Другие порочные игры

Свадьба столетия должна была состояться в субботу под вечер, в славном местечке под названием "Хантингтон". Казалось, Крис разослал приглашения всем, кого видел хотя бы раз в своей жизни, чтобы сделать праздник максимально пышным: он маниакально хотел, чтобы как можно больше народу узнало о том, что он меняет свой холостяцкий статус. Гости начали стекаться в назначенное место еще в пятницу утром, чтобы успеть привести себя в порядок и блистать на церемонии, наполненной селебрити сверху донизу. Мэй ехать не хотела и злилась на Криса от бессилия: она ничего не могла сделать и не могла вложить ему в голову мысль о том, насколько гигантскую ошибку он совершает. Конечно она сохранила секрет Рейчел и не сказала никому из их общих друзей о том, что произошло тогда в ванной между ними, но она была настолько взволнованна ее состоянием, что не могла не поделиться им с братьями. Но даже так, они втроем не знали, что делать: в этом конфликте все они были лишь наблюдателями, которые не имели права влезать в настолько личные разборки. Учитывая то, что они и половины этой истории знать были не должны: нельзя забывать о том, что Мэй и Себастиан были несколько раз невольными свидетелями слишком приватных разговоров Криса и Рейчел. Себастиан приехал вместе с Чейсом еще в пятницу утром и надеялся на то, что Мэй в компании своих братьев появится с минуты на минуту. Но их все не было и не было, и к вечеру он даже подумывал о том, чтобы позвонить ей или написать, но вспомнил о том, что это было бесполезно: Мэй везде его заблокировала, и это создавало для него определенные трудности. После их последнего разговора Себ сильно задумался о словах Мэй и даже еще не докопавшись до истины смирился с тем, с чем упорно боролся весь последний год: он все еще любит Мэй и ему было все равно, что она могла его использовать настолько изощренно, что даже подстроила свою аварию за тем, чтобы привязать к себе Себа даже на эмоциональном уровне. По факту все у нее получилось как надо: Себастиан так к Мэй прикипел, что теперь не мог представить своей жизни без нее. После того, как Синди рассказала ему всю "правду" о лживости и двуличии Мэй — конечно ему было ужасно неприятно, и он чувствовал будто бы внутри что-то оборвалось. Он прошел все стадии принятия неизбежного и в итоге, устав бегать от себя самого же понял, что ему плевать. Мэй ему нравилась даже спустя год молчания и игнорирования. Она нравилась ему даже если ее интересовали исключительно его деньги: он мог ими поделиться, если ему так уж сильно кто-то понравился. Он по-прежнему считал Мэй самой красивой, умной и хотел лишь ее одну, даже не сравнивая ни с кем другим. Ему не нужно было смотреть на кого-то еще, чтобы понимать, что Мэй стоит для него на первом месте. Он ждал ее приезда и к вечеру уже отчаялся увидеть ее на свадьбе в принципе. Понимал, что Мэй может и не приехать вовсе, потому что это было мероприятие на добровольных началах, но она могла соскочить с него в любой момент, особенно после того, как в последний раз они с Крисом чуть не подрались. И Мэй действительно не хотела ехать, но чуткие Айк и Рик, которые всегда говорили ей правду несмотря ни на что, резонно заметили, что это важный день. И для Криса, судя по тому, что он наговорил Мэй в последнюю их встречу, он может быть даже тяжелее, чем для всех остальных. Ему однозначно нужна будет поддержка, ему нужно будет увидеть знакомые лица среди гостей, чтобы не чувствовать себя раздавлено и одиноко, когда он будет вступать на новую ступень своей жизни. Мэй согласилась с этим и втроем они начали собираться с вечера, чтобы приехать на свадьбу днем, буквально за пару часов до начала: никому особо не хотелось праздновать то, как сильно Крис лажает в жизни. Кроме того, Мэй оттягивала как могла поездку в Хантингтон, потому что знала, что там будет Себастиан. Он тоже был не в восторге от женитьбы Криса, но он был не из тех, кто мог бросить друга в такой важный день: все же он был