Новое начало

Всю пятницу после разговора со Снейпом я по большей части пребывал в себе, то и дело вспоминая, что не спросил у него… о чёртовой уйме вещей! Они, одна за другой, приходили мне в голову, а я старался запомнить их на будущее. Дадли вернулся значительно позже, чем обещал, но очень довольный и с ещё тремя пачками подозрительной лапши, так что за опоздание я его быстро простил. Знаете, это так забавно. Ну… не то, что несчастная пачка условно-съедобной лапши заставляла меня радоваться жизни, нет. Точнее не совсем это. Я находил забавной саму ситуацию в целом. Наверное, как-то так в детстве я и представлял себе свою самостоятельную жизнь. Полуголодную, но весёлую и без осточертевших родственничков. Сейчас, правда, рядом со мной находился Дадли — такое мне даже в страшных снах в детстве не снилось, — но я не жалуюсь. Не знаю, как бы я перенёс это всё, если бы остался совсем один. Разговора со Снейпом в субботу не получилось. Он прямо с порога сгрузил мне в руки огромную стопку книг — к счастью, предварительно уменьшив их вес заклинанием, — и с чувством выполненного долга выставил меня за дверь, буркнув на прощание, что сегодня у него совершенно нет времени точить со мной лясы, быть может завтра или в понедельник. Я немного расстроился, ведь подготовил длиннющий список вопросов, не на двадцати листах мелким почерком, конечно, но около того. Впрочем, стоило мне вернуться домой и разобрать книги, все вопросы быстро выветрились у меня из головы. Дадли к этому времени уже сбежал в качалку, не смог отказать трезвонившему всё утро Диего. Весь день и всю ночь с субботы на воскресенье я провёл за чтением. Чего только не было в «дляначальном» списке Снейпа, начиная с довольно-таки серьёзных на вид пособий по магии разума, заканчивая тонкими книжонками с бытовыми чарами для домохозяек. К утру у меня перед глазами всё плыло, но оно того определённо стоило. А самое главное, спасибо «бытовым» чарам, всё прочитанное накрепко отпечаталось у меня в мозгах. И почему нам не показывали эти чары в Хогвартсе? Наверное, потому что я нашел их в пособии по магии разума. Благодаря тем же пособиям я очень быстро уяснил, что невозможно копаться в мозгах жертвы так, чтобы она это не просекла. Считывать незаметно сиюминутные мысли — да, но не более того. Если, конечно, жертва находится в сознании, если нет — то полная свобода. Вероятно, после каждого вмешательства в мой разум Снейпу приходилось ещё и корректировать мои воспоминания о самом факте вмешательства. Из книги по бытовым чарам — Снейп любезно вложил закладку меж нужных страниц, — я узнал то самое заклинание, позволявшее проверять книги на подлинность, а также выявлять факт внесения каких-либо изменений. Это всё в сумме немного притупило мои подозрения относительно Снейпа, но… но нет, я определённо уже начинал становиться параноиком. Бытовые чары захватили меня даже сильнее, чем магия разума. Пока Дадли дрых, я успел приготовить овсянку заклинанием и «перемыть» вообще всю посуду на кухне, даже те сковородки, которые, как мне казалось ранее, уже никогда не покажут своего истинного цвета. Ещё я подремонтировал диван, трансфигурировал стеклянную банку в шикарную пепельницу, вернул пожелтевшему от сигаретного дыма потолку его истинный цвет, отдраил пол, по которому, честно говоря, уже и ходить-то было страшно — носки липли к поверхности. Ну и всякое другое по мелочи. И знаете, что после этого всего первым делом спрашивает у меня Дадли, вплывая на кухню с помятой после сна физиономией? — Ты что-то делаешь со своей внешностью? — он всё-таки окидывает помещение задумчивым взглядом, после чего таким же взглядом ещё с мгновение сверлит меня и добавляет: — Ты вообще не ложился, что ли? Я открываю рот, закрываю, вздыхаю… и тут до меня доходит смысл его первого вопроса. — С внешностью? — Глянь сам. Мы идём в прихожую, где я долго рассматриваю своё отражение в зеркале. Изменения вроде бы и незначительные, но глаза и волосы определённо чуток поменяли цвет. Особенно глаза. Если в первый день весны они были серо-голубыми, то