La farfalla

— Мин, привет! Как ты себя чувствуешь? Я принёс тебе печенья и апельсины, говорят, что они помогают восстановиться, но не знаю, правда ли это… — Джисон, как никогда сиял. Он искренне улыбался и светился изнутри. Парнишка открыл пакет и начал доставать все содержимое. — Ты напротяжении недели каждый день приходишь с утра и уходишь только под вечер, не устал ещё? Большее количество ожогов уже сошло. Кошачья мордашка была чистой, даже шрамов не осталось, так, малюсенькое пятно на щеке, но Хо себя уверил, что оно пройдёт через пару недель. Отпечатки прикосновений оставались лишь на шее и спине. Раньше, когда Минхо касались только одной части тела, такой реакции не произошло. Может он был в сильном стрессе или что-то типа того? Хан до сих пор не знал. Он даже не спрашивал, что случилось и почему все так происходит. Парни играли в карты, смотрели фильмы, которые Джисон скачал на свой планшет, разговаривали ни о чем и многое другое. Желания сделать хотя бы одну тягу давно не было. Минхо, кажется, обронил пачку, пока бежал по тёмной улице. Ну и черт с ними. — Я заходил сегодня к Йеджи, — откусывая пресное печенье, заявил младший, — она сказала, что скучает по тебе. — Зайду к ней завтра после выписки. — Я с тобой пойду, кажется, я ей понравился, — начал хвалиться Хан, расправив плечи. — А кому ты не нравишься, Сони. — взяв стакан с водой, сказал старший, только потом осознав, что он сказал. Джисон улыбнулся. — Кстати, я парней позвал, Ликс очень волновался за тебя все эти дни. Они придут через часик, может два, — он вдруг задумался, — что ты имеешь ввиду под фразой «кому я не нравлюсь»? Ты думаешь, что я нравлюсь всем? Да, Джисон, ты нравишься абсолютно всем, а Минхо и есть эти все. — Ну, ты весёлый, добрый, искренний, таких людей в наше время очень сложно отыскать. — стараясь не выдавать всю свою тревожность, ответил Хо. — Мин, ты ошибаешься, я далеко не всем нравлюсь… Да мне ты нравишься, Сони, мне! — Надо мной в средней школе издевался весь класс из-за моей внешности и характера, мол я подлизывался и хотел всем нравиться. — он говорил это так спокойно, словно метеоролог по телевизору, сообщающий о прекрасной погоде и отсутствии осадков. — Нормальная у тебя внешность, что им могло не понравиться. — Ты, правда, так считаешь? — В смысле? Джисон начал мять край футболки. — Ну…что у меня нормальная внешность… Хо поперхнулся. Ему не были знакомы чувства Хана. Он не знал, какого это — быть жертвой буллинга. Он не знал, какого это — закрывать зеркало в ванной каждый раз, когда идёшь чистить зубы. Он не знал какого это — ненавидеть каждую частичку своего тела. — Нет, она не нормальная, — Минхо сделал паузу, от чего сердце Хана стало биться чаще, а в уголках глаз стали скапливаться слёзы, — она приятная. Ли мысленно вдарил себе ладонью по лбу. В палату ворвались парни. — Вы же сказали, что придёте через час, а то и позже. — возмутился младший. — И что? Мы хотим побольше времени провести с Минхошей! Как твои дела, рассказывай! Как ты вообще угодил в такое? Что за ожоги на коже? — Ликс, ты перебарщиваешь. — взяв друга за локоть, появился Чонин. — Извини… Так что, как ты? — Ли присел на диван, скрестив руки на груди. — Всё хорошо, завтра выписка. — Может по такому случаю сходим куда-нибудь? Как вам идея? — вызвался Чонин. — Хорошее предложение, но я подумаю, мне ещё в центр нужно сходить. — Тогда напишешь Хану, а он нам и разберёмся! — засиял Ликс. Они, уже вчетвером, играли в карты. Чонин каждую партию всех выигрывал, а Ли взрывался из-за проигрыша. Минхо не смотрел за игрой. Он смотрел на Сони. Он хмурил брови, бурчал, злорадствовал, когда друзья не могли отбить карты или вовсе забирали их. — Блять, Чонин, я тебя убью! — крикнул Феликс и начал душить друга. Хан и Минхо смеялись во весь голос. Дверь вдруг открылась, а за ней показалась злая медсестра, что накричала на парней, ведь они шумели на весь корпус и мешали больным отдыхать. — Пошли вон отсюда, мелочь! — рявкнула она и буквально вышвырнула парочку из палаты. Двое других же сидели неподвижно, надеясь, что разъяренная женщина их не заметит. Она ушла. В помещении стало тихо. — Я, наверное, тоже пойду, отдыхай, Мин. Он собрал вещи, выкинул пустую пачку печенья и пошёл к выходу, помахав другу рукой. — Сони, подожди, — Минхо вскочил с кровати и коснулся его пальцев. Аккуратно, дабы не вызвать ещё один приступ, — нам…нам надо поговорить. — Да? Что-то не так? — вскинув брови, удивился Джисон. — Слушай, это…это сложно объяснить, но… — снова пауза. Минхо ненавидел выражение «я болен», это сразу ставит клеймо жалкого существа, неспособного вытащить себя самого из глубокой ямы. — Я убежал не просто так, у меня особый вид аллергии и если меня или я касаюсь кого-то, то моё тело покрывается ожогами, которые оставляют после себя отвратительные шрамы и вот в тот вечер я, видимо, переборщил с объятиями и реакция распространилась на все тело, а не на одну её часть, — Минхо говорил быстро и не смотрел в карие большие глаза, что так увлечённо слушали его, — прости, что не сказал раньше, я не хотел… Даже через несколько слоев одежды и бинтов чувствовались касания. Нежные и осторожные. Хан уткнулся головой в грудь старшего, не трогая открытые участки кожи. В глазах все поплыло. Щека стала мокрой от падающих слёз. Но это были приятные слёзы. Слёзы облегчения. Больше не будет недопонимания, вранья и сокрытия своей особенности. — Мин. — прошептал Джисон, все ещё уткнувшись в чужое тело. — Да? — Спасибо, что сказал, я рад, что ты мне доверился. Он отстранился и положил руки на худые плечи. Глаза проникали в душу, рыская там и прощупывая каждый сантиметр, пытаясь отыскать что-то. — Ты обязательно с этим справишься, — он замолк, — я с тобой.

