Охотник за свободу

      Страшный Холод

      Можно чётко услышать, как завывает ветер. Уши улавливают угрозы жестокой расправы от самого Мороза: тот брызжет слюной, коими являлись острые осколки льдинок, которые режут нежную кожу лица. Кричит, нет, воет в след о том, что оторвёт сначала глотку, а потом заставит её же и сожрать каждому, кто осмелиться выйти в такую непогоду на встречу ей. Этот холод нельзя описать никакими словами. Сначала немеют пальцы, нос и уши, а затем оно перебирается и на ладони, пятки и щёки, пока мороз не охватит большую часть тела, попутно закидывая путника камнями изо льда и снега, замуровывая его в сугробах адской зимы, которую, казалось, выгуливал сам Сатана прямиком из Арктики. Вдалеке даже можно услышать, как зимние черти танцуют и ликуют, смотря на чужие страдания и готовят свои затупленные морозом шампуры, чтобы отведать давно не виданной человеченки.       Такие муки можно пожелать лишь самому заклятому врагу, а там успеть и пожалеть о своих желаниях. Настолько жестоко это всё было и выбивало остатки самосознания, не давая времени даже на горе или раздумья, а заставляло лишь слепо искать источник тепла, свернувшись в клубок, чтобы не замёрзнуть насмерть.

Нестерпимый Жар

      Тело обдало горячим воздухом, словно заставили проглотить воздух из духовки в которой жарились горячие угли. Лёгкие обожгло настолько, что казалось, будто их внутренняя слизистая испеклась, оставив после себя в лучшем случае засохшую вонючую плёнку. Нутро терзалось наружу, лишь бы не свариться в крови, которая только недавно начала кипеть, и не терпеть всё это, в ногах и руках сами кости начали издавать зловонный запах испеченной свинины из-за столь высокой температуры. Из горла высвободился весь воздух, проходя через гортань, обретая характерный звук, именуемый криком.       Хотелось выдавить свою душу, ибо это ненормально, когда снаружи тела так холодно и, кажется, пару капель пота — и твое тело покроется тонким льдом, но вот внутри все пылало адским пламенем. Даже в аду грешников варили в котлах попрохладнее, чем чувствовалось внутри маленького тела. Хотелось взять и холодными онемевшими пальцами выскребать себе лёгкие, чтобы туда попал столь желанный воздух, но руки были скованны вдоль тела, чем выбешивало ещё больше.       — «Убейте уже, не могу так больше! — стенал внутри парень. — это из-за того, что я не помог тем людям?! Нечестно! Они сами виноваты, но никак не я!» — по щекам полились горячие слёзы, а из горла вырвался громкий крик. Его уши улавливали звуки детских голосов и успевший уже надоесть хруст снега. Затем мальчишка лишь закрыл глаза, не в силах совладать с собой.