преданным человеком и понимал, что такое реальная поддержка. Словом, Себастиан обязательно должен был быть там и видеть его Мэй по-прежнему не хотела. Мнение о нем как о мужчине у нее портилось с каждой их последующей встречей все больше и больше, а разбитое сердце болело с каждым разом все сильнее. Себастиан ей нравился и теперь она этого стыдилась: он поступил с ней плохо, а когда они были в мнимых отношениях — только и делал, что самоутверждался за ее счет. Но вместе со всем этим ей тяжело было принять то, что он за такое короткое время так резко ворвался в ее жизнь, растолкал всех неугодных кавалеров и самолично встал на первое место. С ним было интересно, можно было поговорить, посмеяться и даже погрустить иногда: с Себастианом было хорошо, при условии того, что они не выясняли отношений, что было максимально редко. Но все портило то, что Себ оказался вруном, да еще и сплетником: в общем-то это было даже в своеобразном каноне Мэй — влюбиться в мудака, и страдать по нему, когда ему глубоко насрать и на тебя, и на твои чувства было для нее практически стандартной ситуацией. Чем хуже был парень, тем больше у него было шансов Мэй понравиться. Даже спустя год после их резкого разрыва Мэй все еще не чувствовала себя готовой к новым отношениям и все никак не могла выкинуть Себастиана из своей головы. Многие пытались с ней познакомиться, да и в целом она стала пользоваться большим успехом среди парней, но никто из них не мог ее заинтересовать, потому что ее сердце все еще тосковало по Себастиану. Но гордость не позволяла ей снова прийти к человеку, который так грязно вытер о нее свои ноги в прошлом. *** С погодой везло: суббота была на удивление солнечной и теплой, что просто идеально подходило под свадьбу. Приехав днем, ребята заселились в одну комнату снятого коттеджа, чтобы начать свою подготовку к торжеству. Рик и Айк должны были быть в обычных смокингах с заранее утвержденными бутоньерками в нагрудных карманах, а выбор Мэй пал на короткое темно-зеленое платье в пайетках, А-силуэта, с треугольным вырезом на груди, на тонких лямках и с открытой спиной. Волосы решили оставить прямыми, ничего особо с ними не делая, добавить жакет и открытые босоножки на шпильке. Дресс-кода не было вообще никакого и потому Мэй оделась так, как хотелось ей: на самом деле, обычно она предпочитала более светлые и яркие вещи, но сейчас куража не было совершенно. Хотелось просто побыстрее все это закончить и уехать домой чуть ли не сразу после дурацкой церемонии. Многочисленные гости столпились у входа в церковь за час до начала: пока шли последние приготовления — внутрь никого не пускали. Мэй стояла вместе с братьями и Айк придирчиво разглядывал ее макияж, который сделал сам: на его вкус получилось темновато, но Мэй шло все, в том числе и темная дымка помады на ее губах и густо подведенные по ресничному ряду глаза, которые делали ее взгляд томным и пронизывающим. Мэй озиралась вокруг ища глазами Рейчел, но ожидаемо не находила ее. Она нервно покусывала губы и вертела головой, вытягивая шею в поисках знакомого лица, но наткнулась на сканирующий взгляд Себастиана, который стоял вместе с Чейсом чуть поодаль и смотрел на Мэй исподлобья, хмуро оценивая ее абсолютную красоту. Внутренности Мэй сделали сальто, и она тут же втянула голову обратно: Себастиан был оглушительно красив. Как всегда крупный, с забранными волосами, в черном смокинге и белой рубашке, расстегнутой на мощной шее, и с бутоньеркой в нагрудном кармане. На Чейса Мэй даже не обратила внимания, слишком уж был красив Себ и слишком прямо он смотрел на Мэй очевидно раздевая ее глазами, буквально облизывая взглядом. — Ну вот и все, да? — хмыкнул Чейс, поздоровавшись со всеми за руку, когда они вместе с Себастианом прибились к кружку ребят, — Финишная прямая? — Похоже на то, — покивал Рик, — Как-то все это странно, не находите? — Мягко сказано, — проворчал Себ, не спуская глаз с Мэй, — Это все пасет таким дерьмом, что мне до сих пор удивительно то, как