Хутор Костицино

Девчонки еще с утра притащили мне расписную рубаху на славянский манер. Пропетлять действительно не получалось, как бы мне этого не хотелось. – Осталось только лапти надеть, – пробурчала я, разглядывая себя в зеркало в новом наряде. Представила, как это будет выглядеть на людях и как будет жарко с длинным рукавом. – А лаптей не надо, – ухмыльнулась Лиза и нацепила мне на голову венок из цветов. – В смысле? – я удивленно посмотрела на нее. – Босиком, – хихикнула заглянувшая в комнату Лола. После подошла ко мне и опустила рубаху мне с плеч, – вот так лучше. – Что-то меня смущает наряд, – я снова посмотрела на себя в зеркало, наблюдая, что моя плоскость слегка просвечивается, особенно достаточно откровенные затемнения. От подобной открытости я чувствовала себя, будто голая и уязвимая. Спасибо, что хоть трусы дали надеть, – может, хотя бы бюстье надеть, чтобы это непотребство перекрыть? – Не выдумывайте, Татьяна Лукинична, – одернула меня Лола, – что там кто не видел? Особенно у вас. – Спасибо за двусмысленный комплимент. Вот не хотелось бы, чтоб даже мельком видели. – У вас на все незапланированные случаи есть Андрей Эдуардович, – шепнула мне Лола и заговорчески хихикнула. – Ах ты ж сводница, – я потрепала ее по голове и поцеловала в лоб. – Да ладно, – она обняла меня, а девчонки обвили нас обнимашками, – в вашем случае, надо прекращать эти непонятные забеги на чердак сарая. Мы ж не маленькие, все понимаем, думаете, если там кровать скрипнет, начнем возмущаться? Да мы ждем, когда он перестанет напрыгами тут спать… – Не при мелких, – выдохнула я, чувствуя, как покраснели даже корни волос. – Тю, то есть он тут фактически живет, а вы все пытаетесь от всех все скрывать, – хихикнула Света. – Так, хватит обсуждать мою личную жизнь, – я замучилась краснеть. Казалось, уже пар от тела пошел. – Да, действительно, – Лиза посмотрела на заходящее солнце, – опаздываем уже. Все село собралось на главной площади. Еще при приближении, стараясь не наступить босыми ступнями на острые камешки, я услышала какие-то народные напевы, причем усиленные грохотом электронной музыки и народных инструментов. Козы мои бросились вперед, в толпу таких же легко обряженных девчонок. Мне же только оставалось плестись сзади. На самой же площади было очень многолюдно. И грохот с гулом стояли такие, что не было ничего слышно. Селяне же, увидев меня, загалдели, наперебой принялись лезть ко мне, обниматься-целоваться. Многие уже дышали легким перегаром, от чего мне было еще больше не по себе и внезапно захотелось убежать. – Татьяна Лукинична, – Ксения оказалась рядом, хватая меня под локоть, – может уйдем отсюда? Еще только началось все, а они уже бухие шастают. Как бы не начали беспределить. – Да я бы с радостью, – выдохнула я, – начнется веселье, смоемся под шумок. – Даже и не смейте, – крепкие руки обняли нас обеих и Атаман едва не повис на нас, оступившись. Он уже тоже был слегка навеселе, но держался довольно хорошо, – никаких побегов. Ксения, – он на мгновенье отстранился, – отлично выглядишь! Матушка смутилась, инстинктивно прикрыв грудь руками. На ней тоже была белая с вышивкой рубаха, но более плотной ткани. Но да, фигура ее в этом наряде была отлично подчеркнута. Молодая и красивая, с пшеничной косой до пояса, очерченными чуть пухлыми, но без излишков, формами и милыми, румяными щечками, она действительно была хороша собой. И я понимала сейчас слегка безумный взгляд Кирилла. – А Андрей где? – я решила разрядить обстановку, так как компаньонка моя явно была не в своей тарелке. Как и я, в принципе. – Где-то здесь, – усмехнулся Атаман, и вдруг меня за талию облапали крепкие, горячие руки. – Соскучилась? – шепнул он мне на ухо и я скривилась. Егерь тоже было довольно нетрезвым. – Не поверишь, – недовольно прошипела я, пытаясь вывернуться, но