сейчас стали просто серыми. Волосы — всё ещё соломенные, но теперь немного отдают в рыжину. Да и физиономия в целом словно бы схуднула. Не сказать, что до этого я выглядел пухляшом, и всё же сдувшееся лицо на фоне всё такой же тщедушной тушки теперь смотрится куда более естественно, чем раньше. И нос вроде как аккуратнее стал, мне даже кажется, что он немного изменил форму. Я прилипаю к зеркалу этим самым носом, сзади раздаётся смех Дадли. — Я, конечно, ни на что не намекаю, Эм, но ты в курсе, что внешность младенцев здорово меняется в первые годы жизни? Поворачиваюсь к нему. — Что-то такое слышал, но мне так-то уже годков много для этого. Дадли пожимает плечами. А я, продолжая размышлять об этих странных метаморфозах, спрашиваю: — Как думаешь, тянет на повод наведаться к Снейпу? — Тянет на то, что ты в него влюбился, если тебя так тянет к нему наведаться по выдуманному поводу. Он хохочет, обходит меня, всовывает мощные лапищи в раздолбанные тапки и выходит на лестничную площадку. — И что в этом такого? — кричу я ему в след. — Может, мне нравятся мужчины постарше. И тоже смеюсь. Не столько над нашими сомнительными шуточками, сколько над самой ситуацией. Как-то всё... мило, по-семейному. И это сокращение — «Эм», я не сразу обратил внимание, но... мне определённо нравится. Пусть будет Эм. Возвращается Дадли быстро, я всё ещё кручусь перед зеркалом, выискивая в себе и другие изменения. — Возрадуемся же, дети мои, ибо пресвятой Вернон Дурсль снизошёл на нас своей благодатью и наконец-то, блядь, прислал нам свою скромную подать, — Дадли, явно пребывая в отличном настроении, трясёт у меня перед носом конвертом. — И проживём мы ещё недели две, ну или полторы, если не на хлебе и воде, ну или одну, если совсем уж хорошо. Окончание его тирады, которую он декламирует на одном дыхании, я уже не слушаю, так как самым бессовестным образом ржу. Мы возвращаемся на кухню. По дороге я думаю о том, что деньги — это хорошо. Деньги нам определённо нужны. И лично мне деньги нужны, причём немалые. Значит, придётся... придётся подбить Дадли на что-то сомнительное. Вряд ли он будет против. И для чего-то сомнительного мне не помешает вторая волшебная палочка, а лучше две. Или три. Это жадность, да? Да. Но это не отменяет того, что мне нужны деньги. — Эй, большой Дэ, одолжишь бабла? Я решаю для начала не сообщать, зачем именно оно мне нужно. Хочу проверить его, что ли. — Ну или пару дней, — он быстренько сворачивает свои разглагольствования и с явным сожалением смотрит на конверт в своей руке. — Ты хоть расскажешь, зачем тебе деньги? Раз уж «жить долго и счастливо последующие две недели» отменяется. Я понимаю, что он согласен, поэтому честно признаюсь: — Мне нужно купить запасную волшебную палочку, не могу же я со своей нынешней участвовать в ваших сомнительных делишках. Дадли неверяще таращится на меня. — Так ты согласен? — уточняет он. — И никаких угрызений совести и вот этого всего? — Ну, во-первых, я хочу себе коммуникатор как у тебя, — начинаю загибать пальцы на левой руке. — Во-вторых, мне в будущем понадобятся как минимум две новые волшебные палочки. И одежду сменить, не могу же я в твоей ходить. Может, даже свою собственную квартиру сниму... — Эй, а это ещё зачем? — Дадли насупливается. — Если уж тебе так хочется тратить деньги — можешь платить за эту. Уверен, отец будет счастлив, он сейчас на мели, а мне ещё учиться и учиться. — Ну ладно, — легко соглашаюсь я. По правде сказать, съезжать от него мне не хочется, меня устраивает всё, включая одну на двоих кровать. По крайней мере, есть кому меня будить, когда снятся кошмары. — В общем, я тебя понял, — вновь повеселев, говорит Дадли. — Тогда идём обналичивать чек, а потом ты за палочкой? Я не успеваю ответить — пиликает его коммуникатор. — Привет, Ари, — произносит он в трубку, мельком глянув на экран. — А... что? Э-э-э... ну-у-у... ладно. Тут это… Ари говорит, цитирую, «что бы он там не задумал, пусть даже и не думает». — Сегодня или вообще? — деловито уточняю я. Дадли убирает трубку от уха, тыкает в какую-то