он не чувствует-то нихера. — Все он чувствует, скотина такая, — тихо пробормотала Мэй и Айк ухмыльнулся. — Я надеюсь только на то, что он знает на что он идет и на что подписывается, — пожал плечами Айк, — Я думаю многие ему сказали о том, что все это пахнет дер.. — Рейчел опаздывает? Или ее не будет? — поинтересовался Чейс, оглядываясь. — А ты бы пришел на свадьбу девушки, которую любишь до потери пульса и звона в яйцах, когда она выходит замуж за другого? — уточнил Себ, — Очевидно же, что ее не будет. И она единственная из всех нас, кто поступил правильно. Нам тоже не следовало приходить. Но каждый из нас решил, что этому идиоту нужна будет поддержка в такой день и поэтому все мы здесь собрались и ждем начала спектакля. Не так ли? — Все равно есть большая вероятность, что она могла бы приехать, — пожал плечами Рик. — Рейчел из тех, кто умеет удивлять, — согласилась Мэй, — Она могла бы собраться с мужеством и приехать, чтобы проводить его в счастливую семейную жизнь и проститься с ним навсегда. — Это так не работает, — отрезал Себ хмуро, — Этот сюжет романтической драмы мало применим к реальной жизни. В реальности они бы стали и дальше мучиться, пока кто-нибудь из них не сдался и в итоге они бы просто стали любовниками, вот и все. Грязь. — Она не такая, — возразила Мэй впервые за все время открыто взглянув на Себастиана, — Ты знаешь это лучше меня и знаешь, что она бы никогда на такое не согласилась. — Она уже не такая как раньше, — это была обидная правда, которую все боялись признавать, — Рейчел сломана и растоптана и следующий шаг в этой социальной лестнице — потеря собственного достоинства, где ты согласен почти что на все, лишь бы любимый человек был рядом. Плевать вообще в каком статусе. Все, это конец. Точка невозврата скоро будет пройдена, а дальше уже будет вопрос о том, насколько низко каждый из них упадет. — Ты напоминаешь стервятника, — хмыкнула Мэй. — Здесь все знают, что я прав. И если она умная, а Рейчел действительно умная, она не придет сегодня. И правильно сделает. Рейчел действительно так и не появилась в этот день в Хантингтоне. Когда двери церкви открылись и внутрь потихоньку потекли гости, ребята всей своей пятеркой зашли внутрь и сели в один ряд, в ожидании начала церемонии. Они одни единственные были одеты мрачно: все остальные гости выбрали одежду более светлых и ярких тонов, более праздничную, подходящую для свадьбы. Мэй чувствовала себя как на иголках: она страшно нервничала и ее мучило плохое предчувствие, из-за чего она карябала ногти на руках и кусала губы. Она сидела вместе с Риком, и он взял ее за руку, чтобы унять ее тревогу хоть как-то и Мэй была благодарна за это, нервно улыбнувшись ему. По неизвестным причинам начало церемонии откладывалось: несмотря на то, что у алтаря уже стоял священник и все было готово к началу — никто не появлялся в зале. Первым должен был выйти Крис, но он тянул резину до последнего и все никак не появлялся. Мэй вертелась на своем месте, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, что происходит, не видно ли где-нибудь жениха. — Опаздывает, — буркнул Себастиан, смотря в свои часы, рядом с которыми Мэй бросился в глаза старенький браслет из ракушек. — Задерживается, — фыркнул Чейс, — Но это в самом деле странно. Уже полчаса как мы должны были начать. — Трус, — Мэй злилась на Криса и отлично понимала, почему его все еще не было в зале, — Сейчас он начинает понимать, что он наделал. Крис жутко нервничал с самого вчерашнего дня. Он не мог есть и толком не спал — все его мысли занимала предстоящая свадьба, которую он затеял только ради того, чтобы Рейчел поняла, что они оба идут куда-то не туда, смягчилась и согласилась бы забыть прошлое и попробовать начать все с чистого листа. План его оказался совершенно нерабочим: Рейчел не приехала ни в пятницу, ни даже сейчас. Он наблюдал за прибывшими гостями и регулярно сверялся со списками, но в числе приехавших Рейчел не было. Крис ждал ее до последнего и надеялся