Новое начало

Квартира Снейпа располагалась прямо рядом с нашей. Впрочем, я не исключаю и того, что заселился он туда самовольно и без ведома настоящих хозяев. Мы возвращаемся к себе, и я сразу же лезу в холодильник, хотя прекрасно знаю, что ничего даже условно съедобного там не найду. Дадли же вытаскивает из ящика кухонного стола шариковую ручку, садится в кресло и начинает что-то карябать на газете, прямо поверх магической фотографии Альбуса Дамблдора. — Ты там ему усы подрисовываешь, что ли? — интересуюсь я, с сожалением захлопывая дверцу холодильника и начиная шарить по шкафам. — Завещание пишу, не мешай, — отмахивается Дадли. — Какое ещё завещание? Он недовольно отрывается от своего занятия и смотрит на меня как на очень недалёкого человека. — А вдруг этот твой Снейп не сдержит обещание? Или ещё что… нужно быть готовым ко всему, — и возобновляет прерванное занятие. — Спрячу газету в надёжном месте, у меня есть пара таких. Я усмехаюсь, уже даже практически не удивляясь тому, насколько схоже мы мыслим. Только я рассчитываю на его друзей, а он на себя. В шкафах обнаруживается месячный запас овсянки, пара бутылок чего-то алкогольного, неполная пачка соли и несколько блоков всё тех же сигарет. Я демонстративно тяжело вздыхаю и плюхаюсь на диван. Дадли на мои страдания внимания не обращает, продолжает увлечённо портить газету. — Дай хоть почитать-то, — запоздало спохватываюсь я и выдёргиваю её из его рук. — А ты уверен? — в голосе Дадли слышится сомнение. — Я ни на что не намекаю, но ты сам говорил, что тебе свойственны вспышки гнева. Стоит ли… — Стоит, — не слишком вежливо перебиваю я, вчитываясь в первые строчки статьи о Дамблдоре. — Ну смотри, — всё так же неуверенно говорит Дадли, поднимаясь на ноги. — Чайник поставлю. Если верить газетным писакам — победа над Волдемортом целиком и полностью принадлежит Дамблдору и его куриному Ордену. Нет, конечно, фамилия Поттера в статье тоже мелькает, но… подаётся всё так, словно я был верным учеником проклятого манипулятора и всю свою жизнь делал то, что он мне говорил. Впрочем… разве не так всё и было? Пробегаю статью взглядом, не особенно вчитываясь в этот бред. Ну он хотя бы не лжёт, что я знал обо всём с самого начала. Разумеется, если газета приводит его слова без искажений. По всему следует, что в этот самый его тайный план были посвящены лишь единицы — самые верные последователи хитромудрого дедушки. Именно они под его предводительством ещё два десятка лет назад разработали план по окончательному уничтожению Волдеморта. В статье рассказывается и о том, что Поттеры живы-здоровы, что Сириус Блэк никогда не совершал того, в чём его обвиняли, и что он даже не сидел в Азкабане, а прохлаждался в это время где-то в безопасном месте, в компании своих старых друзей. Лишь про настоящего Гарри Поттера не сказано ни слова, значит, меня действительно решили заменить на него без лишней суеты. Замечательно. Я раздражённо откидываю вновь взбесившую меня макулатуру в сторону. Дадли ставит передо мной чашку с чёрным как моё прошлое кофе, подбирает газету и возвращается в своё кресло. Однако долго зарываться в это дерьмо он мне не даёт. — Пойдёшь к нему? К нему? Я смотрю на него с недоумением. А, вероятно, он имеет в виду Снейпа. — Конечно, — отвечаю не задумываясь. — Мне ведь действительно нужна помощь. Если не с возвращением своей старой жизни, то хотя бы с построением новой. — Понимаю. Мы молчим, но не долго, Дадли задаёт следующий вопрос: — Ты не думал, зачем ему это всё? Из твоей вчерашней исповеди я понял, что вы с ним не особенно ладили. — Да чёрт его знает, — я запускаю пятерню в волосы, ещё больше взлохмачивая их. — Я сейчас вообще ни в чём не уверен. Посмотрим, что он завтра скажет. — Пойти с тобой? Над этим вопросом я размышляю долго. В конечном итоге, Дадли теряет терпение и отвечает на него сам: — Наверное, не стоит. Будет лучше, если вы поговорите без свидетелей. Я завтра с утречка в универ смотаюсь и ещё в