***

День выписки. Пришли все: Феликс с букетом цветом, правда, зачем? Парням обычно не дарят подобное. Чонин с улыбкой на лице, Хёнджин с целой мордашкой и счастливым видом. И Джисон. Обычный, но по-особенному близкий. — А теперь идём гулять! — улыбнулся Ликс и взял друга под руку. Они шли и шли, болтая обо всем подряд. Подростковые дурацкие шутки и небольшая ругань насчёт места проведения выписки. Вдруг Хо почувствовал как его пальцы переплетают другие. Страх заполнил мозг. Он не хочет повторения ужасной аллергической реакции. Не хочет снова лежать в ужасной больнице, где медсестры относятся к тебе хуже, чем к дворовым собакам, болеющим бешенством. Но касание не обжигало. Совсем. Минхо опустил глаза. — Ты надел перчатки? Хан неловко улыбнулся, убрав руку. — Я мониторил сайты всю ночь, пытался найти что-то, что могло бы позволить мне касаться тебя, не причиняя вреда и вот… — он почесал затылок. И ведь действительно, Хо за все свои семнадцать лет ни разу не подумал о том, чтобы носить перчатки. Минхо скрестил их мизинцы. Такое касание больше походило на что-то детское. Но они ведь тоже, своего рода, дети. Дети, чьи тела изуродованы касаниями чужих или родных людей. Джисона уродует отец и уродовало жестокое общество, а Минхо получал пятна от малейшей попытки сблизиться. Но вместе они смогли найти решение и быть счастливыми вместе. Да, будет трудно. Очень. Но они справятся, не так ли? Вдвоём будет гораздо проще, чем в одиночку. Кто же знал, что обычная игра в салки-прятки сможет изменить жизнь двух парней с неизлечимыми пятнами на сердцах и телах. Хёнджин вдруг остановился и в панике отбежал в сторону, начиная кричать на человека в телефоне. Джисон поднял бровь. — Что с ним? — Не знаю, вы идите, мы чуть позже подойдём, ладно? — Хорошо. Хван грыз ногти и орал на всю улицу. Маты, оскорбления и тому подобное. Не очень-то и приятно слышать такое. — У тебя все нормально? — аккуратно спросил кот, подойдя чуть ближе. — Да-да, в полном, пойдём, а то пацаны сейчас без нас все съедят.