увидеть ее в толпе знакомых и друзей, но так и не нашел ее. Он оттягивал церемонию, заставляя всех нервничать и беспокоиться, но никто не нервничал больше него самого. Когда он все же появился в зале и увидел пять хмурых физиономий своих друзей и не найдя Рейчел вместе с ними — он начал понимать, что вероятность того, что она опаздывает и ворвется вот-вот в церемониальный зал — крайне мала. Он понимал это отчетливо, все более ясно с каждым шагом своей невесты к алтарю: Альба, вся в белоснежном наряде, широко улыбаясь плавно шагала к нему и чем ближе была она — тем дальше от него становилась Рейчел. Он не был счастлив и совсем не улыбался — поводов для веселья у Криса не было и сейчас он стоял на перепутье. Даже когда Альба остановилась, и он дежурно поднял ее фату, он продолжал озираться в зале, отчаянно ища глазами любимое лицо и никого не находя. Резкое осознание собственного промаха, непоправимой ошибки мгновенно ударило по голове и начало душить: он сделал все, своими же руками для того, чтобы оттолкнуть от себя Рейчел, а не приблизить и дать им обоим еще один шанс. Весь этот год он методично разрушал все их хрупкие отношения и топтал то, что робко росло между ними двумя и вот теперь он стоит перед девушкой, которую толком и не знает и которой предложил пожениться просто для того, чтобы насолить Рейчел. Крис как в тумане взглянул в лицо Альбы в свадебном наряде и с ужасом понял, что Рейчел рядом уже никогда не встанет и теперь рядом с ним всегда будет лишь она, и что Крису придется играть в счастье до тех пор, пока у него хватит на это сил, чтобы не упасть в грязь лицом от того, что он так крупно облажался. Перед ним пронеслись будущие перспективы, которых он хотел с Рейчел и которых у них уже не будет: совместный дом, отдых, сказочные отношения, жизнь вместе, беременность, рождение детей, развитие их как семьи. Когда Крис чуть пошатнулся, в зале пошли шепотки: все заметили, что жених сам не свой, особенно это было видно по его лицу — он смотрел на Альбу так, будто бы видел ее впервые в жизни. Все в зале были напряжены и больше всех нервничала пятерка его друзей. Мэй вцепилась в руку Рика так, что он даже слегка поморщился: на их глазах творилась история. Уголки губ Альбы дрогнули, когда на вопрос священника, обращенного к Крису, тот покачал головой и чуть попятился назад. — Нет, я так не могу. Я не могу так, — пробормотал он и, ослабив свой воротник, выкидывая бутоньерку, бегом направился к выходу, разгоняясь по мере удаления от алтаря все быстрее и быстрее. Упавший на пол букет невесты вполне однозначно оповестил о том, что церемонию можно считать оконченной. — Ну вот теперь точно все, — пробормотала Мэй уже спокойно, и первая поднялась со своего места. — Надеюсь ему хватило ума поехать к ней, — проворчал Себастиан и тоже встав сразу пошел к выходу. Пятерка друзей первая вышла из церкви и встала неподалеку: мужская часть, за исключением Рика, курила, переводя дух и собираясь с мыслями. Сбежать с собственной свадьбы было сильным поступком, на который не каждый бы решился. Никто не винил Криса и не судил: да, он поступил некрасиво, но он впервые за год поступил честно по отношению к себе и это стоило того, чтобы снова начать его уважать. Каждый из ребят мысленно молился о том, чтобы Крис на всех парах летел в Нью-Йорк, к Рейчел, чтобы признаться ей во всем и поговорить. Впервые за год. Мэй ощущала, будто бы у нее с плеч упал камень — она был рада, что Крис в итоге не женился и сбежал: даже если они с Рейчел бы ни до чего не договорились, то он хотя бы не стал обрекать себя на ложь и мучения с, на самом-то деле, нелюбимой девушкой. — Раз уж мы все равно собрались все вместе, может завалимся в бар? Отметим первую на нашем опыте сорванную свадьбу? — предложил Чейс, спустя минут 10 общего молчаливого топтания на месте. — Давайте, мы "за", — ответил Айк за них с Риком, — Мэй? — Здесь что ли? — поинтересовалась она слегка скептически. — Завалимся в местный бар, тут переночуем, а