держал он меня крепко. – Ну не будь ты букой, – он ухмыльнулся. – Ты пьяный, Андрей. – Не настолько, просто подогрелся слегка с парнями. – Татьян, ну действительно, не будь букой, – Кирилл ухмыльнулся и протянул мне пластиковый стакан с какой-то медовой жидкостью, – расслабься. – Это что? – Медовуха. Не бойся, не крепкая. – Я вижу, – я косо поглядела на Андрея, но все же поднесла к губам стакан и пригубила густую, обжигающе-сладкую жидкость. По телу разлился жар, бросило в пот, – нихрена себе некрепкая! – Да ладно тебе, – Атаман снова ухмыльнулся и протянул стакан Ксении, – давай, тоже пей. – И не подумаю, – та лишь отвернулась. – Да тебя же никто не заставляет напиваться до беспамятства. И травить тоже. – Уж лучше я пойду домой, – Матушка насупилась еще сильнее, но тут к нам подбежала румяная, разгоряченная Лола и ухватила за руку. – Ксения Егоровна, идемте танцевать! – захохотала она и потащила Ксенияю в толпу девушек. – Да блин, – только и пробурчала та, но мой Ежик был непреклонен. – Утащили вдовушку, – вздохнул Кирилл с наигранной грустью в голосе и двинулся прочь, оставляя нас в относительном спокойствии. – А ты что накачался? – я повернулась, наконец к Егерю и он отступил на шаг назад. – Не ругайся, Мара, я для храбрости. Не люблю столпотворения,– он коротко улыбнулся и положил руки мне на плечи. На нас бросали короткие, удивленные взгляды, перешептывались и я поняла, что конспирация последних месяцев рушилась кирпичик за кирпичиком. Но, внезапно, мне было слегка плевать. Ну сплю я с ним, но не их это дело. Андрей проследил за моим взглядом, коротко поглядел по сторонам и, хмыкнув, отошел в сторону. – Не компрометирую. – Забей, поздно уже. Ты только не набухивайся больше. – Хочешь продолжения праздника? – Нет, спасибо. Тут бы этот вечер пережить. Мимо хороводом пронеслась молодежь и я невольно прижалась к нему, чтоб не ухватили и не потащили за собой. Среди танцующих заметила Ксению, красную, то ли от стыда, то ли от бега. Лолита была рядом с ней. Андрей взял меня за руку и мы отошли к дому культуры, спрятались там, в тени. Подальше от людских глаз. Он поцеловал мою ладонь. – Рубаха классная, – его шепот обжег, ухо и я залпом осушила стакан. Снова бросило в жар. Нам было хорошо вдвоем сейчас в этом уединенном месте. Там гудел народ, из-за расставленных столов звучали здравницы и слышался звон стекла. Вокруг большого, разведенного костра водили хороводы. Какой-то смельчак кинулся вперед, перепрыгивая через взвивающееся в небо пламя. Следом бросилась пара девчонок. И вдруг огромное светлое тело бросилось вверх, под крики брызнувших в стороны людей. Кто-то из сельчан решил устроить своему коню крещение огнем, прыгнув через костер. Конь приземлился на мостовую и принялся неистово биться на месте, потеряв от страха контроль. Егерь напрягся, собираясь броситься вперед, но его опередил Атаман, схватив животное под уздцы. Перепившего сельчанина стащили на землю, тут же надавали крепких тумаков и увели куда-то прочь. – Я ж говорил, начинается беспредел, – вздохнул Андрей и поцеловал меня за ухом, – пошли, прогуляемся. Душно тут. – Может хватит уже от людей прятаться, – Кирилл возник рядом, как чертик из табакерки, – идемте танцевать. – Нет желания, – пробурчала я, глядя, что на площади снова начинается какая-то сутолока. Молодые парни что-то не поделили и теперь начинали выяснять отношения. Тут уж без вмешательства было невозможно. Я быстрым шагом вышла к ним и с силой дернула обоих за плечи. – А ну, прекратили оба! – гаркнула так, что замерли все. Казалось, что даже музыка стала тише. – Я не потерплю тут балагана и боев без правил! Можете веселиться, но попробуйте устроить еще один петушиный бой – разгоню всех к чертям! Пыл горячих парней тут же поутих, а я поняла, что авторитет мой среди них довольно высок. Они тут же разошлись