La farfalla

Сигарета зажглась, оставляя после себя неприятного запаха дым. — Спасибо. — улыбнулся Джисон и засунул палочку в рот, делая тягу. Губа все так же кровоточила, оставляя на табаке красные капли. — Можно вопрос? — продолжая смотреть на друга, выдавил из себя Минхо. — Да, конечно. — Если он, ну…отец…сегодня не в духе, то если хочешь… — он сделал паузу. Неловко, — можешь остаться у меня, мать в ночную и мы могли бы посмотреть что-нибудь. Хан снова улыбнулся сквозь боль в губе, но уже иначе. Грустно и обречённо. — Я благодарен тебе, Мин, но все хорошо, я справлюсь. Минхо кивнул головой и замолк до конца тлеющей сигареты. Ещё долго они сидели в тишине, рассматривая пустую площадку. Хо задумался о том, что было бы, не встретившись он с Чаном. Он бы не узнал о Йеджи. Йеджи… Ли, правда, любил её. Любил больше, чем собственную жизнь. Она являлась последним лучиком света в чёрном туннеле под названием жизнь. Минхо часто представлял какой бы она выросла. Девушка с родинкой на носу очаровательными длинными волосами, но не сильно, чуть ниже лопаток. Аккуратное и ухоженное лицо, руки и одежда в свежей краске. Уже взрослый Минхо приходит к ней в просторную квартиру в пастельных тонах. В её кабинете неряшливо разбросаны эскизы и кисточки, а она много раз извиняется за беспорядок, но Минхо все равно. Они сидят на балконе, наблюдая за ночным Сеулом и пьют горячий, но не обжигающий, кофе, обсуждая новую выставку. Минхо вспоминает как заботился о ней в детстве и как она просила каждый раз почитать ей Алису в стране Чудес, а Йеджи будет смеяться с этого. Потом девушка найдёт прекрасного парня, с кем будет состоять в счастливом браке. У них родится дочь, такая же милая и добрая как ее мама, и Минхо будет присматривать за ней так же, как и за своей маленькой Йеджи когда-то. — Мин? Мин, ты здесь? — аккуратно коснувшись чужого плеча, спросил Хан. Минхо помахал головой. — Да-да, просто задумался кое о чем... — Твоя щека…она… — испуганно прошептал парень. И весь мир пролетел перед глазами. Хан не Чан. Он не знает об особенности друга. Он не знает, что любое прикосновение может буквально убить Минхо. Чёртовы объятия, будьте вы прокляты! Хо включил камеру телефона. Щека набухла и на ней быстро появлялись отвратительные облачка, что безумно ныли. — Прости, я…мне нужно идти. Минхо вскочил со скамейки и побежал. А куда бежать-то? Он не знал. Незнакомые улицы, угрюмые люди, громкие машины, все убивало надежду на спокойное возвращение домой. Спина и шея начали чесаться. — Блять, блять, блять! — прямо во время бега ругался подросток. Ноги вмиг стали ватными. Дыхание сбилось, а сердцебиение так ускорилось, что, казалось будто, его вовсе и не было. Холодный бетон. По лицу потекло что-то противно горячее, а ноги отказали. Тело безумно чесалось, но сил на его успокоение не было и людей рядом не было.

