La farfalla

Минхо проснулся в своей комнате. Голова не болела, как обычно это бывало по утрам. Ноутбук с наклейками аккуратно стоит на столе, окно чуть приоткрыто, дабы в спальне не было душно. Тело приятно окутывало одеяло с котами. Через пару минут после приятного пробуждения Ли осознал, что засыпал он не один, а с Сони. Но где он? Кошачьи глазки упали на стул, который был аккуратно накрыт одеждой. Той самой одеждой, что слегка нелепо выглядела на Хане ночью. Дверь в подростковую комнату открылась. Показался знакомый силуэт. — Если сегодня суббота это не значит, что ты можешь валяться до обеда. Вставай давай, — фыркнула мать, осматривая свежую спальню, — кстати друг этот твой ушёл, когда ещё солнце не встало, я слышала, как дверь хлопнула. — бросила она и вышла, как ни в чем не бывало. И опять он бесследно пропадает, ничего не сказав. Минхо включил телефон, нашёл контакт и нажал на кнопку вызова. — Слушаю? — он говорил беззаботно, были слышны машины по ту сторону трубки. — Почему ты не разбудил меня, когда ушёл? Молчание. Минута. Две. — Мне мама позвонила и сказала возвращаться, извини. — Под рассвет? Ты серьёзно, Хан? Почему ты ведёшь себя как последний эгоист? — Минхо взорвался. Он не знал почему, но его до чёртиков возмущал факт того, что к его беспричинной заботе относятся с отторжением. — Мин, я попозже тебе все объясню, ладно? Встретимся в центре в шесть часов? — Ты точно придёшь? — Обещаю. Звонок завершен. В животе урчало. Минхо не ел со вчерашнего утра. Организм требует подзарядки. Подросток вышел на кухню, достал кусок хлеба и небрежно намазал на него старое, как его мать, масло. Чайник закипел, знаменуя то, что юноша может выпить горячего чая. Наручные часы показывали одиннадцать двадцать. До встречи ещё шесть с половиной часов. Минхо ненавидел ждать. Бутерброд был успешно съеден и живот больше не урчал в попытках выпросить у хозяина хотя бы кусочек хлеба. Кружка с котами опустошена. Вся посуда устремилась в раковину, где была вымыта до блеска. — Минхо, я в ночную опять, сегодня ночуешь без меня! — крикнул женский голос прямиком из ванной. — Хорошо. — ответил кот, убирая любимую кружку в полку к остальным. Оставалось только бесцельно валяться на кровати, дожидаясь встречи с Ханом. И почему Хо вдруг стала так важна эта непонятная белка?

***

Время четыре часа сорок восемь минут. Предательски хотелось курить, поэтому ноги сами повели на улицу. Сегодня у Ли весьма необычный для него образ: синяя толстовка в белую полосу, широкие джинсы в пол такого же цвета, что и кофта, черные кроссовки, а шею украшала тонкая цепочка с кулончиком в виде черепахи. Минхо не помнит, откуда у него такая прелесть. То ли мать подарила на какой-то из дней рождений, то ли нашёл где-то. Да уж, проблемы с памятью начали прогрессировать. На плече всё та же чёрная сумка, заполненная пустыми пачками из-под сигарет и дешёвых жвачек. Ли топал по оживленной улице. Люди вокруг болтали друг с другом, держались за руки, смеялись. Иногда Минхо задумывался о том, что у каждого прохожего своя история. Вот идёт девушка в ярко-красном пальто и сапогах на высокой платформе. Её глаза закрывали большие солнечные очки, а волосы завязаны в тугой хвост. Было видно, что она в возрасте. Возможно, у неё тяжёлый брак, в котором её муж частенько злоупотребляет рукоприкладством, пытаясь откупиться деньгами. На скамейке сидит, очевидно, дедушка, а рядом с ним маленькая девочка в футболке с цветочками. Может, этому старику осталось немного и он хочет провести последние деньки с любимой внучкой. Минхо настолько забылся в своих рассуждениях, как не заметил, что на него летела юная девушка. Её руки были полны всякий листов, а за спиной висел большой тубус. Рисунки упали на сырую землю. — Боже, простите меня, я вас не заметила! — начала извиняться она. — Всё в порядке, давайте я вам помогу. На одной из бумаг Ли заметил очаровательную бабочку, одна сторона которой была изуродована, но, видимо, это концепция композиции. Крылья бабочки на другой стороне были покрыты цветами и их цвет был более ярче и приятнее. Девушка поклонилась и убежала прочь. Хо вдруг вспомнил, что Йеджи тоже любит рисовать. Кто знает, может она могла бы стать чудесным художником. Её картины бы продавались за миллионы вон, а Минхо, будучи взрослым, приходил на её выставки и гордился своей маленькой Йеджи. Они бы ходили и девочка рассказывала о концепции каждого произведения. Жаль, что эта прекрасная звёздочка скоро станет сиять на ночном небосводе, напоминая, что она всегда рядом.