утром домой, — кивнул Айк. — Не знаю, — пожала плечами Мэй, — Тогда я позову Джесс, хоть одна девчонка в мужской компании. — Господи ты боже мой, — проворчал Себастиан, — Вот всралась она тебе сегодня, м? — Отвали, — огрызнулась Мэй, — Тебя забыла спросить! — Зови Джесс, — махнул рукой Айк, — Пока тут все утрясется, пока мы до туда доберемся — она как раз приедет вовремя. Комментарии Себастиана не могли остановить Мэй от того, чтобы позвать Джесс: хорошо зная свою подружку, она понимала, что та сорвется куда угодно, лишь бы потусить. Она была легкой на подъем и после того, как они начнут в этом баре — они могли спокойно уехать в тот же Нью-Йорк раньше всех и продолжить уже там, чтобы проснуться в итоге от похмелья у Джесс дома. Потому что каждая их совместная попойка примерно так и заканчивалась. Когда вся пятерка добралась до понравившегося бара — уже наступил реальный вечер и потихоньку начинался закат: в надежде на то, что свадьба все же может состояться, гостей подержали всех вместе еще какое-то время, пока не стало ясно, что все это зря. Внутри бара было не слишком шумно и пока что не очень людно: это был еще ранний субботний вечер, и более активные любители повеселиться должны были прийти попозже. Среди гостей бара можно было даже увидеть несколько знакомых лиц с церемонии: перед тем как ехать домой — некоторые из гостей тоже хотели пропустить по рюмашке. Джесс приехала в аккурат в тот момент, когда вся пятерка начала пить: она была наглой и бесцеремонной, но никогда не раздражающей (если опустить отношение Себастиана к ней), и потому, увидев Мэй за столиком в компании братьев и еще парочки парней, тут же направилась к ним так, будто бы знала их всю жизнь. Мэй нравилась эта ее манера: приходить всюду так, будто бы она всех отлично знала и чувствовать себя в своей тарелке в любой ситуации и в любой компании. Она по-доброму завидовала такой ее способности и хотела бы перенять у нее эти черты. Мэй пьянела быстро, потому что дорвалась до сухого мартини с содовой: газировка способствовала быстрому расслаблению и Джесс старалась ее догнать, дружелюбно общаясь с Чейсом и глотая рюмку за рюмкой. Айк напропалую флиртовал со своим парнем и Рик смущенно смеялся, краснея как последний девственник Америки и смотреть на них даже было потешно: никогда они не переходили границ и всегда соблюдали рамки приличий, но сейчас Айк разошелся не на шутку и только одними словами заставлял своего парня краснеть до корней волос. Себастиан же сидел прямо напротив Мэй и наблюдал за тем, как она пьянеет и становится более мягкой и разговорчивой. — Может позвоним Крису? — она предложила в никуда, и скорее вопрос был риторическим, но Себ его услышал и продолжил исподлобья смотреть за ней, — Уже много времени прошло. Хочу убедиться в том, что он уехал в Нью-Йорк, а не в Бостон к мамочке. — Оставь его в покое, — посоветовал он, отпивая крупными глотками свой виски, — У него был тяжелый день. — Тяжелый год. — У нас всех был тяжелый год. Так что пусть он разбирается самостоятельно. Тем более он сделал первый правильный и очень важный шаг: думаю дальше он сообразит, что делать. — Луше бы он успел до того, как она уедет далеко и скорее всего навсегда. Мне очень нравится Рейчел, она такая... Ох, — Мэй пьяно вздохнула и замолчала. — Пошли выйдем, — предложил Себ, — Просто подышим, иначе ты тут упадешь просто в пьяный обморок. Ты ела хоть что-то за сегодня? — Не успела, — покачала головой Мэй, — Да и аппетита не было особо. Я волновалась перед свадьбой. — Че волноваться, она ж не твоя, — проворчал Себ, и они вдвоем вместе с Мэй, не сговариваясь, под общий шумок потекли на улицу, чтобы подышать. — И это замечательно, — фыркнула Мэй, — Никогда не выйду замуж. Зачем это нужно? — Чтобы было проще потом юридически делить совместно нажитое имущество, — пожал плечами Себ, когда они вышли во двор, — Чтобы платить алименты на детей, потому что мужчины не хотят просто так помогать своим детям, статистика — вещь упрямая. Я