в стороны, недовольно бурча, но пререкаться не подумали. Но их поведение почему-то вывело меня из себя. Я села за стол. Пусть в моем присутствии хоть ведут себя корректно. Неизвестно кто подсунул в руку стакан с медовухой. Я осушила его залпом, пытаясь остыть. Медовуха для остывания оказалась не самым лучшим напитком. В голове зашумело. Теперь я сидела будто в полусне, без эмоций наблюдая за происходящим. Молодежь снова затеяла прыжки через костер. Водили хоровод, а я была вроде и здесь, а вроде и нет. Некрепкая медовуха! Кажется, я видела среди танцующих своих девчонок, кажется, Лола очень весело выплясывала с кем-то из сельчан. Но встать из-за стола и подойти к ней, сил не было. И вдруг девчонки окружили меня кольцом, подхватили за руки и потащили куда-то. Как оказалось, к реке. Тут было прохладно, жужжали комары и в голове, наконец, начало проясняться. Девушки затянули тихую, немного грустную песню, принялись кружиться в каком-то простом танце. Зажигали короткие свечи, приделывая их к снятым с головы венками и принялись пускать их по воде. В сторонке толпились старшие селяне и парни. И вот эти самые парни принялись прыгать в воду, каждый за тем венком, что был до этого на голове его девушки. Я села на берегу, задумчиво наблюдая за этим действом. Что-то было в нем сакральное, древнее и такое колдовское. – Ксения Егоровна, кидай венок! – Лола в стороне пыталась стянуть с матушки венок, но та упорно сопротивлялась. – Я вдова! Какие венки?! – Ксень, – я повернулась к ней, – ну, формально-то вы так и не стали мужем и женой. Ничего не будет от того, что венок твой поплывет по воде. – Да не хочу я этого, – еще больше насупилась та, резко развернулась и пошла прочь быстрым шагом. – Тогда я брошу, – я улыбнулась, поднимаясь на ноги, сорвала со своей головы венок и бросила его в воду. И венок мой вдруг начал тонуть, медленно, с каждым мгновеньем погружаясь в воду все глубже. – Не судьба вам выйти замуж пока, – констатировала подошедшая Лиза, но вдруг в стороне раздался противный старческий шепот: “Жди беды!” И плеск в воду. И тут же Андрей, мокрый, бледный полез на берег, держа мой венок в зубах. Улыбнулся. – И все же, пойдем прогуляемся. Он крепко взял меня за руку и, под удивленные взгляды толпы, удалились прочь в сторону леса. Шли неспешно, держась за руки. Не хотелось говорить. Сейчас нам было это совершенно не нужно. Деревья шумели под порывами легкого, теплого ветерка. И, хотя я боялась наколоть босую ногу, но доверяла сейчас Егерю во всем. Андрей вдруг остановился и притянул меня к себе. Одежда моя тут же промокла и противно прилипла к телу, но жар, исходящий от него, не давал замерзнуть. – Как долго я ждал этого момента! – шепнул он мне в губы. Прихватил нижнюю зубами. Облизнул языком. Потянул вниз. – Испачкаю одежду, – я вяло сопротивлялась. – Тебе на это не плевать? – его тон стал насмешливым. – Я так давно мечтал это сделать. – Поиметь меня на природе? – Любить тебя в ночь на Ивана Купала. – Среди леса и упырей. – Именно среди них. – Андрей! – легкое свечение отвлекло меня от расстегивания пуговицы на его джинсах. – Это что? Прямо рядом с нами расцветала, светясь легкой голубой дымкой веточка, с тремя, очень похожими на колокольчики, цветочками. – Лесовик решил тебе подарок сделать, – улыбнулся Андрей, – это цвет папоротника. – Папоротник не цветет! – я хотела стукнуть его пальцем в лоб, но Егерь перехватил мою руку. – Как ты до сих пор не поняла, что в этой жизни возможно все? Срывай, пока не отцвел! Такая удача в руки пришла! Я быстро ухватила цветок, аккуратно отрывая стебелек. Андрей взял его у меня из пальцев, повертел в руке, разглядывая. Принюхался, после чего вплел его мне в волосы. – Чтоб не потерялся. Ладно, ситуация неудобная какая-то выходит. Идем домой. Он поднялся сам и помог подняться мне. Взял за