***

— Ответь, ублюдок! — рычал парень, сгрызая губы в кровь. И почему он никак не может понять, что Чан давно его заблокировал и сменил номер. Звонить было бесполезно. Хён не ответит. — Да пошёл ты, больной идиот, блять, ты мне не нужен! — телефон с грохотом влетел в стену и разбился на мелкие детали. Юноша обессиленно упал на пол и закрыл лицо руками. Теперь он точно один. Никто не станет терпеть такого подонка как Хван Хёнджина. Никому не нужен друг, который приходит на каждую встречу в хлам и начинает оправдываться. Никому не нужен друг, которого избивают каждый божий день из-за чего на его миловидном лице появляются шрамы. Никому не нужен Хван Хёнджин. Ни Чану, ни Йеджи. — Почему ты бросил меня… — шептал в худые колени парень, шмыгая носом. В квартире было настолько тихо, что кроме всхлипов и быстрого сердцебиения, ничего не было слышно. — За что, блять?! Хёнджин плакал. Нет, он бесцельно рыдал. Ему некуда было податься. Родители уехали в Англию, оставив сыну квартиру. Они отсылают ему деньги на коммуналку и еду, которые сын благополучно пропивает. — Ладно ещё меня, но парнишку этого за что, Чан. Ты был ему дороже собственной семьи, он готов был убить за тебя, блять, а ты поступил как поскуда после одной проплаченной ночи, — опустошенно говорил он, — ты просил следить за ним, а кто будет рядом со мной?! Кто будет заботиться обо мне?! — взорвался Хван, — мне тоже нужен кто-то рядом, прошу тебя, Чан, один разговор и я забуду тебя… Телефон был в щепки. Каким образом, по его мнению, Чан должен был позвонить ему? Вдруг в домофон позвонили. — Валите нахуй отсюда, кто бы это не был! — пытаясь проглотить слезы и злость, крикнул Джи. Ещё один звонок, долгий и настойчивый. — Да чтоб тебя! — встав с пола и вытерев недавние слезы, фыркнул длинноволосый. — Кто бы ты не был, я тебя уб… Ты что тут забыл, мелочь? — вдруг опешил старший, заметив знакомую мордашку. — Минхо не отвечает ни на сообщения, ни на звонки, а он всегда отвечает! — задыхался Джисон. Видимо, он быстро бежал. — И что? Может уснул или телефон разрядился. — буднично ответил Хёнджин, не придавая такой мелочи внимания. Вот он буквально пять минут назад телефон вдребезги сломал и точно не сможет отвечать в ближайшие две недели и что? — Нет, Хёнджин, ты не понимаешь, Минхо всегда отвечает, может и не сразу, но отвечает, а мы гуляли три часа назад и он до сих пор не ответил, понимаешь?! — Джисон говорил так быстро и вечно повторялся, что Хван за ним не поспевал. — Погоди, где ты его последний раз видел? Хан поднял взгляд. — На детской площадке, недалеко от центра, мы ели мороженое, а потом… — Тише, — Джи положил руки на плечи друга, — мы обязательно найдём его, слышишь меня? Зайди, воды выпей, я оденусь пока. Вот в чем в чем, а в стрессовых ситуациях Хёнджин вёл себя как самый настоящий взрослый. Без паники и страха. Неудивительно, что Чан поручил именно ему следить за Минхо.

***

— Здесь вы были? — Да...да! Мы сидели тут и ели мороженое, а потом он убежал куда-то из-за пятна на щеке. — тревожно тараторил Хан. — Подожди, что за пятно на щеке? — Не знаю! Будто бы ожог или что-то в таком роде…прости, я не знаю! Хёнджин выдохнул. — Хорошо, иди направо, а я пойду налево и давай осторожнее, я ещё одного пропавшего не хочу искать. Оба побежали в нужное направление, выкрикивая имя Ли. Тщетно. Никто его не видел, никто ничего не слышал. Джисон облокотился о стену и сполз по ней вниз, запустив ледяные пальцы в пушистые волосы. Вдруг из-за угла показалась чёрная фигура, которая тащила на спине кого-то ещё. Знакомая сумка… — Минхо! Эй, отпусти его, мудила! — Джисон сорвался с места и побежал к силуэту, который, почему-то неподвижно стоял. — Убери руки! — закричал Хан, — я вызову поли...мгхм! — ему закрыла рот рукой, не дав договорить, кожаная перчатка, которая отвратительно пахла. Прям ужасно. — Успокойся ты, не надо никого звать. — убрав руку, сказал незнакомец. — Джисон? Эй, ублюдок, отошёл от него! — крикнул из переулка Хёнджин и начал бежать к троице. Черная фигура аккуратно скинула обессиленное тело на землю и убежала. — Минхо, Минхо, ты слышишь меня? Это я, Сони! — пытаясь привести друга в чувства, умолял Хан. — Вот паскуда, ты в порядке? Это… — Да, это Минхо и он явно не в порядке, звони в скорую! — У меня нет телефона! — Твою же мать, Хёнджин! Держи его! Джисон быстро набрал номер скорой и сказал адрес, что был написан на стене дома. Оба поехали вместе с Хо. Кровь на лбу засохла, а шея, лицо и открытые участки рук были все в ожогах. Красные, синие, чёрные. Джисон не переставал смотреть на изуродованное тело всю дорогу, а Хёнджин пропал в мыслях. Кто был этот мужик? Что он хотел от Минхо? Почему убежал? Слишком много вопросов и ни одного ответа.