пару мест. Перестраховаться надо и вообще... — он замолкает. — Если всё же захочешь пойти со мной — я не против. С сомнением качает головой, задумчиво всматриваясь в газету, валяющуюся перед нами на столе. — Надо перестраховаться, понимаешь? — его голос звучит напряжённо. — Ненавижу, когда всё так... неопределённо, беспорядочно, когда я не контролирую ситуацию. Меня это прям бесит. Я невольно улыбаюсь. Отчего-то он сейчас кажется мне таким настоящим, таким... не знаю даже, как объяснить. Словно несмотря на опасение, с которым он относится к ситуации, эта самая ситуация захватила его, заставила пораскинуть мозгами, засуетиться, начать строить планы и действовать. Я практически не знаю его, но мне почему-то кажется, что он сейчас в своей стихии. «Отличный стратег», — вспоминаю слова Арьи. Да, пожалуй. — Ты же не против? — словно бы спохватившись, Дадли переводит взгляд на меня. — Я не собираюсь делать ничего глупого или необдуманного. Пожалуй, пока даже не буду втягивать в это ребят… но что-то я сделать просто обязан, иначе изведусь весь. — Валяй, — благосклонно разрешаю я, не задавая лишних вопросов, мне почему-то кажется, что он действительно не сделает ничего, что может нам навредить. — Только будь осторожен. — Я всегда осторожен, — самодовольная ухмылка расползается по его физиономии. — А знаешь, я, наверное, начну сегодня. Посидишь один пару часов? Может, даже пожрать принесу. Готов поспорить, у Ари завалялось немного бабла, она иногда барыжит куревом. — Откуда она вообще всё это берёт? — интересуюсь я, выуживая из пачки сигарету. — Её родичи промышляют нелегальной торговлей. Контрафактный алкоголь, дешёвое курево, поддельные шмотки известных брендов. — Родители? — интерес усиливается, не могу игнорировать возможность узнать больше о его друзьях. — Неа, какие-то дальние родственники, седьмая вода на киселе. Она сирота. Как и я. Хмыкаю и затягиваюсь, отмечая, что это у меня выходит всё естественнее. — Баблом они её не особенно балуют, — продолжает Дадли, — но сигарет и бухла исправно подкидывают в качестве благодарности за полезные советы. — Интуиция? — Ага, — он кивает, с какой-то не слишком понятной мне гордостью. — Не раз помогала им выпутываться из сомнительных ситуаций. — И тебе? Отрицательно качает головой. — По правде сказать, не так уж и часто мы промышляем чем-то… совсем уж сомнительным. Я же не дурак, хорошо понимаю, что мы не в том возрасте, чтобы выколачивать из малолеток карманное бабло, сейчас за такое можно и загреметь. Значит, помнит своё бурное прошлое. Похвально. Усмехаюсь. Он смущается и отводит взгляд. — Не рассказывай им, ладно? Стас, может, и знает чего, но он не из болтливых. — Твой друг реально умеет читать мысли? — и вновь я цепляюсь за возможность получить интересующую меня информацию. — Не всегда и не у всех, но частенько бывает, да. — Так чем вы всё-таки занимаетесь? — внимательно смотрю на Дадли сквозь сигаретный дым, расползающийся по кухне. — По большей части мелким шантажом, — он снова смущается. — Я выбираю жертву, Стас вынюхивает, Ари даёт добро на шантаж... ну или не даёт. — А Диего? — Группа поддержки. Ты даже не представляешь, насколько он может быть жутким. Я-то как раз представляю. Меня передёргивает, никак не могу отделаться от страха перед оборотнями. — Но на самом деле он хороший, — торопливо продолжает Дадли. — Не знаю, что там у тебя за тёрки с обормотами твоего мира были, но Диего и остальные — милейшие люди. — Ты видел и других? — Его семью, — Дадли мягко улыбается, словно вспоминает что-то приятное. — Диего познакомил нас, хоть и не со всеми. Представляешь, у него восемь братьев, три сестры и штук десять тёть и дядь. Про кузин и кузенов вообще молчу. Со всеми прям я, конечно, не знаком… но и того, что видел, достаточно, чтобы делать выводы. Вот это размах! Отойдя от шока, интересуюсь: — Они все оборотни? — Да, это наследственное. Но давай не будем о них, неловко себя чувствую, обсуждая кого-то из ребят за