руку. – Погоди, – я вывернула руку из его, повернулась к лесу и низко поклонилась чащобе, – спасибо тебе Хозяин! – Правильные слова. Лесовик тебя любит. – А упыри не очень, – я указала рукой на кусты, за которыми маячила невнятная тень с поблескивающими алым глазами. – Твою мать, я без оружия. Бежим! И мы побежали… От автора. Ксения сидела на пригорке, задумчиво глядя на простирающуюся внизу гладь спокойной и ленивой реки. Кое-где еще в камышах проглядывали зацепившиеся венки, а над далеким горизонтом уже показался бок еще алого солнца. Она со вздохом повалилась в траву, закинув руки за голову. Зачем ей был нужен этот идиотский праздник и то унижение, которое пришлось испытать? Зачем все эти гребанные ритуалы? Нужно было уйти сразу, как только начали напиваться. – Чего грустишь, красота? – Атаман неспешно встал над ней, неизменно улыбаясь. – Если бы грустила, то сидела бы дома, – выдохнула Матушка, раздраженно закатив глаза. Что ему снова понадобилось? – Подвинься, – он сел рядом, после чего также повалился в траву. Ксения неприятно фыркнула, пытаясь встать, но его рука придержала ее за плечо. Она одарила наглеца колким взглядом, но Кирилл в ответ лишь криво улыбнулся. – Просто полежи рядом, смотри, какие красивые облака. – Что тебе надо, Кирилл? – Да просто, рядом побыть хотел. Ты ведь быстро ушла с праздника. – Надо было быстрее. – Ты чего такая бука-то? – Мне не нравятся эти обычаи, не люблю, когда мне навязывают… – А жаль. Я очень ждал, что ты кинешь венок в воду. – Повторяю, я вдова. – Формально. Я тебя сканировал, ты ведь не знала еще мужчины. Чего ж так? Муж неполноценный был? – Нет, просто не давала. – Не любила? – Ни одного дня. Отец насильно замуж выдал за своего знакомого. Старого знакомого. Атаман приподнялся, глядя на нее так, будто видел впервые. – Как же ты с ним справилась? – он изумлялся все больше и больше. – Сковородкой, – Ксения ухмыльнулась и он невольно хохотнул следом. – Бой баба. Не хочешь освежиться в речке? – Чтоб ты меня там лапал? – Тебя, чтоб ты меня потом тоже сковородой отходила? Теперь уже засмеялась она и Кирилл аккуратно взял ее за руку, приглашая следовать за собой. Подвел к берегу, глядя в глаза пристально, игриво. – Идем, сплаваем на тот берег наперегонки. – Я плохо плаваю, – Матушка коротко замотала головой, – и вода холодная. Не пойду. – Ничего страшного, побудешь возле берега, хочу подарить тебе кое-что, раз вечером обломала. – Никого я не обламывала, я тебе даже ничего не обещала. – Значит, теперь повод появится пообещать, – снова усмехнулся Кир. Он на ходу стянул белую хлопчатую рубаху и быстро забежал в прохладную воду. Ксения же вошла лишь по щиколотки, потопталась, поежилась, глядя, как он уверенно гребет на противоположный берег, где помимо камыша среди широких круглых листьев золотым огнем полыхали кувшинки. Сорвал одну из них, схватил в зубы и поплыл назад. Так вот какой сюрприз приготовил ей. Господи, как кой же он еще мальчишка! Матушка замерла, внимательно глядя, как он медленно выходит из воды. Щеки ее горели от смеха и еще чего-то непонятно чего, а глаза блестели, словно не женщина она была, а кошка мартовская. Да и было на что посмотреть. Кирилл был удивительно хорошо сложен, а вода, стекающая с тела, делала его тело безумно привлекательным. И Ксения вдруг поняла, что он привлекает ее. Привлекает, как мужчина. Атаман подошел к ней и аккуратно вплел цветок ей в волосы, нежно провел по ним кончиками пальцев. Ксения отпрянула назад, а он усмехнулся. Расстояние было интимное до неприличия и от этого ей становилось очень не по себе. – Дикарка, – шепнул ей, взял за руку и поцеловал пальчики. Матушка не отрываясь наблюдала за ним, но стоило Атаману нагнуться, приближая свое лицо к ее, как она вырвалась и бросилась прочь, домой, подальше от него и от похабных мыслей поселившихся в голове.