***

Минхо проснулся от противного пикающего звука. Забавно, но в голове промелькнула мысль о том, что произошёл скачок во времени и он вернулся в тот самый день, когда решил наглотаться таблеток. В голове засияла надежда на то, что сейчас зайдёт Чан и все будет как раньше. И дверь действительно открылась, но там был не один человек. Двое. Один сразу подбежал к парню и начал расспрашивать о том, что случилось, а второй, что постарше, стоял у стены и молча наблюдал за картиной. — Мин, как ты? — он явно был обеспокоен и напуган. — Всё в порядке, о чем ты? — Минхо, действительно, не понимал, что случилось. Последнее, что он помнил это то, как они с Ханом сидели на лавочке и младший подкуривал сигарету, пока Хо был готов в обморок упасть от такой близости. Больше ничего. — Видимо, так головой стукнулся, что даже не помнит, как мог сдохнуть где-то в подворотне среди бомжей и алкашей. — улыбнулся Джи, подойдя чуть ближе. — Заткнись, Хёнджин, — холодно бросил Хан и вернулся к другу, — ты серьёзно ничего не помнишь? Хо задумался и отвёл взгляд в сторону. — Помню как мы с тобой сидели на скамейке и курили, а дальше ничего. — Ну, ему хотя бы не на совсем память отшибло, жить можно. — продолжал язвить старший. — Ты заткнешься сегодня или нет?! — повысил тон квокка. Хёнджин замолчал, подняв руки вверх в качестве капитуляции. В ушах стоял звон из-за пререкающихся между собой друзей. Друзей? Минхо действительно теперь может их так называть? А что, если они будут против и вовсе его пошлют куда подальше. Было страшно. — Я пойду перекурю. — констатировал факт Джи и вышел из палаты. Джисон открывал рот, дабы сказать что-то, но тут же закрывал его, видимо боясь чего-то. Вдруг в голове стали всплывать ночные отрывки. Холодный бетон, горячая вода красного цвета из головы, стекающая по лбу и попадающая прямо в рот, оставляя отвратительный вкус железа. Чей-то до боли знакомый голос и грубые руки, тащащие обездвиженное тело куда-то. — Сколько я проспал? — тихо спросил Хо, рассматривая пустой белый потолок. — Два дня. — Мать приходила? Джисон томно выдохнул и опустил взгляд. — Нет, — губу жестоко прикусили, — но я звонил ей и сказал, что я…мы с Хёнджином будем приглядывать за тобой, пока ты тут. — Ясно. Дверь палаты снова распахнулась, впуская ещё две фигуры. Одна спокойно стояла в проходе, а вторая забежала в комнату и пыталась отдышаться и параллельно что-то говорить. — Минхо, мы так перепугались! Ты в порядке? — слегка оттолкнув Джисона, закричал Феликс. Чонин подошёл к младшему и что-то ему сказал, Хо не смог расслышать из-за громкой речи веснушки. — Не ори так, Господи. — фыркнул Минхо, пытаясь отбиться от словесной атаки Ликса. — Так, мелкие, сваливайте, Хо отдыхать надо. — схватив в охапку Феликса, сказал Джи, вернувшийся после перекура, и выпроводил двоих из палаты, выйдя вместе с ними. Хан сидел на диване напротив кровати и что-то листал в телефоне. За эти два дня губа успела немного зарасти, но не до конца. Ему наложили новые швы? Это хорошо, быстрее заживёт. Минхо открыл рот, дабы сказать что-то, но слова не хотели выходить. А что сказать? Он толком и не помнил, что случилось и как оказался в больнице. — Я пойду, меня Хёнджин ждёт, поправляйся. — он даже не взглянул, просто уткнулся в телефон и пошёл к выходу из палаты. И снова эти качели. — Спасибо, Сони. Джисон остановился. Его голова повернулась назад. — У тебя голос меняется, когда ты так меня зовешь, — Хо покрылся лёгким румянцем, — это мило…ты милый, Мин. Дверь закрылась. В комнате стоял отвратительный запах больницы, но его перебивала ваниль, исходящая из Джисона. Он точно не пользуется духами, тогда почему так пахнет?