глаза. Если что-то интересует, спрашивай у них сам. Диего точно ответит, он вообще любит поболтать. — Спасибо, я учту. А об оборотнях в целом ты можешь мне рассказать? — Ну приехали, — Дадли смеётся. — Простой смертный рассказывает великому Гарри Поттеру о магии. Теперь уже смущаюсь я. — Ладно, как-нибудь в другой раз… или правда у Диего спрошу, — возвращаюсь к куда более интересующему меня вопросу: — И что, только шантажом промышляете? — Ну почему, — Дадли морщится, словно эта тема ему неприятна. — Бывает иногда действуем и более... грязно. Наш университет один из лучших в своей области, с нами учится немало богатеньких подонков, считающих, что все им обязаны и вообще пыль под их ногами. Так называемая золотая молодёжь, — в его голосе слышится презрение. Я смотрю на него удивлённо, никак не укладывается у меня в голове, что этот Дадли и Дадли, терроризировавший с дружками всю округу в детстве — один человек. — Я знаю, о чём ты думаешь, — он встречает мой взгляд уверенно, немного угрюмо. — Но мы тогда были детьми... пусть это меня и не оправдывает. А эти подонки — уже взрослые люди. И то, чем они занимаются, когда никто не видит... — Их личное дело, разве нет? — ловлю себя на том, что действительно верю в это. — Если только это не касается и не коснётся в будущем тех, кто мне дорог. Вот оно что. Ну тут я с ним согласен. Запоздало приходит осознание, что прошлый «я» с нами бы точно не согласился, он был тем ещё моралистом. Забавно, я уже начинаю разделять себя нынешнего и себя прошлого. Неужели мы настолько разные? — Один такой едва не трахнул Ари в начале учебного года, — продолжает Дадли. — Мы тогда здорово набрались на вечеринке. С тех пор по совсем уж сомнительным притонам не шляемся, а его потом подкараулили в тёмном переулке. Это ведь не единичный случай был, в универе немало девчонок, которые по пьяни творят всякую дичь, а потом оказывается, что они «не готовы заходить так далеко», только вот не всех это останавливает. Этого мудака и его дружков никогда не останавливало, так что мы их немного проучили, ну и бабла заодно подрезали неплохо. Я морщусь. Одно дело шантаж, особенно если есть за что, и совсем другое — откровенный разбой. Даже если есть за что. Впрочем... если кто-то попытался бы склонить к сексу ту же Герми против её воли... вне всяких сомнений я бы не медлил. Да и деньги, по правде сказать, не пахнут. Наверное. Чёрт, неужели я действительно так считаю? Наверное, это тоже стоит обсудить со Снейпом. — Так почему ты прогуливаешь учёбу? — спрашиваю я, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. — Говорю же, у нас всё схвачено, — Дадли довольно лыбится, затягивается и продолжает: — Мы можем ходить на лекции, можем не ходить, можем проваливать экзамены, грубить преподам, приходить в универ бухими, бухать там... Это всё обычное дело для мажоров, только мы, в отличие от них, за… дополнительные привилегии не платим. — Шантаж? — я понимающе усмехаюсь. — Именно, — он явно доволен тем, что я не осуждаю их методы. — Ладно, продолжим после, — тушит сигарету и поднимается на ноги. — Как приставка включается, думаю, разберёшься. Диски под телеком в тумбочке, там же валяется немного кассет для видика, а в шкафу есть какие-то книги. Не заскучаешь, в общем. Я пошёл, вернусь через пару часов. И он уходит, оставляя меня в одиночестве. И это одиночество начинает напрягать уже с первых минут, стоит мне затушить свой окурок во вновь переполненной банке-пепельнице. Поднимаюсь и тащусь в спальню тире гостиную. Хотя, наверное, сейчас скорее игровую комнату — подумываю скоротать это время за видеоиграми. Однако вместо дисков моё внимание привлекают видеокассеты с яркими обложками. «Немного» в понимании Дадли кассет занимает аж две полки из трёх. Нахожу среди них и кино для взрослых. Непристойная обложка отчего-то вызывает у меня странное чувство. Откладываю кассету и пытаюсь сосредоточиться на нём. В памяти всплывают смутные воспоминания, но я не могу толком уцепиться ни за одно из них, они вспыхивают и сразу гаснут. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем мне всё же удаётся практически полностью собрать одно такое воспоминание из мелких кусочков. Дадли с друзьями закрылись в спальне Дурслей и смотрят видик, я подглядываю в замочную скважину. Происходящее на экране видно плохо, но зато слышно просто отлично. Непристойные звуки сопровождаются одобрительным гулом голосов приятелей Дадли и его едкими комментариями. Смеюсь. Маленькие извращенцы, нам же тогда по десять было, я даже вспомнил этот день — неделя до дня рождения Дадли. Интересно, а сам Дадли помнит этот эпизод? Но мысли возвращаются к более насущному вопросу — сколько ещё таких воспоминаний зарыто в глубинах моего подсознания? А главное, кто именно их туда зарыл? Не сказать, что эти вопросы не дают мне покоя, но я действительно хочу узнать ответы на них. Вздыхаю и вытаскиваю из тумбочки первую попавшуюся кассету. Судя по обложке — какая-то комедия. Сойдёт. Играть мне почему-то больше не хочется. Может, удастся подремать под бубнёж телевизора. С видеоплеером разбираюсь достаточно быстро, включаю фильм и устраиваюсь на кровати. Прошлая ночь — не сказать что совсем бессонная, но полная какой-то тревоги — даёт о себе знать, и я вырубаюсь ещё в самом начале фильма. *** Вернувшийся Дадли не стал будить меня сразу — честь ему и хвала, — а сначала заварил где-то реквизированную подозрительную лапшу быстрого приготовления. Мы умяли на двоих три пачки, а оставшееся доедали на завтрак вместо каши. Хотя, признаться, я как-то за эти два дня к его овсянке уже привык, да и пачка лапши на двоих — это как-то совсем уж несерьёзно. О своих вчерашних делах Дадли мне ничего не рассказал, а сам я не спрашивал, рассудив, что будет лучше, если важной информации по этой теме в моей голове Снейп в случае чего не найдёт. Впрочем, не думаю, что его это остановит, если он… А что, собственно, если? Не знаю. Сразу после завтрака Дадли умотал куда-то по своим делам, пообещав вернуться часа через два, а я выкурил успокоительную сигаретку, помыл посуду и направился к Снейпу. Он встретил меня в своём собственном облике. Сначала я почему-то обрадовался этому, мне было приятно видеть его унылую и какую-то помято-сонную физиономию, но потом подумалось, что в обличие старикашки его мимика, должно быть, куда богаче, чем в его собственном. — Я не знаю, как ты воспримешь мой рассказ… — начинает Снейп, когда мы устраиваемся на его кухне, совсем не похожей на нашу. — Ты — настоящий, а не тот, кого мы делали из тебя все эти годы. Относительно него у меня как раз особых иллюзий нет, — он замолкает ненадолго, словно собирается с мыслями. — Рассказать тебе правду и помочь адаптироваться — это всё, что я могу сделать в качестве благодарности и извинений. И я понимаю, насколько это мизерная, даже ничтожная плата. Я ошеломлённо пялюсь в нетронутую кружку с кофе, которую он поставил передо мной вместе с ополовиненной пачкой печенья. Такого Снейпа я раньше не знал. Всплывает мысль, что и этот разговор тоже может быть спланирован Дамблдором. Я не тороплюсь гнать её прочь, но пока отправляю в дальний угол сознания. Посмотрим, что скажет Снейп, а потом уже… — Продолжайте, — прошу я, поднимая взгляд и наблюдая за тем, как он отхлёбывает из своей кружки. Полагаю, это весь его завтрак. Отчего-то хочется предложить ему овсянки. — Начать, наверное, стоит с того, что всю твою жизнь… и половину своей я был тебе нянькой по настоянию Альбуса. О как. Это интересно. Но не могу сказать, что я удивлён. И даже вроде бы пока не злюсь. Хорошее начало, продуманное… нейтральное. — Как ты возможно уже начал замечать, твои воспоминания… — он нерешительно замолкает. И в этот момент мне почему-то совсем не верится, что этот разговор спланирован. Снейпом — возможно, но вряд ли Дамблдором. — Некоторые очевидно фальшивые, некоторые отсутствуют, — помогаю ему я, так как сам он продолжать не торопится. Снейп