кнопочку, кладёт коммуникатор на стол и повторяет мой вопрос. — Сегодня, — после недолгого молчания отвечает трубка голосом Арьи. — Сейчас. В первой половине дня, — она снова замолкает на мгновение, но потом продолжает: — И во второй, наверное. Короче, сиди дома. — А завтра? — немного разочарованно спрашиваю я. Арья молчит чуть дольше. — А завтра я позвоню, сейчас ничего не могу сказать, не знаю. — А вообще? — снова уточняю я. — Не знаю, — повторяет она и бросает трубку. — Забавно, — произносит Дадли, захлопывая крышку коммуникатора. — Она обычно чувствует только своих. — Ну, значит, теперь и я в их числе, — эта мысль отчего-то меня очень греет, и я улыбаюсь как идиот. — Так что, в банк со мной не пойдёшь? — Дадли снова смотрит на конверт. — Неа, — для верности качаю головой, — я ж не дурак. Если ты говоришь, что она чувствует, значит, мне следует прислушиваться к её словам. Посижу дома сегодня. Он кивает. — Удивительно, как с вашими просто. Прикинь, сколько мне пришлось бы объяснять обычному человеку, что Ари нужно слушать. Проще, наверное, разок по куполу дать и уложить отдыхать в уголок на время. — А что бывали прецеденты? Дадли морщится. — Она как-то хотела дать совет моему отцу, от которого зависело и моё личное благосостояние. Я передал, он не послушал. После этого предкам пришлось вполовину урезать моё содержание, потому что отец здорово попал на бабло, — невесело усмехается. — Не на ту лошадку ставку сделал? — Вроде того. Ладно, не будем о грустном. У меня есть пара жертв на примете, я не планировал пока к ним лезть, только информацию собирал. Они те ещё отморозки, но и бабла у них много. Только действовать придётся жёстко, с шантажом туда лучше не соваться, даже с разовым. Откопают... и закопают. Ты как, готов сразу с места в карьер? — Посмотрим, — нейтрально говорю я. Почему-то его слова совсем не пугают меня. То ли чувство самосохранения отвалилось вместе с личиной Поттера, то ли... да, наверное, я просто ощущаю своё превосходство над маглами. Не это ли чувствовал Волдеморт, становясь на тропинку зла? Но я ведь не он. Надеюсь, что не он. — Мне нужно составить план с учётом твоих способностей, — Дадли словно бы разговаривает сам с собой, настолько погружённым в свои мысли он выглядит. — А значит, я должен знать как можно больше о ваших. Стучу по обложке ближайшей книжонки, привлекая его внимание. — Вон, можешь почитать. Только… — я замолкаю, мне в голову приходит запоздалая мысль, вызывающая неприятный холодок в груди. — Нам ведь нельзя применять магию в присутствии маглов, — обеспокоенно оглядываю отдраенную кухню. — Но письмо счастья вроде бы в этот раз не прислали. То ли дело в том, что Дадли спал, то ли после войны министерство так и не восстановило работу соответствующих органов, кто-то же должен был писать эти письма. Мысли в моей голове путаются, я вспоминаю различные эпизоды из своей жизни и пытаюсь соотнести одни с другими, но получается плохо. Кажется, это верный признак изменения воспоминаний, о которых я читал в одной из книг по ментальной магии. — Попроси у Снейпа что-нибудь про магическое законодательство, — советует Дадли, с интересом утыкаясь в «Бытовые чары для хорошей домохозяйки». — Это всё чертовски интересно, я даже не думал… — он листает книгу. — Чёрт, как же круто, наверное, быть волшебником! Некоторое время мы молчим. Он увлечённо читает, я же пытаюсь разгрести то дерьмо, что нахуевертили в моей голове за эти годы. Теперь я отлично вижу подозрительные места — если и не все, то очень многие, — но пока ещё понятия не имею, что с этим можно сделать. Наверное, мне стоит отложить баловство и вплотную заняться изучением магии разума. — Ладно, — наконец подаёт голос Дадли, с явным сожалением откладывая книгу в сторону. — Схожу обналичу чек и куплю жратвы, сегодня гульнём. — Давай только без бухла, — я морщусь, нет у меня ни малейшего желания в таком состоянии бухать. — Посмотрим, — и он покидает кухню, захватив с собой начатую пачку сигарет. Сдираю плёнку с новой и прикуриваю от волшебной палочки — забавное