Хутор Костицино

      Беда, о которой я услышала во время праздника, не заставила себя долго ждать. Пришла осень и я была полностью занята работой и домом, поэтому даже думать не могла о каких-то там предрассудках. А зря. Видимо, именно в это время за мной уже непрестанно следили те, кому ранее так жестко мы наступили на горло. Видимо, не всех тогда удалось устранить или запугать. Либо это были уже новые враги о которых пока ничего не было известно. Позднее я много раздумывала над всем этим, но ответов так и не находила. И все же…       В тот дождливый, достаточно холодный день я была в райцентре, возилась с документами на очередную аренду земли. И, как на грех, задержалась допоздна, что означало, что домой придется ехать очень быстро. Хотя, упырей в последнее время поуменьшилось, но до конца-то они не исчезли.       Как на грех к вечеру, когда я выходила из сельсовета, разыгралась настоящая буря. Ветер швырял облетающие кроны деревьев, дождь бил струями, будто из мечущегося брандспойта и за руль я села уже вымокшая до нитки. Кое-как вытерла волосы лежащим на заднем сиденье полотенцем и поняла, что дорога предстоит та еще. Ох, как же я недооценила всю будущую ситуацию.       Вести машину в такой ливень, да еще и уставшей, было то еще удовольствие, я только не ползком передвигалась и уже в полной темноте приблизилась к задворкам Костицино. По крайней мере где-то там, впереди, дорога начала освещаться первыми фонарями. До села оставалось всего пара километров. И в этот момент тяжелый удар сотряс весь салон. Машину повело в сторону и, сколько бы я не выворачивала руль, меня все же выбило с дороги и машина, несколько раз кувыркнувшись, затормозила в кювете.       Каждый кувырок сопровождался вспышкой огненной боли. Меня било то в дверь, то в потолок, то задницей впечатывало в сиденье. И это все при том, что ремнем безопасности я была пристегнута. В последний раз меня с силой тряхнуло и руку опалила боль. Голова была мокрой то ли от дождевой воды, то ли от крови из рассечения. Стекла в моей машине разбились, и стало все предельно ясно. Грузовик, большой и черный с выключенными фарами. Он просто столкнул меня с дороги. И над кюветом стояла пара темных силуэтов. Нет, это были явно не упыри. И, хотя перед глазами все еще расстилалась алая пелена боли, но в голове крутилась одна мысль – нужно как-то выбраться отсюда.       Один из них принялся спускаться в овраг, а я же принялась хаотично отстегивать ремень безопасности. И, пока он аккуратно стускался, я спасала свою жизнь. И мне это удалось, после чего я снова оказалась уже в районе водительской двери. Но это было еще не все. Каким-то чудом открыла бардачок и высыпала на себя кучу всякой ненужной херни, типа нижнего белья (да, Андрей в сфере интима был тот еще затейник, да и я не отставала). Но среди всего этого дерьмища была одна вещь, которая важна была сейчас как ничто – тот самый пистолет, что внушал ненормальный ужас. Несколько раз мы ездили подальше в лес и он пытался научить меня стрелять по банкам, каждый раз оставляя оружие в бардачке, после чего удостаивался скандала, но выкидывать его я не желала, как и открывать сам бардачок, в котором он лежал. Но сейчас этот предмет стал спасением.       Дослать патрон не представлялось возможным, ибо левая рука моя висела плетью. Но напугать их могла. Решительность, с которой я высунула руку с оружием в его направлении, приостановили движения нападающего. Он остановился и посмотрел наверх, где уже спускался напарник. Наверное, видок у меня был такой, что они не решались предпринимать какие-то действия.       И это стоило им жизни, а мне еще капельки здоровья. У упырей отличный слух. На самом деле отличный и тот грохот, что произвела моя машина, естественно, привлекла внимание парочки особо ретивых тварей.       