вздрагивает и кивает. — Всё это тоже моя работа, — признаётся он со странной смесью сожаления и стыда в голосе. Впрочем, может, я просто слышу то, что хочу услышать. Пытаясь сосредоточиться на разговоре, произношу как можно более равнодушно: — Я догадался, — это не ложь, собранное вчера по кусочкам воспоминание действительно натолкнуло меня на такую мысль. — А можно поинтересоваться, по какому принципу вы стирали мне воспоминания? — Чтобы не осталось ничего лишнего, — видно, что эти слова даются ему нелегко. Понятно. Только то, что одобрено куриным Орденом и Дамблдором лично. Видимо поэтому в моей голове не осталось ни единого нетронутого непотребного воспоминания. Ни одного за столько лет жизни! Герои не занимаются сексом, герои о сексе даже не думают. И эта мысль что-то сдвигает в моей голове, заставляет меня истерично расхохотаться. Снейп терпеливо ждёт, пока я отсмеюсь. — Простите, сэр, — каюсь. — Кажется, во мне сейчас просыпается всё самое низменное и нелепое. Он кивает и с видимым облегчением говорит: — Это нормально, так и должно быть. Я вздыхаю, закрываю глаза и запрокидываю голову на спинку совершенно нового дивана. Приходит неуместная мысль, что если я немного поколдую над нашим, а потом поменяю их местами, может, никто и не заметит разницы. И я снова смеюсь. — Сэр, мои родители действительно были простыми мошенниками? — не могу не задать этот вопрос. Сейчас мне почему-то упорно кажется, что я настроен бодрым маршем идти по их стопам. — Можно сказать и так, — Снейп не спорит, но по голосу слышно, что очень хотел бы. — К сожалению, я не могу рассказать тебе о них ничего, кроме сухих фактов, но эти факты, на мой взгляд, несколько… неприглядны. А я внезапно понимаю, что на мой взгляд — нет. После того, что с моей жизнью сделал Альбус Дамблдор, вряд ли я посчитаю неприглядной деятельность моих родителей, чем бы они там ни занимались. Или деятельность компании Дадли. Или… или действия самого Дамблдора. Удивлённо раскрываю рот. Не для того, чтобы сказать что-то осмысленное, а просто чтобы выругаться, но вовремя прикусываю язык. Однако… как, мать его, я вообще докатился до этой мысли?! И самое главное — она не кажется мне такой уж неправильной. Дамблдор делал то, что считал нужным, а что там стало с пострадавшей стороной в моём лице — это проблемы исключительно этой самой пострадавшей стороны. Пусть и в моём лице. Всё. Не больше, не меньше. Не в этом ли заключается очередной его план? Заставить меня самостоятельно прийти к этому выводу. Не потому ли Снейп сейчас сидит передо мной и так внимательно на меня смотрит? Трясу головой. Ещё немного и один дьявол знает, до чего я додумаюсь. Наверное, уверую во всемирный заговор, плоскую землю и существование бога. Такое себе. Вздыхаю и признаюсь: — Я вам не верю, сэр, ни единому вашему слову. Не могу поверить и всё тут. Но это не значит, что я не хочу продолжать наш разговор. Он смотрит на меня удивлённо и как-то хмуро. — Не поймите меня неправильно, — я пытаюсь объяснить, полагая, что высказался слишком уж сумбурно и не особенно понятно. — Я понимаю, что вы, скорее всего, говорите правду… по крайней мере, ту часть про… ну, вот это вот всё, но… — замолкаю, окончательно запутавшись. — Возможно, было бы лучше, если бы я заглянул в твои мысли? — неуверенно, будто бы с опаской спрашивает он. — Я действительно не понимаю, что ты хочешь сказать. Точнее думаю, что понимаю, но опираться только на свои подозрения не могу, это глупо. Мне совершенно не хочется разрешать ему лезть в мою голову. Почему? Не знаю. Я ведь даже не исключаю того, что он, быть может, в эту самую секунду читает мои мысли. Что вообще я знаю о легилименции? — Сэр, вы расскажете мне о легилименции? Снейп растерянно хлопает глазами, потом словно приходит к какому-то выводу и кивает. — Да, наверное, будет лучше, если ты поймёшь, как в действительности работает эта магия. Но принимая во внимание твоё недоверие ко мне… думаю, я лучше достану для тебя