заклинание, эффектное, тоже для домохозяек. Наверное, стоит сходить к Снейпу, благо повод есть. Соседняя квартира — это же всё ещё дом? Думаю, да. Интересно, он дома вообще? И действительно ли он обитает там? На первый взгляд ни кухня, ни комната не выглядят обжитыми. Хотя чёрт его знает. Докуриваю и покидаю квартиру, запирая дверь заклинанием. Никакого чувства самосохранения, но что-то говорит мне, что я имею на это право. Вдавливаю кнопку звонка, жду. Ничего. Повторяю несколько раз с тем же успехом. Оглядываюсь, снова вытаскиваю палочку и очень тихо кидаю на дверь отпирающие чары. Ничего. Хотя нет… не успеваю я подавить разочарование, как за дверью раздаются шаги. Спустя четверть минуты она открывается, и я имею удовольствие лицезреть заспанную физиономию Снейпа. — Отдыхаешь? Моё настроение улучшается стремительно. Сегодня я вообще чувствую себя как-то странно, более уверенно в завтрашнем дне, что ли. И более живым. Наверное, потому что не спал всю ночь — не видел во сне презрительного взгляда Рона, не слышал обвинений Герми. Снейп вздыхает, пропуская меня в квартиру. Идём на кухню. — Я только спросить хотел, — наблюдаю за тем, как он ставит чайник, совсем без магии. — Ты никаких изменений во мне не замечаешь? Фамильярный тон даётся мне на удивление легко. Думаю, сегодня я, наверное, даже смогу заставить себя назвать его по имени. Справившись с чайником, Снейп оборачивается ко мне, какое-то время всматривается в моё лицо, после чего кивает. Мне не кажется, что он удивлён. — Как я уже говорил, адаптация после отмены действия ритуала — процесс не быстрый, — усаживается за стол. — Изменения продолжатся ещё какое-то время, и меняться будет не только твоя психика, но и внешность. Так просто? Я чувствую, что немного разочарован. Давлю едва не вырывавшееся «сэр» и произношу: — А расскажи мне про этот ритуал. — Если совсем кратко, то это магическое усыновление. Поттеры просто приняли тебя в семью, дали свою фамилию и новое имя. Эта магия работает и на внешность, она наделяет усыновлённого ребёнка некоторыми чертами родителей. Считается, что так им проще привязаться к нему. — То есть… по сути я не заменил Поттера, а просто стал вторым? — Да. — А с первым Поттером что? — Его приняли в другую семью, так же временно. Летом он вернёт свою истинную внешность. — Погоди... летом? — я чувствую, что голова начинает идти кругом. — А как тогда его... моё... наше отсутствие объяснили Рону и Герми? Какого хрена меня вообще выставили из их жизни, если настоящего Поттера Дамблдор пока не готов предоставить магическому миру? Снейп мнётся. Видно, что ему не хочется отвечать на эти вопросы, ну или он просто не знает — как. — Альбус очень не любит оказываться в ситуациях, ход которых не может просчитать, — наконец говорит он, всё ещё не особенно решительно. — Та-а-ак, — тяну я, судорожно работая мозгами. — Только не говори, что… он что, боится меня? — я вижу ответ в его глазах. — Серьёзно? И что по его мнению я мог бы такого ужасного сделать, если бы он просто рассказал мне всё и дал возможность самому решать как жить дальше? Начал бы качать права? Поднял бы народ на бунт? Как же, бедного мальчика, сироту, использовал добрый дедушка. А может, он не такой уж он добрый — этот дедушка? Я затыкаюсь. Хорошая идея так-то. Но я пока не чувствую в себе ни сил, ни желания бодаться с Дамблдором. Пока. Хотя, быть может, сейчас самое время? Потом оно может быть упущено… — Ты же помнишь о своём обещании? — спрашивает Снейп. Я вздыхаю. Становится немного стыдно, ведь любым неосторожным действием я в первую очередь подставлю его. А он мне поверил, ну или сделал вид, что поверил. — Да не собираюсь я ничего такого делать, просто пытаюсь его понять, — выдавливаю из себя, когда молчание совсем уж затягивается. — Что мешало ему объяснить мне всё, отсыпать бабла и сказать «спасибо тебе, Эммет, живи долго и счастливо, наслаждайся жизнью, ты это заслужил». Вот что я по его мнению должен делать дальше? — Жить в своё удовольствие, как я понимаю, — Снейп смотрит на меня насмешливо, но почему-то эта