По машине царапнули когти и того неизвестного, что уже спустился в овраг, смело с места. Только короткий, сдавленный крик завершил его идиотский жизненный путь. Второй же успел выстрелить в мою сторону несколько раз, но я уже успела броситься вперед, на трех конечностях. И сзади вдруг бахнуло так, что меня оторвало от земли и бросило на землю рядом с деревом. Очень больно ударило. Я задохнулась от боли. Твою мать! Заскулила, жалея себя. Нельзя лежать! Тут за каждым кустом опасность смотрит в мою сторону алыми глазами. По крайней мере еще пара силуэтов маячили невдалеке, да и возня там, рядом с горящей машиной, возвещала о том, что упыри пируют, а меня оставили на десерт. Придурок, кажется, прострелил бензобак или воспламенил уже текущий из бензин и машина моя рванула так, что я только чудом осталась живая и не нашпигованная деталями по самые почки. Я не стала дожидаться, пока они нажрутся, вскочила на ноги, и, что было сил бросилась в сторону дороги. Бегала я хорошо, хотя и была ранена. Вот только упыри, обычно, бывали быстрее, да еще и дорога в сторону моего дома проходила через кладбище. То самое кладбище.       Я выскочила на дорогу, на одних только инстинктах бросилась по ней, чувствуя бегущую за спиной смерть. Звуков не было слышно. В голове стоял непрерывный писк и стучащая боль. Я уже видела маячившие впереди оградки и кресты, когда сильный удар сбил с ног, а многострадальную руку снова опалила боль. Упырь. Он нависал надо мной и, словно бешеная собака, трепал за руку, в надежде оторвать ее. Кажется, я орала, как сумасшедшая, колотя его пистолетом по склизкой морде.       И вдруг, острая сталь будто разрезала капли дождя и голова упыря раздвоилась прямо под глазами, а тело рухнуло рядом с моим. Андрей, он стоял надо мной, глядя куда-то вперед светящимися синими глазами. Даже в темноте я заметила, что вид у него был более чем жуткий. Рот приоткрыт, обнажая удлинившиеся клыки, черты лица заострились.       Он дернулся всем телом, пропуская мимо себя напавшего очередного упыря и тяжелым ударом клинка срубил его голову с плеч. После вдруг встал надо мной на четвереньки и пристально посмотрел в глаза.       – Не бойся! – скорее прочла я по губам, чем услышала и все тело его вдруг свело судорогой.       А дальше начался форменный ужас. Все его тело начало меняться. Рвалась одежда, деформировались, удлинялись суставы, вытягивалось в жуткую морду лицо, обрастая темной шерстью. И уже через несколько мгновений надо мной стояло нечто гротескное, что невозможно было описать никаким языком. Зверь, темный, размером с хорошего бычка, тяжелый, с толстыми лапами и здоровенной широколобой башкой. Увидишь во сне – топором не отмашешься.       И вот этот самый кошмар из самых жутких снов, хрипло рявкнул, после чего облапал меня тяжелыми лапищами, подминая под себя. Как оказалось, защищал, ибо, стоило уткнуться лицом в густую, пахнущую лесом шерсть, со всех сторон скрывающую меня тушу начали сотрясать удары.       Он снова заревел, и я уже прекрасно слышала этот нечеловеческий рев. Откуда вообще взялось столько упырей? Даже в Вальпургиеву ночь такого количества не видела. И упыри эти теперь терзали того, кем стал мой Андрей, пытаясь добраться до желанной добычи в моем обличии. Некстати пришла мысль, что правильно говорил Егерь о том, что он намного страшнее, чем Ксения в ее оборотном виде. Увидь его в другое время, наверное, опросталась бы без вариантов. А сейчас я, кажется, даже пискнуть не могла.       Над головой загромыхало и Андрей в последний раз дернулся. Напрягся, все еще прикрывая меня собой. Рявкнуло в стороне, взвизгнул подыхающий упырь. А моего лица коснулся холодный влажный нос большой собаки. Ксения! Она тоже пришла на выручку. Господи, как же я готова была всех их расцеловать. Если бы оставались силы. Вот только как раз этого-то у меня и не осталось совершенно.       