нужные книги. Тебе ведь известно заклинание, с помощью которого можно удостовериться в их подлинности? Я отрицательно мотаю головой. — Боюсь, что нет. Подозреваю, что мне вообще мало чего известно о магии. На его лице раскаяние, настоящее или фальшивое — не знаю, но мне приятно. — Боюсь, вам придётся достать для меня очень много книг по самым разным разделам магии, — говорю вроде как шутливо, но стараюсь смотреть серьёзно. — Так сказать, в качестве благодарности… и извинений. Наверняка Снейп тот ещё знаток человеческих лиц и эмоций. Надеюсь, намёк он поймёт, не хочется мне переходить к более явному шантажу. Да и чем я вообще могу его шантажировать? — Хорошо, — он и не думает спорить. — Это самое малое, что я могу для тебя сделать. — Самое малое — это правда, — напоминаю ему я. — Сдаётся мне, вы ещё не всё важное рассказали. Снейп снова кивает и раскаяние на его лице сменяется сосредоточенностью. — Думаю, ты уже понял, что с твоими воспоминаниями о битве за Хогвартс что-то не так. Я чувствую, что моя физиономия удивлённо вытягивается. Честно говоря, не понял. Я об этом как-то вообще не думал. И Снейп явно видит это на моём лице. — На самом деле никакой битвы и не было, — говорит он, внимательно наблюдая за моей реакцией. И я проигрываю битву со своей челюстью. Она, фигурально выражаясь, стукается о мою грудь. — А-ау-у-ы… — не желая позориться ещё больше, закрываю рот и затыкаюсь. — Почти всё, что ты… что ты видел в тот день — происходило только в ваших головах. В твоей и его. Там были только вы и наблюдатели. Никаких защитников, никаких нападавших, никаких жертв. Вероятно, он собирается меня добить. — В наших головах… — бормочу я. — В моей и Волдеморта? Моя мыслительная система, пусть и запоздало, но подключается к разговору. Снейп кивает. Интересно, у него шея ещё не устала столько кивать? — Ла-а-адно, — тяну я, стараясь выиграть время, отчего-то мне кажется, что чем больше я молчу, тем тупее считает меня Снейп. — Но как… почему… — Волдеморт был одержим тобой. Одержим Гарри Поттером, по чьей вине, как он думал, прервалось его существование. Даже будучи бесплотным духом, он наблюдал за тобой через образовавшуюся в ту ночь связь. К счастью, Альбус знал, что так будет, он предугадал это… — Так что ж он рождение Волдеморта не предугадал, если такой умный? — я начинаю закипать. — Ну или становление. Он же сам показывал мне всё это дерьмо. Там же, блядь, даже последнему дебилу понятно, кем должен был стать Том Риддл! Снейп морщится, ему явно не нравится переход на нецензурную лексику, но он молчит, тем самым давая мне право продолжать. Однако я уже немного остыл и не хочу продолжать. — Ладно, проехали, — бурчу, — давайте дальше. И… извините. И впервые за всю свою жизнь я вижу, как Снейп улыбается. Не саркастично, не зло и ехидно, а вроде бы очень даже искренне. Знаете, как взрослые обычно улыбаются своим нашкодившим отпрыскам. Как Петуния и Вернон улыбались Дадли, Молли и Артур близнецам… как никто и никогда не улыбался мне. Дамблдор не в счёт, его всепрощающие улыбки были насквозь фальшивыми, я больше не могу воспринимать их всерьёз. Как и улыбки Молли Уизли. Как и… Трясу головой, отгоняя несвоевременное сожаление. Потом пострадаю, сейчас меня должно занимать другое. — Это не оправдывает Альбуса, — говорит Снейп, заметив, что я выехал из царства своих фантазий, — не оправдывает меня и остальных, но план действительно сработал. Когда пришло время... Волдеморт попал в ловушку. К этому времени он обезумел окончательно и уже не отличал правды от вымысла, тебе оставалось лишь убить его. — Не слишком ли сложный план? Снейп пожимает плечами, видно, что он не привык ставить под сомнения планы Дамблдора. Ну или делает вид, что не привык. Кто знает, что там у него в голове. А ведь я с удовольствием поковырялся бы у него в мозгах, вот только… — Сэр, а все те ваши воспоминания, что я видел… они настоящие? Он отводит взгляд и нехотя отвечает: — Нет. Ты видел только то, что