***

Ли зашёл в центр, но Джисоном там же и не пахло. Он заглянул в игровую и заметил свою маленькую приятельницу. Она сидела на полу и играла в куклы. — Йеджи, привет! — улыбнулся кот и присел к девочке. Хван-младшая тут же набросилась на друга. — Минхо, я так скучала по тебе, где ты был? — она надула губки и скрестила руки на груди, показывая детскую обиду. — Было много дел, прости… — Хо правда чувствовал вину, ведь, кто знает, не придя он ещё пару дней, то, возможно, ситуация с Хёнджином повторилась бы. Вот чего, а Минхо не хотел, чтобы Йеджи забыла его. Кто-угодно, но только не она. — А где Чанни-хён? — малышка аккуратно положила куклу с чёрными волосами на пол и посмотрела прямо в глаза. Ли встал в ступор. И как ей объяснить, что Чан больше не придёт? Он больше не будет забирать младшего с центра и кружить Йеджи в объятиях, заставляя её смеяться громче сотни детей вместе взятых. — Он уехал не надолго, скоро вернётся. И зачем он соврал? Наверное, не хотел огорчать и так слабое сердце. — Ясненько… — она поникла, опустив голову, — почитаешь мне? — протянув любимую книгу, сказала девочка. Кот слабо кивнул и уселся рядом, начиная рассказывать историю о девочке, которая попала в неизвестный ей мир. В мир, где есть странный парень с кучей шляп, немного страшный кот с самой широкой улыбкой во всей стране, очаровательной королева с белоснежной кожей и её злая сестра с большой головой.