***

— А потом он как грохнулся с этого стула, я чуть со смеху в обморок не упал! — Ликс дожевывал картошку фри и рассказывал какую-то очередную историю из школьных будней. Может теперь у Минхо такие дни тоже будут? Возможно, он будет тусоваться с Феликсом и Чонином, а по вечерам ходить вместе с Сони в центр. И, конечно же, Хёнджин. Нужно обязательно заставить его сходить к Йеджи. Может, она его и не вспомнит, но ему будет приятно увидеть её. Год не виделись все-таки. На лице Хо расцвела маленькая улыбка, пока он слушал рассказ друга. Друга… Приятное слово, Мину оно определённо очень нравилось. В таком небольшом кругу, и правда, становилось спокойно на душе. В животе не порхали отвратительные бабочки, сжирающие всё изнутри. Парень мог дышать полной грудью, не боясь, что он забирает драгоценный кислород и других людей. К тому же, он всего лишь подросток, а им тоже должен быть отрезан кусочек детского счастья. Пускай через долгие мучения и страдания, но зато Минхо достался самый вкусный и большой кусок этого радостного торта. В этой забегаловке, где Феликс эмоционально рассказывает шутки, Чонин и Хёнджин смеются вместе, перекидываясь неловкими взглядами, а Сони сидит рядом в синих больничных перчатках, которые своровал перед выпиской, и аккуратно переплетает их пальцы между собой. Минхо был счастлив. Может ли он так громко говорить у себя в голове это слово? Да плевать. Хо взглянул на часы. — Черт, мне уже пора, я в центр ещё должен зайти, извините. — складывая вещи в сумку, говорил Ли. — Не-е-т, Минхо, не оставляй меня с этими двумя! — начал умолять Ликс, указывая на Чонина и Джи, что так глупо глядели друг на друга весь день и просто молчали. — Джисон, только ты не уходи, пожалуйста, — кажется, он сейчас заплачет, — я тут с ума сойду! Хан хихикнул. — Прости, Ликси, но я обещал Мину сходить с ним. — он пожал плечами и побежал за другом. — Вы ещё засоситесь прямо в кафешке. — фыркнул веснушка, ловя трубочку и вытягивая из неё сладкую воду. — Стоило, наверное, взять Ликса с собой? — неожиданно для самого себя выдал Минхо. — Он ведь тебя до чёртиков бесит, с чего такие мысли? — дразнил старшего Джисон. Хо закатил глаза и саркастично улыбнулся. Они шли молча, но руки их уже потели друг от друга, ну и от перчаток. Хан изредка показывал на красивые здания и людей, выдавая теории об их личной жизни. — Вот он точно алкаш, который пропивает всю зарплату, а ещё у него есть дочь! — Ты как это понял? — У него в пакете плюшевый мишка розового цвета, сомневаюсь, что будь у него сын, он стал бы такое покупать в качестве извинений. Мин поднял брови в гримасе удивления.