должен был увидеть. Так я и знал! Ну и как мне ему верить, если он даже собственные воспоминания подделывает? Хм… — А всё то, что мне показывал Дамблдор? О Томе Риддле и вообще. — Я недостаточно хорошо знаком с этой частью плана Альбуса, но допускаю, что некоторые из тех воспоминаний были настоящими, — в его голосе слышится облегчение, словно говорить о косяках Дамблдора ему проще, чем о своих собственных. Очень зря, я всё равно не верю. Ну разве что немного. Вздыхаю, окончательно запутываясь в этих «верю», «не верю», «верю, но не очень» и так далее. Как же сложно быть мной. — А якобы присланные мне Волдемортом видения? — Отчасти это его рук дело. Тёмный лорд последние годы своей… жизни, если можно так выразиться, пребывал в своих фантазиях, в своей реальности, имевшей столько же общего с настоящей… — Сколько моя, — не особо вежливо перебиваю его я. — Если он видел и знал всё, что знал я… дьявол! Да он в любой момент мог растоптать меня. Неужели не было другого выхода? Почему Дамблдор сам его не уничтожил? Зачем эти игры?! — Крестражи тоже были настоящими, — осторожно говорит Снейп, старательно избегая моего рассерженного взгляда. — К тому же Тёмный лорд любил… как ты сказал — игры, он с удовольствием участвовал в них, даже не понимая, что играет по чужим правилам. Орден легко выводил из строя его людей, заменяя их нашими. В конечном итоге, у Тёмного лорда никого не осталось, но убить его должен был именно ты, а перед этим нужно было найти и уничтожить осколки его души. Однако Дамблдор в какой-то момент посчитал, что мы немного перестарались с… твоим воспитанием, что тебе не хватило бы решимости на убийство. — Поэтому все эти «жертвы»? И эта «битва»... которой не было? — я начинаю понимать. — Да, — просто отвечает Снейп. — И поиск, — он выделяет это словно интонацией, словно ставит мысленные кавычки, — крестражей. У Альбуса всё было под контролем, мы вели вас от крестража к крестражу, при необходимости готовые вмешаться в любой момент. И мне не хватает духу даже мысленно обвинить его во лжи, таким потерянным он выглядит. Впрочем… Я вздыхаю. Хреново быть мной. Как же сильно мне хочется залезть в его голову. — А зачем эти фальшивые занятия окклюменцией? — задаюсь я новым вопросом. — Просто чтобы поиздеваться надо мной? Если Волдеморт шлялся ко мне в разум как к себе домой всю мою жизнь… — я замолкаю, понимая, что чего-то явно не понимаю. То ли план Дамблдора учитывал далеко не всё, то ли я слишком глуп, чтобы вот так быстро осознать всю его гениальность. — Тёмный лорд должен был считать, что у нас получилось. — Получилось… — тупо повторяю я, потом перевожу недоумённый взгляд на своего собеседника. — Получилось что? Доломать мою защиту? — Создать её, — терпеливо поясняет Снейп, не спеша обвинять меня в тупости. Наверняка потому что понимает — я и сам неплохо с этим справляюсь. — Заставить Тёмного Лорда думать, что он потерял доступ к твоим мыслям и мог лишь присылать тебе фальшивые видения время от времени, — между тем продолжает пояснять Снейп. — На тот момент связь между вами начала приносить больше вреда, чем пользы, Альбус решил её перекрыть. — Ладно, — трясу головой, — мне нужно это обдумать, иначе я загремлю в магловское Мунго со съехавшей крышей. Какова роль моих друзей? — перехожу к действительно важному. — Они участвовали в этом дерьме? — Не по своей воле, полагаю. Этот ответ меня не устраивает. Хмуро смотрю на Снейпа, он вздыхает и поясняет: — Детей в план никто не посвящал, но их действия Альбус тоже контролировал. Я был исключительно твоей нянькой, так что не знаю, кто и как работал с ними. — Сам Дамблдор? По правде сказать, мне без разницы кто это был, бесит сам факт. — Вряд ли, — Снейп качает головой. — Работая с чужим разумом, ты должен быть готов, что в любой момент что-то может пойти не так. Альбус ни за что не стал бы рисковать собой. — Но ведь кроме вас двоих в школе больше не было легилиментов, — не особенно уверенно говорю я. Снейп