***

      Это был обычный зимний день. Погода была относительно теплой, не было снегопада, солнце хоть и не грело тело, но наполняло душу радостью. Утро перед школой никогда не было таким прекрасным, как сегодня, когда на небе ни тучки, когда на земле ни стаканчика, ни бутылки, когда люди на улицах гуляют, а не спешат на работу.       На Кирилла это никак не повлияло, оправдывая репутацию семьи Степанковых. Эти рутинные работяги не имели за собой особого авторитета в глазах остальных из-за своей паранойи и трусливости: стоило работнику придти, чтобы проверить счётчик — как вся семья на ушах; роняли вазу — сразу же были и крики беспокойства и плач детей, а так же многое-многое другое, что перечислять всё будет очень муторно. Но их сын превзошёл даже их — он боялся выключенного света так же, как и включенного; боялся чужого мнения, как и его отсутствия; боялся и людей, но так желал общения. В общем, предки копили в себе страхи, чтобы однажды передать всю трусость мальчишке, который как раз и родился под год кролика.       И вот, в один из дней, многие поняли точно: его схватит инсульт из-за пробного экзамена. И почти не прогадали — целую неделю четырнадцатилетний мальчишка готовился к пробнику ОГЭ, что не мог сомкнуть и глаза, родители даже находили его в истерике, когда он зубрил все днями и ночами, не давая себе и часа на поспать. Вот и настал его день, когда Кирилл поймет, готов ли он к основному экзамену или нет?       Во всяком случае, сегодня он об этом просто на просто не узнает.       Солнечное утро, птички поют, а алкаши под дверьми соседей спят. Мальчишка долго топтался у двери, ждал, когда же он наконец шевельнётся, чтобы открыть эту злосчастную дверь.       — Кирюш, захвати с собой деньги на обед и шоколадку не забудь! — крикнула из кухни полноватая низенькая женщина. — И да, я знаю, что ты всё еще дома, звука открывающейся двери я не слышала, — в ответ парень лишь вздрогнул и криво улыбнулся. Мальчишка был тоже низеньким — гены матери — волосы были чёрного цвета, а глаза были скучными. Серые глаза, цвета сырых коридоров, часто встречающихся на заброшках, очень хорошо дополнявшие форму прилежного школьника: чистая белая выглаженная рубашка, заправленная в черные брюки, чёрный галстук на шее и лакированные туфли в полупрозрачном мешке для сменной обуви.       — М-мам…       — Что такое?       — Я-я себ-бя плохо чувствую…       — Ой, не придумывай, знаю я тебя, мой крольчонок, — в ответ лишь негромкий писк. — деньги у прихожей, если что — звони. Если к тебе опять Андрей будет приставать, то сразу зови Ричарда.       — д-да мам… — просипел парень и накинул на себя куртку. Собирался выходить, как врезался в чье-то мягкое тело.       — И шапку не забудь, а то снова себе уши заморозишь! — вдогонку крикнула Мария.       — Мам.! — взволнованно позвал Марию Кирилл.       — Что ещё? — устало спросила она.       — Тут опять кто-то спит…       — Дядя Митя, что ли? — недоуменно спросила Маша, подходя к сыну. Приоткрыв дверь, увидела чьё-то очень знакомое пивное пузо. — шестьсот шестьдесят шестая квартира, не загораживайте выход! — проголосила женщина, на что сосед дернулся и поспешно встал, как гвоздик, прибитый к доске, освобождая путь. — в следующий раз полицию вызову. — угрожающе показала женщина кулак, угрюмо глядя мужчине в глаза.       — П-простите, шестьсот пятьдесят девятая квартира, опять на меня что-то нашло… — потерянно промямлил своим хриплым голосом опухший сосед, почесав свой лоб и уперев кулак в бок.       — Идите уже к себе в квартиру, а то снова будут на вас заявления писать. — Мария смотрела на отряхивающего соседа, который затем поспешно поднялся на другой этаж, грустными глазами. А ведь его дома ждёт жена, которая, находясь прямо над Степанковыми, днями кошмарила семью Сорокиных, а точнее, маму Дмитрия (старушку без ног), шестилетнюю дочку и самого Дмитрия. Женщина прислонилась к дверному косяку, скрестила руки и ждала, пока непутёвый Сорокин дойдёт до своей квартиры и, с гневными криками жены, захлопнется дверь. — Выходи уже, он ушёл.       