***

Перед глазами появился родной корпус. Больные дети бегали вокруг и смеялись, словно у них впереди ещё целая жизнь, да и пару лет впридачу. — Мин, прежде чем ты уйдёшь, нам надо поговорить. — Сони, времени совсем нет, у Йеджи скоро отбой, а я обещал ей прийти как можно скорее! — Я знаю, но… — его худые плечи сжали и кошачьи глаза устремились вглубь сознания, оставляя там мелкие, но приятные царапины. — Давай позже, ладно? Через час здесь же. — и он исчез в коридоре, где пахло таблетками и прочей медицинской дрянью. Детская была пуста, разве что один мальчик пытался разукрасить цветочек черным цветом, язык высунут, а большие глазки светились от восхищения своим художеством. Тут на глаза Минхо попалась знакомая молодая воспитательница. Куратор группы Йеджи. — Простите, а вы не знаете, где Хван Йеджи? Я Ли Минхо, извините, что не приходил, были обстоятельства. — он так задыхался, что еле как смог выдавить из себя эти слова. — Минхо, Йеджи скончалась два дня назад. — Что? — он истерически усмехнулся, пытаясь устоять на ногах. — Рак сердечно-сосудистой системы весьма опасная вещь, мистер Ли, советую вам так не привязываться к детям из центра, если вы хотите и дальше быть волонтёром. Спасибо. — она ушла, оставив парня в темном и душном коридоре. К горлу подступила тошнота, захотелось кричать, но голос пропал. Хо не мог выдавить из себя ни слова. На губах висело несказанное:«я опоздал». И ведь действительно, не будь он таким олухом и если бы не поддавался навязчивым чувствам, то успел бы. Подростковое тело опустилось на холодную плитку. Вот и все. Конец истории. Минхо предполагал, что все так и будет, но не так же скоро. Он хотел окончить школу и позвать малышку на свой выпускной. Он хотел сводить её в парк аттракционов и угостить мороженым. Он хотел в сотый раз прочитать ей Алису в Стране Чудес и видеть, как её глазки сияют. Он хотел сделать многое, но одна ошибка стоила ему всего. Стоила ему Йеджи. Колени подвинулись ближе к телу, лицо погрузилось в чёрный свет. Спина и плечи тряслись в тихих всхлипах, что сдерживали, как могли. И, как назло, в коридоре не было ни души. Минхо хотел, чтобы его обняли, погладили по голове и сказали, что все будет в порядке и что он не один. Но болезнь создаёт невидимый кокон, из которого человек не в праве выбраться. Он может только подстроиться под общество и мучить свое тело. Ли вышел на улицу. Шёл дождь. Даже небо плакало по такому прекрасному ребёнку, как Хван Йеджи. Хан стоял прямо, вообще не двигался. Его одежда насквозь промокла, а волосы закрывали глаза. — Ты знал? — прошептал Минхо, сжимая руки в кулаки. — О чем ты? — пытаясь перекрикнуть саму природу, ответил младший. — Ты знал, что Йеджи умерла?! — сорвался Мин. Он не просто прогнал свой голос сквозь дождь, кажется, сама природа на секунду замолчала, дав слово парню. Хан подошёл ближе. — Да, я знал, — выдохнул он, — я пытался тебе сказать, но ты не слушал меня! — Пытался?! Почему сразу нельзя было сказать, Хан? Почему ты промолчал? Почему не сказал, когда я был в больнице, а? Чтобы уберечь меня? Да нахуй не сдалась мне твоя забота, ты слышишь меня?! — он кричал на всю улицу, в домах повключался свет. Люди до чёртиков любопытные, вечно суют свой нос куда не надо. — Ты мне не нужен, Джисон! Катись к черту, ты слышишь меня?! — из его глаз текли слезы ярости и отчаяния. Он не хотел говорить этого. Правда не хотел. Ему было больно, но показывать это — слабость. — Мин, прошу тебя, успокойся, ты не в себе! — Сони положил мокрые руки, закрытые перчатками, на чужое лицо. Кот широко открыл глаза и из них полилась целая река, но он держался, дабы не упасть в те самые объятия. — Послушай, давай мы сейчас пойдём домой, выпьем чаю и все спокойно обсудим? — он гладил большими пальцами впалые щёки, покрытые дождём вперемешку со слезами. Рот открылся, дабы выплеснуть ещё какую-нибудь жестокую фразу, но его глаза затмевали всю ненависть. — Пойдём. — Хан потянул парня за руку прямо к его дому.

***

Минхо не помнит как оказался в своей комнате в тёплой одежде и с горячим чаем в руках. Спальню слабо окутывал свет ночника. Но Хана рядом не было. На кухне были слышны голоса, но звон в ушах не позволял их разобрать. Тёплый напиток разлился по стенкам горла и согрел дрожащее тело. В дверном проёме показалась знакомая фигура. Волосы уже высохли, но были пушистыми, словно тополиный пух в середине июля. Белая футболка на несколько размеров больше и чёрные шорты. Та самая одежда. Одежда Минхо. — Как ты? — входная дверь хлопнула. — Всё нормально, — он замолчал, закусив губу, — прости меня. Сони выпучил глаза. — За что? — За то, что наговорил тебе всякий бред, прости, пожалуйста, я, правда, не хотел… Младший улыбнулся и уселся рядом, положив руку на родную ногу, слегка её поглаживая. — Ты был на эмоциях, я все понимаю, Мин, не стоит извиняться. — А с кем ты на кухне говорил? — Я по телефону говорил, Ликс звонил, спрашивал все ли у нас хорошо. Но ведь Минхо отчётливо слышал два мужских голоса и закрывающуюся дверь. Видимо, на почве стресса уже крыша поехала. Ли поставил почти полную кружку на прикроватный столик и укутался в одеяло с головой, упав лицом в кровать. Предательски хотелось плакать. А ещё больше курить. Рука обвила талию, а на шее, даже сквозь полотно, чувствовалось тёплое дыхание. — Мин, — послышался сонный голос, — все будет хорошо, я буду рядом столько, сколько потребуется, — он говорил так тихо, что кошачьи уши едва улавливали слова, — и ты будь рядом, ладно? Ты нужен мне, Мин. — Хан ещё сильнее уткнулся в чужую спину и сжал родное тело. Спустя мучительный месяц Минхо сладко посапывал в самых тёплых объятиях в этом ужасном мире. В объятиях парня, который смог вытащить его из пучины страха и одиночества.