усмехается, как-то, на мой взгляд, слишком уныло. — Магия разума не настолько редкая штука в магическом мире. По сути, это просто одно из направлений и не самое сложное. На самом деле… этим вообще никого не удивишь, разве что маглорождённых. Да что же, блядь, такое?! Я вообще хоть что-то о магическом мире знаю? — Полагаю, тебе придётся очень долго восполнять пробелы в твоём образовании, — говорит Снейп с печальной улыбкой. — Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь… но ты должен пообещать мне, что я не пожалею об этом. — Обещаю, — ложь слетает с языка слишком легко. Не знаю, распознал он её или нет, но недоверия на его лице я не вижу. — Что ещё мне нужно знать? — Признаться, — Снейп медлит, выглядит до крайности неуверенным, — я подготовил целую речь на двадцати листах мелким почерком, но… — он рассеянно замолкает. Вновь не могу отделаться от подозрения, что это всё очередная игра Дамблдора. — Что мне сейчас, по-вашему, стоит делать и чего делать не стоит? — Не пытайся встретиться с бывшими друзьями, — не раздумывая, отвечает он. — И в мыслях не было, — снова ложь. И в этот раз она даже не оставляет после себя послевкусия лжи. Забавно. — Старайся не мелькать в компании мистера Дурсля там, где вас может увидеть кто-то из волшебников. В том числе и у твоих бывших родственников. — Принято, — я медлю. — Почему вы решили, что… — никак не могу сформулировать свой вопрос, он вертится в голове, но на язык не ложится. — Почему вы дали мне адрес Дадли? — Я предположил, что он уже перерос детскую зависть и обиду. — Предположили? — это отчего-то кажется мне очень важным. — Но не проверяли? — Ты же не думаешь, что я лезу в голову к каждому встречному? — Снейп закатывает глаза, на мгновение становясь похожим на себя прошлого. — Ну разве что только чуть-чуть. Нервно смеюсь. — Когда я в прошлом году сказал ему, что ты, возможно, захочешь связаться с ним, он обрадовался. Этого мне было более чем достаточно, чтобы делать выводы. Не хватало ещё ковыряться в головах озабоченных подростков. — Моей головы хватило, да? — не могу удержаться от колкости. Он снова закатывает глаза. — В остальном полный карт-бланш? — немного устыдившись своего ребячества, возвращаюсь к важному. — М? — Снейп непонимающе смотрит на меня. Поясняю свой вопрос: — Есть ещё что-то, чего я не должен делать? В этот раз Снейп думает долго. — Просто постарайся вести себя благоразумно и не делай ничего, чего я бы не сделал, — наконец выдаёт он. — Принято, — я весело улыбаюсь. Не знаю почему, но моё настроение стремительно улучшается. Мне даже не хочется думать о том, что это тоже может быть делом рук Снейпа. — Ты меня удивил… — теперь уже медлит он. — Поттер. — Эммет, сэр, — поправляю его я, а потом интересуюсь с чуть заискивающей улыбкой: — Можно я буду называть вас по имени? Глаза Снейпа округляются, словно он ожидал чего угодно, но только не этого. После недолгого размышления он неуверенно кивает. — Спасибо! — наверное, чуть более радостно, чем стоило бы, восклицаю я. Несмотря на всю мою наглость, мне почему-то сложно выдавить из себя это «Северус». Думаю, сначала нужно потренироваться. Поднимаюсь на ноги. — Если вы больше не хотите мне ничего сказать… — выжидающе смотрю на него. Он отрицательно качает головой, а с его лица всё никак не сходит выражение полного офигевания. Хорошо так приложило мужика, качественно. Впрочем, я и сам себе удивляюсь. Как-то всё… я не знаю, странно, что ли. А может, так и должно быть? Мне пока ещё сложно судить о своих чувствах и поступках с точки зрения нового себя. А с точки зрения Гарри Поттера я и сам не хочу, мы с ним слишком разные. — Приходи завтра в то же время, — кидает мне вслед Снейп. — Сегодня я постараюсь найти нужные книги. — Обязательно. Закрывая дверь его квартиры, чувствую, что моё прошлое окончательно рассыпается, словно карточный домик. Я пока ещё не уверен, собираюсь ли его восстанавливать, но если да, то стоит приготовить как можно больше клея.