тоже не хочу жениться. — Это неудивительно, — пожала плечами Мэй, снимая с себя жакет и оголяя плечи, чтобы освежиться, — Ты не из тех, кто способен быть серьезным, так что брак не для тебя. Ты такой бабник ветреный.. — А ты свечку держала что ли? — нахмурился Себ, — Ты уже давно не в курсе о том, где я, и с кем. Не слишком ли громкие слова? — Ты словно мартовский кот, Себастиан, — ответила Мэй, — Помани тебя пальцем, и ты уже готов бежать, со стояком наперевес. Это создает о тебе определенное мнение. — Ты судишь обо мне по тому времени пока мы зависали вместе или у тебя есть еще с чем сравнить? — он начинал злиться на ее слова всерьез и все это наслаивалось на уже выпитый алкоголь, бросая дрожжи на старые обиды. — "Зависали вместе", — хмыкнула она, повесив голову, — Ты словно подросток какой-то, правда. — Кишка тонка ответить? Мэй подняла голову и молча уставилась на него: даже когда злился он все равно был невероятно красив и желанен. Его складка меж бровей так и выпрашивала прикосновений, а глаза метали самые настоящие молнии. Раньше она и правда его побаивалась, но теперь, стоя перед ним понимала, что все что могло с ней случиться плохого по вине Себастиана — уже произошло и теперь можно ничего не бояться. Она, осоловело улыбаясь, указательным пальцем дотронулась до складки между его бровей, и он тут же расслабился, удивившись тому, насколько Мэй развезло, раз она ведет себя вот так. — А разве все это не очевидно? — спросила она, когда он аккуратно убрал ее палец со своего лица, — Все, что ты делаешь, все, что ты говоришь и как ты себя ведешь свидетельствует только о том, что действуешь ты в своих собственных интересах, которые заключаются в том, чтобы завалить как можно больше девчонок. И это сыграло с тобой злую шутку, правда? — Правда, — раздраженно фыркнул Себастиан, — Еще как сыграло. Я никак не мог предположить в нашу первую встречу, что ты настолько сильно въешься мне в подкорку. От тебя невозможно избавиться, как бы я ни сопротивлялся ни до наших "зависаний", ни после. — Да ты и во время них пытался, — усмехнулась Мэй, — Хочу, чтобы ты понимал: то что я перебрала и стала слишком разговорчивой — вовсе не значит того, что мы станем друзьями, ясно? — Мне не нужна твоя дружба, — закатил глаза Себастиан, — Сколько раз я это говорил тебе? — Что говорил? — устало фыркнула Мэй, раздражаясь, — Ты только пиздеть горазд, вот это стопроцентный факт. Я уже устала от тебя, правда. — Говорил, что не хочу быть твоим другом! Он, говоря это, повысил свой голос от раздражения и вцепился мертвой хваткой в ее предплечье, мгновенно выдергивая Мэй из состояния душного опьянения, пугая ее своей физической силой и снова возвращая на место ее страх. Себастиан все же был мужчиной, и он был сильнее ее в несколько раз. — Говорил, что нам нужно время, или не говорил? Говорил! Я был с тобой честен! Не надо меня записывать в мудаки и бабники просто потому что между нами что-то не склеилось, я никогда не делал тебе больно, по крайней мере намеренно! Когда это тебя стало смущать то, как сильно я тебя хочу и хотел всегда?! Разве я скрывал это? Нет! Но почему-то в твоей голове одно не вяжется с другим и по твоему мнению и я не могу хотеть с тобой трахаться круглые сутки самым грязным образом и уважать тебя как женщину и как личность, делать все для твоего комфорта! — Вранье! — Мэй протрезвела окончательно и взбесилась от его громких слов тут же, будто бы и не было этого алкогольного расслабления, — Ты только и делал, что врал и изворачивался, потому что ты хрен свой любишь больше чем кого бы то ни было! Тебе плевать, куда совать, лишь бы сунуть! — Если мне так уже прям плевать, то почему тогда раз за разом я хочу сунуть только тебе?! — рявкнул он и, ломая ее сопротивление, притянул к себе за талию, сильно сжав ее в руках и впиваясь в ее губы резким поцелуем. Это было слишком резко и неожиданно и Мэй в первые секунды совсем не поняла, что происходит: она просто оказалась в теплом кольце рук, вновь