***

Звонок в дверь. Хо аккуратно выбрался из крепкой хватки. Он потёр глаза руками и убрал волосы с лица. Минхо вышел на лестничную клетку, стены которой были исписаны непристойными словами. Под ногами лежал конверт. Юноша перевернул его. От кого: Бан Кристофер Чан. Кому: Ли Минхо. Коленки стали трястись хуже стиральной машины, что заправляет мать каждое воскресенье. Ужасно. Страшно. Больно. Парень прошёл на кухню и присел за стол, предварительно включив одну из ламп. Глаза бежали между строк, а мозг впивался в каждое слово. Слезы текли сами собой, создавая маленький ручей. «Минхо… Хо, прости меня. Глупая фраза, но мне нечего было сказать. Я хотел вернуться и все объяснить, хотел, чтобы все было, как раньше, но не смог. Я испугался себя, испугался последствий. Пойми, ты далеко не знаешь своих друзей, свою семью и себя самого. Помнишь того вязаного кота на своей сумке? А помнишь, кто тебе его подарил? Вероятней всего, нет. Так я скажу тебе, твоя мать, как бы так сказать, не мать тебе вовсе. Эта женщина сестра твоей настоящей мамы. Ли Мира, так зовут твою биологическую мать и, поверь мне, она была самым лучшим человеком в мире. Она умерла четыре месяца назад от рака кожи, отсюда и твоя особенность, как ты любил говорить про свою болезнь. Мира очень любила тебя и хотела только лучшего. Она попросила меня приглядывать за тобой взамен на деньги. Пожалуйста, прочти, что я напишу дальше, я был с тобой не ради этих бумажек. Когда мы только познакомились, я понял, насколько ты удивительный, Хо. Я, кажется, даже успел влюбиться в тебя, но мне было страшно, понимаешь? Я знал с самого начала, что у нас не было и шанса на счастье. А когда объявился Джи, то я окончательно принял решение. Он знал слишком много. Он знал и о Мире и о твоей болезни. Он знал о тебе и нас всё, Хо. Я не мог подставить вас под удар. Ты должен был узнать все от меня, а не от Хёнджина. Мне, правда, жаль, что я бросил тебя одного. Но ты, вроде как, обзавёлся друзьями? Феликс, Чонин и Джисон. Хан славный малый и те двое тоже. Береги их, Джисон правда тебя любит. Больше своей жизни. Хо, я всегда был рядом с тобой. Я приходил поздней ночью и сидел под твоими дверьми, а когда слышал возмущения твоей матери, то сбегал, как мальчишка, увидевший школьную любовь. А помнишь, как у тебя случился приступ? Я следил за тобой и Джисоном, проверял его, так сказать. Я боялся, что ты попадёшь не в те руки. А когда ты свалился посреди улицы и покрылся этими ужасными пятнами…я не смог сдержаться. Я хотел сам тебя отвезти в больницу и снова сбежать, не оставив и следа, но…но Хёнджин узнал меня. Это было не так уж и сложно, учитывая мой голос и телосложение. И Йеджи…ты ведь узнал уже, не так ли? Она была чудесной девочкой. Я уверен, что сейчас она летает где-то на ночном небе в теле самой яркой звезды и освещает морякам путь. Она всегда будет с тобой, Хо. В твоём сердце. В наших сердцах. Хёнджину тоже сейчас нелегко, он в ужасном запое, пообещай мне, что присмотришь за ним? Теперь, как никак, твоя очередь. Я ещё раз прошу у тебя прощения и клянусь тебе, что ты больше меня никогда не увидишь. Я выполнил свой долг, а ты будь счастлив, малыш Хо.»