Когда Андрей или кем он там сейчас был, поднялся на все четыре конечности, я даже попыталась подняться, но тут же снова растянулась на скользком асфальте. Это было было даже как-то странно. Будто из меня все силы внезапно высосали. Здоровая рука не хотела слушаться, а голова не поворачивалась на шее. По телу расходился неприятный холод, сковывая суставы. Да что со мной такое, ведь я же слышала, что рядом кто-то стоит. Даже выстрелы слышала и видела откуда стреляют, судя по вспышкам, но блин, почему так одеревенела шея?       И тут кто-то подхватил меня на руки, а в следующий момент Ксения, полностью голая и растрепанная, прижала меня к себе и затащила на заднее сиденье внедорожника. Тут только удалось разглядеть, что рядом находился Атаман в неизменном своем костюме, да, кажется, Овод.       – Она ранена! – выпалила Матушка, а я слышала ее так, будто та говорила в банку и каждое слово отдавалось в голове, словно удар кувалдой. – Быстрее в ФАП гони!       – Ее упырь укусил, – будто откуда-то из трубы донесся голос Кирилла, – фельдшер ей не поможет!       – Кирилл, твою мать! – рявкнула Ксения. – Тогда гони куда хочешь, делай, что знаешь, но она умереть не должна!       – Ксень, ты же сама все понимаешь!       – Если она умрет, то я тебе глотку перегрызу!       – Да нет от этого вакцины!!!       “Твою мать, – выдал мозг, но почему-то мне было глубоко плевать, – кажется, я помираю”.       И тут окно опустилось и здоровенная, то ли волчья, то ли медвежья морда заглянула в салон. Обнюхала мою израненную руку и глянула светящимися глазами на Атамана.       – Везите ее в баню, – прогудел зверь, – есть один способ.       – Вот, послушай Егеря! – прорычала Матушка. – Гони!       И мы погнали. За окном все еще бесновалась стихия, но даже сквозь бьющие по стеклам струи дождя, я видела несущийся вдоль обочины огромный силуэт. Внезапно напал такой безудержный пофигизм и ступор. Плевать стало практически на все, хотя где-то там в глубине души что-то неприрывно зудело, что я хочу жить, я должна жить! Но зудело все тише и тише.       Потом мы, кажется, остановились и меня куда-то потащили, а в лицо лил дождь. Что было дальше я не помнила.       От автора.       – Я тебе говорю, этот метод работает! – ревел Андрей, наступая на Кирилла. Он был мокрый с ног до головы, а из одежды на бедра было натянуто полотенце.       – Ты понимаешь, что можешь убить ее своим лечением! – не отступался Атаман.       – Так она и так умрет!!! – рявкнул Егерь, тяжело дыша. – Еще до рассвета!       – Ты сейчас мечешься в панике, и я тебя понимаю, брат, но ты ей ничем не поможешь! Твой способ лечения, мягко сказать, сомнительный! Она либо умрет, либо начнет обращаться во что-то подобное тебе или Ксюхе!       – Что-то не нравится?! – огрызнулась Ксения, которая в это время хлопотала вокруг лежащей на полати Татьяны. Та, кажется, была уже в беспамятстве, по крайней мере, двигаться перестала еще несколько минут назад. Раненая рука выглядела хреново. укус потемнел, кровь уже не шла, но окружающие ткани потемнели, от них в стороны бежали темные сеточки сосудов.       – То, что ты умолчала, что оборотень, это раз!       – Заткнись, это два! – остановила она его. – Андрей дело говорит, у нас другого выхода нет! Она умрет, если ничего не предпримем!       – Поэтому ты предлагаешь, чтоб он заразил ее кровью одного из самых опасных оборотней, которых я когда-либо видел!       – Так в чем дело, давайте я это сделаю! – выступила она вперед и Кирилл невольно сглотнул. Ксении полотенца не хватило, поэтому она повязала на теле два цветастых платка из его рюкзака, что подчеркивали ее фигуру именно так, что оба мужчины невольно вперили в нее глаза.       – Ты не выдержишь подобной пытки, – отрезал Андрей и, подойдя к полатям, опустился на колени. Задумчиво погладил бессознательную Таню по голове. Коснулся ее лба своим, – я сам это сделаю. У тебя есть раствор экстракта аконита?       – Какая пропорция тебе нужна?       – Один к пяти, минимум двадцатка, лучше пятьдесят кубиков.       – Ты сдохнешь от такой дозы! Я убивал оборотней и меньшими.       – Так я немного не такой, как те, которых ты убивал.       Он снова встал на четвереньки и невольно рявкнул, оборачиваясь в ту подобу, которую так ненавидел. Ту, от которой сейчас зависела Танина жизнь. Атаман отступил на несколько шагов, разбавляя темно-фиолетовый экстракт физраствором. Колоть его в чистом виде, означало просто сжечь здоровенного оборотня, а это им сейчас совершенно не нужно было. Взял ветеринарный шприц, чтоб не колоть несколько раз, ибо после первого же укола Андрей мог взбеситься от боли и не позволить сделать второй укол, что испортило бы все дело.       И все же Кирилл колебался. Дурное дело затеяли они, пытаясь спасти безнадежную, на его взгляд, Татьяну. Оборотень же в это время нетерпеливо рыкнул и поглядел на него.       – Да коли ты уже, – прошипел он, пытаясь угомонить свой звериный нрав, – она едва дышит.       – Ты сдохнешь, – Атаман прижал пальцы к широкой звериной шее, отыскивая вену. Медленно ввел иглу и Егерь поморщился, глухо рокоча.       – Да что ты мешкаешь?! – подлетела к ним Матушка, положила ладонь на ладонь Кирилла и с силой надавила на поршень шприца.       Оборотень взвыл и она едва успели отскочить в сторону, так как его огромное тело тут же повалилось на пол, принялся кататься по, нему, а из пасти, ноздрей и даже ушей пошел едва заметный дымок. Синие глаза налились кровью. Пасть раскрылась и он заревел так, что в рамах зазвенели стекла. Лапы заскребли по полу, раздирая толстые доски, выдирая из них куски. Из пасти потекла темная жижа, что клокотала и пузырилась. Он мотал головой в исступлении,пытаясь избавиться от раздирающей боли, но все же поднялся на лапы, подошел к полатям, нагнулся над едва дышащей Татьяной. Длинный язык коснулся прокушенной руки, оставляя на ней почерневшей, инфицированной ране эту самую, текущую из его пасти жижу.       Таня дернулась, потянулась здоровой рукой, пытаясь стереть кипящую жижу, но Ксения удержала ее невероятным усилием, а он легко схватил ее руку клыками и так же аккуратно, будто боясь причинить еще больше боли, впустил-таки клыки в ее плоть. Удержал, пока она пыталась вырваться. И Таня вдруг вскрикнула, дернулась всем телом, изгибаясь. Закричала, сначала негромко, но все громче с каждым мгновением. А он держал ее за руку клыками. Послышался хруст кости, то ли ломающейся, то ли срастающейся и вот она уже вопила, надрывая голосовые связки. И вдруг смолкла, так же внезапно, как и начала. Просто обмякла всем телом.       Оборотень отпустил ее, отступил на несколько шагов назад, шатаясь, словно пьяный и рухнул на пол. Кирилл и Ксения несколько мгновений стояли и пялились на все происходящее, словно вкопанные. Первой пришла в себя Матушка. Бросилась к лежащей на полатях Татьяне. Прижала ухо к ее груди.       – Бьется! – выдохнула едва слышно. – Слабо бьется!       Атаман присел рядом, взял искалеченную руку, придирчиво осматривая. На их глазах укус упыря стал уменьшаться, зарастать, исчезали темные прожилки, что расходились от него. Уменьшался, рубцуясь и прокус, который оставил Егерь.       – Она будет жить? – с надеждой посмотрела на него Матушка.       – Не знаю, – покачал тот головой, – время покажет.       Он обернулся к лежащему на полу Егерю. Здоровенный оборотень на его глазах стал уменьшаться в размерах, превращаясь в самого себя. И уже через несколько минут на полу лежал в глубокой отключке Андрей. Его губы, нос и веки были черными от текущей из них жижи.       Кирилл прощупал его пульс, убедившись, что друг жив и с тяжелым вздохом отошел в сторону. Переглянулся со стоящей рядом Ксенией:       – Имеем на руках, два полутрупа и оборотницу под прикрытием, – во взгляде его мелькнула злость и обида.       – А тебе это чем-то мешает? – Матушка недовольно скривилась, глядя на него.       – Считай это личной неприязнью.       – Так что делать будем с ними?       – Что-что, выхаживать.