почувствовала нравившийся ей резкий запах парфюма Себастиана и ощутила колкость его щетины на своем лице, горячие губы на своих губах, и его мокрый язык, который уверенно брал свое, прижимаясь к ее небу и языку, целуя ее со всей страстью и напором, которые были свойственны Себастиану. Мэй тут же потеряла голову и коленки ее начали дрожать: Себастиан ее целовал почти как прежде, и она понимала, что ее чувства к нему совершенно никуда не ушли, просто дремали до поры, до времени. Ее пронзило жгучим стыдом от того, что Себ мог вот так просто сделать все, что ему вздумается и не встретить никакого сопротивления, потому что Мэй была слишком доступной. В первую очередь для него. Она начала вертеть головой и сильно брыкаться в его крепких объятиях, отталкивая от себя, ясно давая понять, что ей все это не нужно. Только она оттолкнула его от себя, как Себастиан снова сделал шаг вперед к ней, преследуя все те же цели, и Мэй с размаху влепила ему пощечину, в конец разозлившись. — Стой, где стоишь! Ты уже достаточно на сегодня выступил! — она была злой и раздраженной и не хотела давать ему пощечину, но все вышло само собой и Мэй теперь жалела об этом. Хотя, по факту, это был единственный способ, который мог остановить Себастиана. — Если тебе так нравятся мои деньги, если тебя так все это привлекает, что ты до сих пор продолжаешь строить из себя недотрогу — ты можешь не стараться, потому что мне все равно, Мэй. У меня твоя девственность, ты забыла? Вторая пощечина была более резкой, чем первая и вот о ней Мэй уже не жалела: считала, что Себастиан получил за дело. Особенно ей было приятно видеть, как мощно отвернуло его голову и как сильно начала краснеть его щека после удара. — Стыдишься? — ухмыльнулся он, — Зря. Потому что у тебя есть кое-что побольше: мое чувство собственного достоинства, которое я себе уже никогда не верну, раз увиваюсь за тобой, а ты плевать хотела. У тебя кто-то появился? Кто? Кто-то, у кого денег больше? Кого ты нашла? — Ты совсем идиот! — Мэй пихнула его ладонями в грудь и Себастиан чуть пошатнулся, но обхватил ее ладони своими, прижимая к себе, и Мэй опешила: никогда раньше он не позволял ничего подобного, — Конченый, просто больной на всю голову! Исчезни уже наконец из моей жизни, ты измучил меня и не даешь мне спокойно жить! Я ненавижу тебя, это ты понять можешь? — Ты любишь меня. Ну или мое состояние, это уже не так важно. Потому что мне все равно. — Сходи ко врачу, тебе пора пролечиться, серьезно. Ты несешь такой несусветный бред, что начинаешь меня беспокоить: ты ударился головой? Сходи проверься, придурок. Мэй все же удалось его оттолкнуть и поспешно скрыться за поворотом: Себ был уверен в том, что, когда он вернется в бар — Мэй там уже не будет. Она умотает вместе с Джесс куда-нибудь подальше от здешних мест, снова оставив злого Себастиана наедине с собой. Он устало вынул из кармана брюк пачку сигарет и неспешно закурил, смачно затягиваясь и потирая ладонью глаза: ну никак у него не получалось наладить контакт с Мэй. Хотя ее смешные пощечины его даже раззадоривали. — Зря ты так с ней, — послышался откуда-то сбоку пьяный вздох и Себ резко обернулся: Джесс стояла, подпирая местное дерево и курила, еле держа сигарету в руках. Настолько была пьяна. — Блять, как давно ты здесь? — Себастиана мгновенно напрягло то, что их разговор с Мэй произошел при свидетелях, да еще и при таких, как Джесс. — Да с самого начала, — пожала плечами она и чуть отвернулась от него, облокачиваясь спиной на дерево и куря, — Как-то неловко было обозначать свое присутствие. Надеялась, что вы помиритесь. Если бы ты полез к ней под юбку — я б бочком ушла, слово скаута. — Ты была скаутом? — скептически поморщился Себ. — Не заставляй меня скандировать кричалки, — фыркнула она, — Будь с ней помягче. Ты, видимо, хочешь наладить отношения, но без обид, более корявых попыток было трудно предпринять. — А ты у нас эксперт в отношениях, я смотрю? Не суй свой нос в чужие дела, ясно? — огрызнулся