насмешка сейчас меня совсем не раздражает. — Каким образом? — продолжаю ворчать я. — У меня даже документов магловских нет. — Подразумевалось, что ты останешься в магическом мире, — поясняет он. — Просто забудешь о том, что когда-то был кем-то другим. Альбус считает, что денег из родительского сейфа тебе на первое время хватит, а там… найдёшь себе занятие по душе. Я поднимаю на него взгляд и пытаюсь понять — он действительно не в курсе моего финансового положения или прикидывается? — Ты следил за нами в Косом переулке? — Наблюдал, — даже не считает нужным это скрывать. Как бы так спросить, чтобы он не заподозрил чего. Почему-то мне совсем не хочется рассказывать ему о том, что бабла у меня нет. Как Дамблдор вообще мог не знать об этом? Он же, мать его, величайший стратег, составитель гениальных планов, пожиратель Волдемортов на завтрак. И так прокололся? Не верю. Пытаюсь анализировать своё отношение к Дамблдору, но это чертовски сложно. С одной стороны, он мудак тот ещё, но с другой я прекрасно понимаю его опасения. У меня действительно есть шанс выставить этого старого пидараса в не самом выгодном ему свете. Хотя один я такое не проверну, силёнок не хватит. Но вот если, скажем, мне помогут мои друзья… Обрываю себя на этой мысли и обречённо вздыхаю. Да, я определённо понимаю опасения Дамблдора. Возможно, я даже такой же мудак как и он. Вот только... Дамблдор же об этом не знает. С чего бы ему ожидать от меня подставы? Из-за моих родителей? Типа яблоко от яблони и всё такое? Или я вообще сейчас не о том думаю, и Снейп имел в виду что-то совсем другое? А Снейп тем временем задумчиво смотрит на меня, ожидая, пока я переварю всё. Переваривается с трудом. Наверное, стоит просто уточнить словами через рот, что именно он имел в виду, а не сидеть и надумывать себе какую-то фигню, но… Чёрт, я снова сбился с мысли и скачу с одного на другое. Надо было реально писать список. Меняю тему: — Я сегодня немного поколдовал дома, пока Дадли дрых. Ничего такого. Кухню отдраил, мебель починил… а потом вспомнил про письма счастья, которые получал от министерства в детстве. Их присылают только несовершеннолетним или вообще всем, кто использует магию в присутствии маглов? Он смотрит на меня недоумённо, но очень быстро его взгляд проясняется и в нём снова появляется чувство вины. — Министерство не отслеживает и никогда не отслеживало случаи применения магии перед маглами. Ни детьми, ни взрослыми. У них просто нет такой возможности. Сколько в Англии маглов и сколько магов, сам понимаешь. — Но почему тогда… — я замолкаю, чувствуя себя полнейшим идиотом. — Ну да, это ведь всё одна грандиозная подстава. И дементоры, и надутая тётушка, и Добби, — смотрю на него вопросительно, он кивает. — Получается, я могу колдовать без опасения? — В рамках разумного. Если будешь слишком часто поднимать переполох, то рано или поздно тобой заинтересуется специальный отдел аврората. Ну и если они проверят твою палочку — все твои палочки, — и окажется, что ты промышляешь чем-то незаконным… так и задержали твоих родителей. Упоминание родителей вновь заставляет меня задуматься. Хочу ли я знать о них больше? Вне всяких сомнений. Но готов ли я к этому прямо сейчас? Не уверен. Я ещё… не слишком стабилен, как, наверное, сказал бы Снейп. Ну или как я думаю, что он сказал бы. Дурацкая какая-то привычка думать за других людей, надо бы от неё избавляться. — Я немного полистал книги по ментальной магии и не очень понимаю… — пытаюсь сформулировать новый вопрос, но в присутствии Снейп почему-то ощущаю себя всё тем же тупым школьником. — Получается, защищаться от вторжения не так уж и сложно? И везде написано одно и то же: объект всегда чувствует вторжение. Ну, если не считать мимолётного считывания, но это уже другая магия. — Всё так, — Снейп выглядит довольным, кажется, его радует, что я не только бытовыми заклинаниями баловался. — Теперь ты можешь быть уверен, что я не читаю твои мысли здесь и сейчас. На всякий случай отвожу взгляд. Может ли быть такое, что эти книги… всё-таки фальшивые? Трясу головой