаясь, передал ей конверт, закрытый сургучовой печатью. Пока Мэй ошарашенно пялилась на конверт, курьер подошел к соседней двери и сделал те же манипуляции, вручив Рику и Айку такие же два конверта. — Что там, Бэмби? — поинтересовался Рик, как только они остались втроем на лестничной клетке, — Приглашение на новомодную тусовку? — Хуже, — буркнул Айк, тут же все поняв по лицу Мэй, даже не распечатывая конверт. — Это приглашение на свадьбу Эванса, — ответила она, подняв свой растерянный взгляд на братьев, — В эту субботу. — Пиздец, — расстроился Рик, — Ну вот и все. — Интересно, а Рейчел знает? На самом деле Рейчел узнала об этом первее всех, кто получил приглашения в принципе. Крис сделал так, чтобы она получила свое накануне вечером и заказал для этого отдельного курьера, который занимался конкретно этой доставкой. Даже для Криса это было низко: он выслал Рейчел уведомление о собственной свадьбе, приглашая ее посмотреть на то, как она в нем ошибалась и какой он на самом деле серьезный. И это стало последней каплей в ее решении переехать подальше. Торжество должно было состояться через неделю: с объявления помолвки прошла всего лишь пара месяцев и видимо всем пришлось сильно постараться, чтобы так быстро организовать свадьбу. Ведь зная Эванса и его, как оказалось, гадливый характер, можно было предположить, что праздник будет настолько пышным, чтобы о нем узнали все, даже самые отсталые слои населения. В каком-то смысле Рейчел даже стало легче: был обозначен конечный пункт ее страданий, ведь заключение брака для нее было серьезным шагом, и она знала, что пути назад, по крайней мере для самой Рейчел, уже никогда не будет. Поэтому она без сожалений купила тем же вечером билет в один конец и начала потихоньку разбирать свои вещи: за неделю нужно было решить, что стоит выкинуть навсегда, а что увезти с собой, в новую жизнь.