Себ. — Ой-ой-ой, большой дядя злится! Еще ножкой топни, — рассмеялась она, — Может дело-то и не мое, но я не очень хочу снова вытирать ее сопли, потому что ты в очередной раз втоптал ее в грязь. В первый раз это было сделать сложно, знаешь ли. Мы втроем вместе с Риком и Айком еле как ее успокоили. — Что? — Себастиан тут же забыл про свою сигарету и развернулся лицом к Джесс, которая резко завладела его интересом, — Повтори еще раз, что ты сказала? — Когда вы только расстались, ты себе просто не представляешь, сколько она плакала и как долго это длилось. Мы долго ее вытаскивали и ваш разрыв дался ей очень тяжело. А ты сейчас просто рушишь все то, чего она достигла: морального равновесия. Ты или отвали уже от нее серьезно, или смени тактику. Ты че такой тугой-то, а? — Это я-то тугой? А ничего что она первая меня бросила? — Насколько мне известно — вы одновременно друг друга кинули, одним вечером. Твои умственные способности явно оставляют желать лучшего, потому что за целый год ты так и не шевельнулся узнать, а как так получилось, что вы настолько чудесно совпали в своем решении разбежаться? А еще меня считаешь тупой. — Я... — Давай без этого только, — махнула рукой Джесс, так на него и не посмотрев ни разу за весь разговор, — Мне глубоко плевать, что ты там обо мне думаешь, ты не мой типаж. Мне просто очень жалко Мэй. — Почему это? — сигарета уже давно полетела в урну, как ненужный атрибут разговора, который внезапно для Себастиана стал приоритетом номер один. — Потому что она все еще страшно любит тебя и стесняется этого, — она перестала подпирать дерево и выкинув также свою сигарету, уставившись на Себастиана спокойными и пьяными глазами, — Потому что ты совсем не герой, даже наоборот. Ты плохой персонаж и все, что ты ей приносишь — это слезы, боль и разочарование. Подумай об этом на досуге и в перерыве между пакостями, которыми ты занимаешься, герой-любовник. Кстати про типаж. А ты не знаешь случайно, Чейс свободен?.. Себастиан после этого разговора поменял свое отношение к Джесс: она оказалась не такой уж глупой, как привык думать Себ. Она оказалась чуткой и сердобольной — наверное поэтому Мэй она так нравилась и потому она закрывала глаза на то, что Джесс так любит встречаться с разными парнями и временами бывает слишком легкой на подъем. Конечно он не знал, что Джесс была в группе поддержки разбитого сердца Мэй после их расставания, как и не знал того, что у Мэй в принципе было разбито сердце. Ему казалось, что из них двоих страдает только он один и теперь, когда Джесс так мило слила ему все секреты Мэй, потому что посчитала нужным, он понимал две вещи: первое это то, что все же Джесс херовая подруга. Так быстро слить все самые важные секреты подруги — это еще умудриться надо. И второе это то, что между ним и Мэй произошло гигантское недопонимание. Это было большим шагом вперед, потому что раньше он был действительно уверен в том, что они с Мэй кричат друг на друга об одном и том же, а не каждый о своем. Он думал, что раз Мэй такая меркантильная — ей должно было быть нормально после разрыва с Себастианом, но узнав, что она очень переживала и переживает до сих пор, потому что оказывается все еще любит его, он понял, что крупно заблуждался все это время. Сегодня Себастиан действительно переступил через себя, предложив Мэй свои деньги снова, верно заметив, что потерял чувство собственного достоинства, раз предлагает такие вещи и он искренне не понял, почему Мэй так резко отреагировала на то, чего, казалось бы, сама хотела так давно и долго. Как ни посмотри, но это был поразительный день: все сегодня перевернули свою жизнь с ног на голову и встали на путь глобальных изменений, которые, как все надеялись, принесут им только счастье. По крайней мере в теории так и должно было быть. А иначе Крис бы не сорвался с собственной свадьбы, спеша в Нью-Йорк к любви всей своей жизни, а Себастиан не сорвался бы с места за Мэй, желая поймать ее снова и заставить договорить с ним до самого конца.