Из дома, можно сказать, сначала вышли большие, круглые и беспокойные глаза, затем голова, которая осмотрела всё вдоль и поперёк, и только потом и все остальное тело.       — Пока, крольчонок мой, если из школы снова позвонят, что ты симулируешь — заберу у тебя все игрушки. — похихикала женщина и хлопнула мальчишку по спине.       — Мам! Не так громко люди же услышат… — тихо возмутился Кирилл, заталкивая хохочущую мать в квартиру. — Хух… — вдохнул он и подошёл к лифту. Вызвав её, парень до конца надеялся, что там не будет одного очень бесячего человека. Он скрестил пальцы и молился о том, чтобы там не было одного наглого, самоуверенного, богатого и просто надоедливого одноклассника.       Лифт остановился и открыл дверь с характерным звуком «дзынь». О боже, боги не исполнили желания Кирилла, и он увидел, как парень его возраста любуется собой в зеркало, которое стояло напротив входа. У него была прическа «гранж», черная рубашка с коротким рукавом, не заправленная черные джинсы и пирсинг на бровях, глаза его голубые, а волосы черные. В руках он держал скомканный бомбер, а в ушах были беспроводные наушники, но, увидев Кирилла, он тут же снял наушники и просто пялился на зашедшего парнишку, которому эта компания явно была неприятна. Единственное, что подметил для себя Кирилл — это то, что его «друг» оделся слишком легко в такую-то погоду.       — Как поживаешь, «Кирочка»? — хихикнул Андрей, положив тяжёлую руку на плечо Кириллу.       Сказать честно, Кирилла бесила эта кличка, которую ему привязали еще с шестого класса. Хотелось взять и заявить об этом всем, но духа у мальчишки не хватало. Он готов сейчас почку поставить на то, что Андрей не готовился и «попросит» ответов у Кирилла. Киру этот парень не очень бесил, помимо Ричарда он был его единственным другом, причем с детства, который носил ему конфеты, новые игры и очень часто своих новых друзей. Родители Андрея очень надеялись, что их малолетний хулиган исправится под надзором прилежного, хоть и впечатлительного мальчика. Прошло более девяти лет с их детской дружбы, который перешёл из «давай поиграем» на «дай списать» и вечные просьбы.       — Н-нормаль-но… — заикаясь ответил сероглазый, натянув свой капюшон пониже.       — Ты же знаешь, что за день сегодня? — спросил Андрей, — Ай ладно, я же знаю, что знаешь. — парень шутливо ударил Кирилла по плечу и заулыбался. — Если что, вся надежда на тебя, с меня потом будет шоколадка. -. Его брови поднялись, а уголки губ поплыли вверх Кирилл знал, что Андрей никогда не даёт то, что пообещал за услуги друга. Он опёрся о зеркало спиной и скрестил руки на груди, ожидая, когда можно будет выйти. Они вышли через полминуты из лифта, который по всему дому собирал людей, которые спешили на работу, учёбу или ещё что.       — Вот бомжи у нас тут обитают, но на них ты не обращай внимания. — с такими тихими бормотаниями прошёл рядом с парнями мальчишка лет десяти. Это был сын инвестора в недвижимость, который был очень даже успешным в столь не самом большом городе. Аркадий Каркадович имел несколько многоэтажек в собственном распоряжении на законных основаниях, так что одну он сделал общежитием, а остальные четыре-пять в жилые дома, где он давал в аренду или продавал квартиры. Жильцом одних из таких домов являлась и «особая» семья Степанковых, причем они лишь были арендаторами квартиры и их могли легко выселить, если он что-то не так сделают.       — За языком следи молокосос. — борзо огрызнулся Лабудинов, на что получил зоркий «зырк» в свою сторону из-за этого мальчишки, который вёл за руку девочку, которая казалась чуть взрослее него. — Ха, а мелкий себе девушку нашёл?       — Заткнись, это моя сестра двоюродная, и я не мелкий, мне целых-       — Девять годиков, малыш?       — С… с половиной! — обиженно уточнил мальчишка, раздувая ноздри. Он был азиатом, а девочка рядом с ним имела европейскую внешность каким-то боком. — Вот закончу школу, тогда я буду владеть твоим домом! И-и выселю тебя.! — грозно запугал ребёнок пальцем — отличительный жест семьи жены Каркадовича, которые поголовно были японцами, японскую кровь которой Аяка Аоки и разбавила с европейцем. О них давно ходит молва о том, что семья Аяка убивают людей.       — Солнышко, будь добр, не обсуждай больших дядь на улице рядом с ними же, так еще и с оскорблениями. Папочка будет злиться, если ты испоганишь репутацию семьи. — подросток потрепал волосы мальчишки и сделал жест, словно у него по щеке катится слеза.       — Андрей, хватит. — сказал Кирилл, затягивая парня за край его бомбера. — мы сейчас на автобус опоздаем. — тихо продолжил он более тихим голосом.       — Ради вас — все готов прекратить, ваше высочество. — шутливо произнес блондин, поклоняясь, из-за чего брюнет смутился и дальше потянул парня в сторону остановки.       Это была обычная зима, такая же, как и другие, только чуть теплее. Город был маленьким, но довольно густым. На каждом углу были лавки и магазины, детишки в пуховиках и шубах кормили голубей хлебом и жареными семечками, что продавал мужчина почти у самой остановки. Он сидел за своей коробкой и на ней была большая миска с которой он вычерпывал белые длинные семечки и засыпал в газетку. Такие же школьники сидели на остановке и живо обо всём болтали. Бабушки, что сидели неподалёку у подъезда обсуждали всю и вся, осуждая каждого, кто осмеливался пройти мимо них. Бабка с зелёным платком на голове была соседкой Степанковых и часто обсуждала их со своими подружками, то ей их рацион с часто отсутствующим мясом не понравится, то их крики при виде её же тараканов, которые переехали с её квартиры к ним.       Бабка увидела Кирила, который пытался слиться с толпой, побольше натягивая на себя капюшон.       — А вот и отпрыск их, трусишка донельзя! — послышалось сзади. — правильно говорили в старые времена: «хлюпик вышел на мороз — пять минут и сразу вслёз»! — затем последовало заливистое хохотание старушек.       — «Хлюпик взялся за весло, укачало — в слёзы унесло» — и снова смех.        У парня уже начался нервный тик. Он с нетерпением ждал автобус, а с каждой шутки со стороны лавочки зуд в руках увеличивался. Он чесал свою ладонь докрасна.       «Нет, держи себя в руках, только не плачь, — на ладони начали появляться шелушения, старухи снова бросили колкость ему в спину, словно Кира не мог услышать их ни в коем случае. — прошу, просто не обращай на этих бабушек внимания, они сами не понимают, что говорят, — на ладони появляются небольшие кровоподтёки. — только не оборачивайся и не дай понять, что тебя это задевает…» — с руки начала капать алая жидкость, которая мгновенно красила каплями редкие куски снега.       — Эй, ты в порядке? — спросил Андрей, глядя на красную руку друга. Сам мальчишка тоже взглянул на свою руку. Как же так? Только что же тут были трещины и кровь.       — Всё нормально. — ответил он, надевая на руки перчатки. — хочу пить.       — На, — в руках парня была горсть снега. Темного снега прямо с края дороги. Сам голубоглазый улыбался, но тут же потерял улыбку после того, как Кирил взял из его рук снег и заглотил её. — Заглотус. — только и сказал он.       Степанкову было дурно. До того плохо, что он прямо так, опираясь рукой о стенку остановки, присел на корточки и взялся другой рукой за затылок. Он настолько перенервничал, что стук его сердца отдавалось болючими волнами в затылке. Перед глазами помутнело, а к горлу подошёл ком. Он видел беспокойство Андрея и то, как всполошились люди вокруг. Парень думал, что все суетятся из-за него, но чуть погодя, он более менее пришёл в себя и увидел, что происходит:       — Там бабок балкон свалился! — тут же оповестил мальчишку блондин, схватив того за плечи и тряся, явно приводя в чувства. Его вид был чем-то ошарашен, но при этом… на его лице был намёк на жадную улыбку. — Бери телефон и снимай, мы сможем полноправно прогулять тест! — не дожидаясь ответа от своего «приятеля», Андрей сунул свою руку в карман куртки Кирилла и свободно ввёл пароль, на что второй удивился.       — Откуда ты-       — Тебя сейчас именно это интересует? — не смотря на него, голубоглазый включил камеру и навёл его на место происшествия, где кусками разлетелись некоторые части бетона, чуть не попав на головы трезвонящих старух и тут же перевёл ракурс на беспокойное лицо Кирилла.       Старые женщины в нескольких слоях одежды (им явно не хватало денег на нормальный пуховик), обсыпанные пылью штукатурки, охали и пытались выбраться из-под бетонной плиты и железной оградки. Было странно, как все трое сохранили сознания, и Кира хотел даже рвануть к ним на помощь, чтобы помочь им. Многие стояли в сторонке, пока одна девочка пыталась отодвинуть от них остатки балкона, пока другие хвалили её и снимали все на телефон, прямо как Андрей.       — Всё, у нас теперь есть отмазка, пошли! — сказал Андрей, схватив за руку сомневающегося Кирилла.       — А-а мы не должн-ны-       — Помочь им? Пф, зачем? Ты же прекрасно слышал, как они тебя оскорбляли, — «скрепкобровый» резко остановился в темном переулке, положив свои руки другу на плечи. — это — он показал на тех бабушек, затем вернул свой взгляд чистых голубых глаз на темно-карие, — их наказание за обидные слова. Имя этому явлению — Карма. Ты же сам с детства говорил. Или ты мне всё это время врал? — его тон и взгляд сделались обвиняющими и холодными из-за чего мальчишка поёжился и опустил свои глаза.       — Нет.       — Вот и хорошо, сейчас я уже узнаю своего друга! — парень тут же сделался более радостным и отпустил свои руки со Степанкова, чтобы вновь взять его ладонь и продолжить их путь.       Долго они не шли, это было их излюбленное место: вывеска давно не светила неоновым по ночам, приглашая к себе, чтобы приобрести шляпу или украшения для одежды. Окна были разбиты, а витрины разграблены бездомными и подростками, замшелые, полуразбитые ступеньки были уже не такими устойчивыми, как раньше. Кирилл сел на подоконник у самого входа и его ноги уверенно упирались об пол. Его захлынули воспоминания, когда он так же сидел в детстве на этом же самом месте в детстве и не доставал до мраморной плитки даже носиком своих лакированных туфель. Здесь он и познакомился с Андреем: мамы раньше работали вместе и дружили. Их кормили конфетами — нежные ванильные коровки, крокант об который Андрей наконец сломал вой шатавшийся зуб; они вместе брали шляпы прямо с голов манекенов на витринах и играли в аристократов и знатных дам; они у бабушки, которая каждую субботу приходила в кофейню напротив и заказывала себе и им мороженое, научились вязать крючком и познакомились с её стареньким пуделем, которого вскоре находили грустно лежащим на её могиле, а затем и сам поспешил на тот свет благодаря новому, злому владельцу дома старушки — её племянника. Они вместе хоронили собаку, и только сейчас Степанков осознавал, что это было не очень-то и законно, поскольку землю рядом с ней они не покупали.       — Эхх, как же много времени прошло… Мы же с тобой тут были еще года два назад, а затем ты из своей конуры не вылезал, только в школе можно было тебя увидеть. — Андрей посмотрел на Кирилла, а затем на потолок, сквозь призму ностальгии смотря на еле уцелевшую стеклянную люстру, на которой скопилась пыль. — Хочу обратно в то время, когда кола стоила дешевле, трава была зеленее и снег белее. Я еще помню, как ты споткнулся об этот стенд и рыдал полдня. — хихикнул он, пальцем показывая низенький стенд, который вёл к ателье, где и шили все головные уборы, делали рюши и всё подобное.       — А ты отправил учительнице отмазку? — проигнорировав чужую подколку, спросил парень.       — Да, конечно. Оказалось, что уроки и пробник и так хотели отменить, ведь надвигается большой боран. Не боишься?       — Чего ты раньше не сказал?! — тут же вскочил Кирилл, — А ну живо домой! — сказал он и, подойдя к Андрею, потянул его за собой.       — Ты что, я уже пригласил наших друзей, они будут тут с минуты на минуту, — хитро улыбнулся голубоглазый. От этих слов мальчишка пнул его по ноге из-за чего друг засмеялся, хоть и отшатнулся, — смотрите-ка, а наш копательный инструмент разозлился, плак-плак, — он руками показал жест, словно вытирает слёзы с уголков глаз.       — Скажи им, чтобы шли домой и не выкарёживались.       — Не смогу.       — Почему? — возмутился мальчишка.       — Они уже вон там, — Андрей показал пальцем на девушку и парня, державшихся за руки, которые неспешно шли и о чем переговаривались, иногда хихикая. Они были через дом, и их два друга видели через мутные осколки стёкол.       — Мне плевать, шли их домой или к себе забери. У тебя же никого нет?       — А что так интересуешься? — с улыбкой спросил голубоглазый и потрепал Степанкого по голове, но тот ничего на это не ответил и потянул за собой двоечника дальше, — ну раз так настаиваешь, то да, конечно мы пойти ко мне и посмотреть фильм, как парочка, — подняв руки в смирительном жесте, пошутил он.       — Иди к… к чёрту! Я не гомосек.       — Опа, а ты запнулся! Скажи честно, моя Джульетта, ты любишь меня? Давай сбежим навстречу прекрасному миру! Только ты и я, луна и солнце, огонь и вод-       — Заткнись, — отвесила ему по голове подруга, которая подобралась совсем близко, пока они «спорили». У неё были русые волосы, что не очень-то и сочеталось с её готской натурой. Красавицей она не была, но и за уродину её держать нельзя было. Звали её Анастасия, для своих друзей Анастейша, что ой как не нравилось Насте.       — Сколько лет пройдет до того, как ты начнёшь вести себя нормально? — спросил парень Анастейши. Он был слишком нормальным: каштановые волосы, светлая кожа, карие глаза, самая обыкновенная стрижка, черная куртка и джинсы. Это был Валентин, во всех смыслах скучный, — и не надо нашего Кирочку трогать, — тот обнял Кирилла, явно отгораживая от Андрея, — того гляди и его потеряем.       Кирилл замешкался от такой заботы и мягко выбрался, дрогнув под ревнивым и грозным взглядом Насти. Давно ходили слухи, что Андрей какой-то нетрадиционной ориентации, но Степанков, как самый близкий его друг, знал, что их распустили кто-то из нелюбителей неформальной внешности, да и самого парня тоже, а таких было много. Друзья разговорились, лишь Кира стоял немного в сторонке, молчал и иногда кивал, а мог даже подталкивать их к тому, чтобы вернуться домой или в какое-нибудь еще безопасное от борана место, но они были толстолобыми и не понимали его намёков, или лишь притворялись.       Через время прибавились еще друзья, от чего мальчишке сделалось ещё неудобнее прогонять группу по домам.       — Эй, а наша Кирочка подросла! — сказал один из друзей Андрея и потрепал парня по голове, с силой нажимая на затылок. Кирилл зажмурился и убрал со своей головы руку, но сразу же на него положили другу.       — Думаешь? Как по мне, коротышкой был, коротышкой остался.       — Давайте попробуем растянуть его, чтобы повыше стал! — предложила одна девушка в адидасе.       — А давай! — одобрил крепкий парень в чёрном пальто и закинул пятившегося Кирилла себе на плечо, словно мешок с картошкой и понёс на детскую площадку неподалёку.       — Стоп, да вы-       — Ты ж хочешь выше стать? — спросил тот с ехидной улыбкой от которого всё внутри Кирилла перевернулось, от чего он замотал головой, — да ну, я же знаю, что хочешь! У тебя же ещё нет девчонки, а то сам как девочка мелкая в пубертате, где твоя гордость?       — Я-я-я- — пытался что-то возразить Степанков, но его руки прижали чужие ладони к турникам, из-за чего он не мог спрыгнут. Посмотрев вниз, тот поджал к себе ноги и сжал свои пальцы сильнее, что дало парню отпустить его. Степанков был на самом высоком из всех перекладин, которая была выше даже долговязого «Бибера».       — Ты-ты-ты, харе маяться, как целочка. Тебе сколько годиков, кирка, а всё высоты боишься, — он взял Кирилла за талию ладонями и потянул вниз, от чего мальчишка крепче сжал свои ладони и поджал к себе ноги.       — Т-то… Ты что д-дела-аешь?! — он попытался пнуть парня в пальто, иногда с надеждой смотря на Андрея, который флиртовал с девушкой Валентина, — Отстаньте от меня! — на удивление громко запротестовал он, а затем тут же заткнул рот руками, от чего упал на землю. Из его уст вырвалось «ай», словно готов был выть, и потёр свой копчик, на который и приземлился, — в-в-вы! Ни дня б-без подкола прод-дежаться нне можете.! — чуть ли не визжал Степанков с обидой из-за чего его голос сделался хриплым и одновременно писклявым.       — У мальчишки голос прорезался наконец!       — Н-н-на нашем заговорил! — подшутила над заиканием парня одна девушка.       — Так, ребята, хватит обижать малыша. — заставил всех наконец расступиться андрей.       — О, и ты тоже согласен, что Кирочка — наша любимая малютка! — положил свою локоть на плечо Андрея самый младший из них — Пашка Роботягов, — Ну скажи же, как этого малыша можно держать среди таких кретинов, — он на одних цыпочках прилетел к Кире, который всё еще сидел с больной поясницей, потом щипнул его щеку и потянул её, положив свободную руку за спину Степанкова, тем самым его обняв.       — Так, мелочь пузатая, Кирка вообще-то старше тебя на три года, прояви уважение. Если ты высокий, то это не означает, что ты можешь издеваться над моим мальчиков.       — Признайся уже, что ты просто любишь быть ему мамочкой.       — Если я мамочка, то Сашка-педик — ваш папочка, — съехидничал парень, помогая Кириллу встать.       — Фу, этот усатый? Да не в жизни!       — Как хочешь. А сейчас, ребята, пошлите ко мне, родаки до понедельника мне оставили квартиру. Только бухло не трогайте, а то звиздец мне по самые уши прилетит.       Подростки всем скопом собрались в кучку и последовали за Андреем, оставив Кирилла в покое. Парень выдохнул и прилёг прямо на снег, смотря на затягивающиеся тучи и скоп снежинок, кружащих в вальсе на воздухе и падающие прямо на вздёрнутый нос, щёки и глаза. Достаточно належавшись, он поднялся и отправился домой.       К сожалению, на половине пути поднялся ветер, сметая рассыпчатый снег и мелкие веточки, которые обязательно прилетали в лицо Кирилла. Перчаток он не взял, шарф тоже. Единственными источниками тепла были школьная форма, шапка и куртка по пояс в котором даже карманов не было, из-за чего парню приходилось греть свои руки в тонких карманах брюк.       Впереди шла девочка без куртки, которая растеряно оглядывалась. Она пыталась согреться, вжимая голову в плечи и дыша на голые руки. На улице было полно спешащих людей, так что Кирилл решил, что кто-нибудь обязательно поможет ей.       Ему перегородил путь и бомж со стаканчиком мелочи в руке своей костылёй и попросил мелочи. У парня была лишь купюра двести рублей, так что ему было жалко их. Он сказал, что мелочи с собой нет и пошагал быстрее, пытаясь не смотреть на одноногого старика, тощего донельзя в рванье.       На пути встретилось еще много разных препятствий: старуха с большой и тяжёлой на вид сумкой; мужчина, которого сначало обворовали, в затем на него кинулась собака; парнишка, в карман куртки которому подкинули наркотики полицейские после чего его повязали; сирота, который украл буханку хлеба и его схватил продавец, требуя заплатить.       Естественно это все было очень странно, учитывая, что у них довольно тихий городок. Кирилл не помог им по причине того, что повсюду было много людей, которые, как считал парнишка, точно помогут в отличие от него даже если он бы захотел.       Он побоялся, что его посчитаю. выделывающимся подростком или что он под градусом и его тоже появяжут, как того мужика без рюкзака и следом собачьих зубов на ноге.       