***

На часах уже семь вечера, а от Хана ни весточки. Вообще ничего. — Йеджи, мне пора идти, ещё уроки нужно успеть сделать. — с лёгкой ноткой грусти сказал Минхо. Губы девочки затряслись, а глазки заслезились. — Не уходи, Минхо, пожалуйста! — она обняла старшего за талию и уткнулась в грудь, — мне страшно тут одной, не оставляй меня, братик. Последнее слово заставило сердце биться чаще. Она никогда раньше не называла Хо так. Минхо и Минхо, но никак не брат. — Я обязательно приду в понедельник и мы сходим на прогулку, я куплю тебе мороженое, хочешь? Йеджи утерла слёзы и взглянула на подростка. — Но мне ведь нельзя мороженое… — А мы никому не скажем, от одной штучки ничего не будет! Она улыбнулась и потянулась к ушку Ли. — Это будет наш секрет! — Хван захихикала и снова обняла Минхо. Он прижал малышку к себе. Даже сквозь одежду было слышно, как медленно и неровно стучит её сердце. Хо покинул игровую комнату, но остановился, дабы ещё раз взглянуть на свою маленькую звёздочку. Как же жизнь несправедлива. Уже стемнело. Наушники в миг оказались в ушах. Ненавязчивая музыка добавляла атмосферы к хорошему вечеру. Было уже все равно на Джисона. Пускай, ему плевать на все, что делал для него Минхо. Может, Ли и суждено остаться одному. Рано или поздно Йеджи рядом не будет и придётся справляться в одиночку. Позади послышалось тихое: «Мин» Юноша вытащил наушник и обернулся. Хан, собственной персоной. В чёрной толстовке и узких джинсах. На его лице была маска, а глаза закрывали очки для зрения. — Прости, я опоздал. — виновато сказал подросток. Минхо просто молчал. А что ему ещё говорить? Его ни во что не ставят, вытирают ноги, даже не подумав, что ему может быть от этого плохо. — Как дела? Серьёзно? Как дела? Джисон, ты просто гений! — Нормально, домой иду и тебе советую. — Мин, прости, я знаю, что веду себя как конченный идиот, но у меня есть причины! — Да? И какие же? Минхо не хотел говорить с ним. Он просто хотел побыть один на один с музыкой. Вдруг на голубой маске появилось маленькое красное пятно. — Да вот такие. — Хан сорвал защиту для лица. Губа была просто в мясо. На ней были видны швы, которые разошлись, видимо, из-за слишком активной артикуляции. На белых зубах виднелась красная краска. Джисон виновато смотрел на друга, пытаясь найти хотя бы каплю понимания. — Кто это сделал? — в попытке скрыть удивление, спросил Минхо. — Отец, — Сони сжал маску в кулаке, — я поэтому дома и не ночую… — он не успел договорить, как оказался в самых тёплых объятиях, которые только существуют. Ли не знал, зачем он это сделал. Назовём это минутной слабостью, хорошо? Хан приятно пах ванилью и шампунем для волос с мятой. Щеку обжигало касание о чужую шею. На спине стали чувствоваться руки, сжимающие тело все сильнее. Подростковые сердца бились в такт друг с другом. Они не знали, сколько продлились эти объятия, но оба чувствовали что-то необъяснимое. Что-то родное и до жути приятное. Что-то, что оба не чувствовали уже давно. Безопасность. Послышались тихие всхлипы. Плечо стало мокрым. Все тело Джисона тряслось, он уткнулся в чужое тело. Нет, буквально, вцепился, словно за последнюю возможность выбраться из глубокой ямы. Ли спокойно гладил друга по спине, как обычно делал с Йеджи, когда она в очередной раз хныкала из-за его ухода. Хан чувствовался как младший брат, которого у Хо никогда не было. Хотелось защитить его от всех бед, скрыть от его глаз всю жестокость этого отвратительного мира. Минхо опешил и резко оборвал объятия. — Извини, я не знаю, что на меня нашло. — также холодно, как и всегда, сказал старший. Сони утер наступающие слезы, шмыгнув носом и улыбнулся. — Всё хорошо, — он затих на секунду, — спасибо. Неловкое молчание. На улице ни души, только два в такт бьющихся сердца, что никак не могут успокоится. — Губу стоит обработать, наверное, а то ещё инфекцию занесенешь какую. — прервал тишину Минхо. Хан достал из рюкзака перекись водорода и, чуть сморщившись, налил немного на место удара, после чего надел новую чистую маску. — Что он ещё сделал, ну, помимо этого? — как же Хо боялся, что заденет за живое этим вопросом, но интерес не утихал. Он узнал нового Джисона. Джисона, который нуждается в помощи и защите. Джисона, который может заплакать в чужих объятиях, не боясь о последствиях. — Давай не будем об этом, ладно? Хочешь мороженого? — быстро сменившись в лице, ответил парень. — Не отказался бы. Они молча пошли в ближайший магазин. Хан купил обоим по стаканчику пломбира. Подростки направились к ближайшей детской площадке, она была пуста. Уютная лавочка со спинкой под деревьями, что создавали тень. На самом деле, она не была нужна, ведь на улице уже темно. Но все-таки это создавало комфортную и тёплую обстановку. Минхо откусил зубами мороженое и тут же скривился от холода. Сони рассмеялся, но тут же вспомнил о разбитой губе и оба сидели с искаженными лицами и хохотали друг с друга. — Как давно ты ходишь к Йеджи? — откусив вафельку сбоку, спросил младший. — Чуть меньше года, мне о ней рассказал… — почему вся его жизнь крутится вокруг Чана? — кое-кто, не суть важно. Пломбирная сладость растекалась по ротовой полости, создавая радостное настроение. Ли взглянул на наручные часы. Восемь тридцать. Хо и не знал, где они вообще находятся и как отсюда добраться до дома, но ему было плевать. Он наконец может получше узнать Джисона и выслушать его. — Кстати, хотел спросить, а что это за животное…как его там…квокка, вот! Ты обещал фотку показать. — продолжая уплетать мороженое, сказал юноша. — А, точно, я уже и забыл, — Минхо забил в интернете фотографию существа и показал другу, — вот на неё ты похож. — Что-о?! Неправда, вообще не похож! Ни капельки! — возмущался младший, надув губы и сдвинув брови друг к другу. Мимикой он очень походил на Йеджи. Также удивляется, смеётся и ругается. Довольно мило. — Ещё как похож! Я тебе что, врать стану? — парировал Мин. — А я говорю, что нет! — Хан показал язык, тем самым дразня приятеля. — У тебя язык белый. — констатировал факт старший. — А ты что думал, конечно, мороженое ведь белое. Захотелось курить. Рука сама потянулась в карман сумки и достала практически полную пачку мальборо. Вкусность Минхо уже съел, во рту оставался приятный вкус пломбира, перемешанный с детскими воспоминаниями. Палочка зажглась и от неё исходила красивая струя дыма, что сдувалась из-за лёгкого ветерка. Никотин подействовал на мозг, создавая эйфорию, заставляющую забыть все невзгоды. Но это только на пару минут, потом снова придётся тратить сигарету, дабы насладиться первой тягой. — Можно? — Джисон спросил с ноткой неловкости. Он бросил, но желание испытать чувство лёгкости преобладало. Кот протянул табак, скрученный в бумагу и уже собирался отдать зажигалку. — Блять, похоже, закончилась, у тебя, случаем, нет? — шипел подросток. Его сигарета тлела в руке и пепел падал на сухую землю. — Давай я от твоей подкурю, — засунув палочку в рот, предложил Хан. Вроде ничего необычного. Просто подкурить сигарету, что такого, да? Но вот когда лицо квокки оказалось в предательской близости, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Джисон следил за тем, чтобы косячок загорелся, а Минхо рассматривал чужие черты. Большие шоколадные глаза, отражающие свет фонарей, широкие брови, что сомкнулись друг к другу, создавая сосредоточенную гримасу и разбитая губа, из которой сочились маленькие капельки красной краски. У него что, были веснушки? Безумно крошечные, их не увидишь издалека, только в интимной близости, пока хозяин подкуривает эту несчастную сигарету. Осталось двадцать. Ещё три Ли выкурил после школы и ночью, дабы уснуть. Осталось двадцать и Минхо забудет о красном мальборо. Забудет об эйфории. Забудет о Чане.