Когда он почти пришел домой, его сердце стало колотиться как в приступе, заставляя того остановиться и судорожно оглядеться. Увидев перед собой яркие фонари и услышав гудок, он сразу же отскочил — это была фура, ехавшая по пешеходу.       Ветер поднимался, начал слышаться характернай вой непогоды в зиму, но Кирилл даже и не думал сдвигаться с места. Он просто застыл. Сердце его все так же билось неимоверно быстро, начиная качать кровь активнее по делам, от чего мальчишка стало уж совсем жарко.       Степанкова обдало душераздирающее любопытство. Нестерпимая жажда ответа, что находится в подвале дома.       Он с жадностью вгляделся в дверь с замком, который был в небольшом углвблении: говорили, что там хранится снаряжение для уборщиков и одежда для работников дома, но ходили и слухи, что там много лет мистер Каркадович держал скелеты или пепел жильцов из-за которых за прорвались все трубы в доме из-за дрожжей в унитазе и были украдены все мраморные плиты.       Подойдя к двери, он попытался снять замок с помощью своего ключа, а именно брелка, который отдалённо напоминал отмычку. Ничего у него не получилось из-за чего он расстроенно присел на корточки, опустив глаза.       Что же он творит? Это крутилось в его голове несколько секунд до того, как он увидел подозрительный блеск в углу под небольшим снежком. Протеня туда руку, он взял в свои руки ключ, раздвинув снег рукой.       Ключик был почему-то в старинном стиле: медяной, с печатью на котором были голуби и форма, напоминавшая цветок. Кирилл вставил её в замок и, о чудо! Замок открылся и Степанков откинул ее.       Сразу, как открылась дверь, в лицо Кирилла ударил теплый воздух и у него закржилась голова.       К своему сожалению, это действительно была обычная клодовая. Тут швабры, мётла, ведра и даже паутина, от вида которой парню поплохело больше. Мальчишка хотел было разочарованно вздохнуть и выйти, поставив все на место, как усышался голос, который он, вроде как, слышал где-то раньше:       — Не хорошо так получилось, дитя.       В этот момент Кирилл захотел было откинуться. Перед его взором восседало на троне странное существо из света, без тени и формы.       — И сколько же я прислал тебе людей, которых ты должен был спасти? Два? А может, три? Нет! Их было не меньше десяти! — парень вжал свою голову в плечи, своими испуганными глазами глядя на сущность, — это все нужно было, чтобы ты остался жить на земле ещё немного, но какой же я позор почувствовал, когда ты все препятствия даже не дал куртку маленькой девочке! После десяти надо было уже остановиться, но нет! Гелиос потребовал дать тебе ещё шансы, которые ты удачно слил, мальчик.       Парень был в растерянности, он не знал, что и сказать. Он попытался было рвануть домой, но тут же перед его носом захлопнулась дверь, от чего тот ударился лицом.       — И вот снова ты убегаешь от проблемы, — продолжило оно свой монолог, — неужели так сложно выслушать молодого, неопытного бога, для которого новое место — сплошной стресс? Тебя должна была фура сбить, но как ты посмел вообще увернуться от него?! Ишь ты, я ж все ваши онеме смотрел и знаю, что вы возглавляете грузовики и всякий другой трансппорт, как отличное средство для перерождения. А ты взял и увернулся, ну что за наглость!       — Н-но-н… я… в-ы…       — Задолбал! — крикнуло существо на Кирилла. У него сразу глаза наполнились слезами, — ой, извини, лапочка, что так громко, — неожиданно ласково сказали оно, — ты думаешь, я так отреагирую? Ой, да катись к черту, не хочу с тобой больше видеться! И не иди за мной!       Он шёлкнул пальцами, после этого Кирилл упал в глубокую яму, которая появилась прямо у него из-под ног. От встречи с этим нечто остались неловкие ощущения и какая-то обида. Но об этом думать было уже трудно.

Любовный игрок активирован!

Преимущество: няшка на максималках