и делаю себе мысленную пометку как можно быстрее наведаться в Косой переулок. А лучше сразу в Лютный. Готов поспорить, там я найду больше по этой теме. — Чаще всего в наше время легилименцию, да и корректирующие воспоминания чары применяют при лечении душевнобольных, — зачем-то рассказывает мне Снейп. — Разумеется, с позволения их самих или их опекунов. И снова я давлю это навязчивое «сэр». — А родители Невилла правда пострадали или это тоже была инсценировка? Снейп грустнеет. — К сожалению, после падения Волдеморта нам не удалось обойтись без жертв. — И им не смогли помочь в Мунго? — Магия разума бессильна исправить то, что поломала она же. Легилименция в руках новичка — как магловская граната в руках обезьяны. Впрочем, Лестрейнджи не были новичками, они сознательно ломали, крушили, уничтожали… Он замолкает, глядя куда-то сквозь меня. Мне становится совестно, что я вообще поднял эту тему, но не спросить уже не могу: — А Волдеморт? Он владел легилименцией? — Как и большинство взрослых волшебников магического мира, но он не использовал магию разума направо и налево, даже когда был уже не в своём уме, — Снейп вроде бы отвлекается от грустных мыслей. — Как минимум потому, что понимал — против других волшебников это не слишком эффективно. — Все умеют защищаться, — даже не спрашиваю, а констатирую факт. Он кивает. — Я вижу слабые места в своей памяти. Не дыры, но… если начинать задумываться о чём-то таком… — на мгновение замолкаю, не зная, как объяснить, потом всё-таки пытаюсь: — Не по себе становится, что ли. Это последствия корректирования памяти? Можно ли как-то восстановить эти воспоминания? — Читай дальше, — советует мне он. — Я не скажу точно, в какой именно книге есть что-то по этой теме, у меня не было времени пролистать их, но я постарался собрать всё, что имеет реальную ценность. И — да. Это ответ на оба твоих вопроса, но вряд ли ты теперь позволишь мне лезть в твою голову, поэтому заниматься этим тебе придётся самому. Теперь уже я киваю. Как приятно пообщаться с человеком, который понимает тебя без слов. Если бы он ещё не шпионил за мной всю мою жизнь. Ну да ладно, с кем не бывает. Как говорится в одном старом фильме — у всех свои недостатки. Пытаюсь припомнить, что там дальше на повестке дня, но все подготовленные вопросы окончательно расползаются по моей памяти, сложно отловить даже один. Интересно, это тоже последствия вмешательства или я просто смущаюсь в присутствии Снейпа? — А ты правда составил список на двадцати листах? — интересуюсь я, потому что больше ничего не могу придумать. — Не список, а речь, — немного сварливо поправляет он меня. — И, к сожалению, мысленно. — Что, тоже всё забыл? — Старость не радость. — Да ладно, не такой уж ты и старый... — начинаю я, но вижу в его глазах искорки зарождающегося смеха и заканчиваю далеко не так, как планировал: — Ты странный. Он удивлённо смотрит на меня, потом улыбается. — Давай, у тебя есть время на один вопрос, потом мне нужно будет уходить. — Я думал, твоя работа — следить за мной двадцать четыре на семь. И снова Снейп мнётся, отводит взгляд. Ну просто страннее некуда. — Моя работа закончилась в день падения Волдеморта. Можешь считать, что тогда аннулировался мой контракт. — А… — я задумчиво хмурюсь. — Я подумал, что… ну, ты должен был стереть мне память и следить за мной. — Я согласился сделать первое не потому, что сейчас чем-то обязан Альбусу, а лишь из-за того, что знаю тебя всю твою жизнь. Знаю лучше, чем кто-либо другой, — теперь он смотрит на меня и продолжает говорить с какой-то горечью: — Знаю, как работать с тобой, чтобы не навредить. Знаю обо всех твоих страхах и потаённых желаниях. Никто не придумал бы тебе новую жизнь лучше меня. Отчего-то мне становится неуютно после этих слов. И под этим пронизывающим взглядом. Я словно чувствую себя голым. Но вот Снейп моргает… и всё проходит. — По крайней мере, знал раньше, — заканчивает он, отводя взгляд. — Ты меняешься, страхи и желания меняются вместе с тобой — это неизбежно. — А Поттер? — спрашиваю я, а потом поясняю вопрос: — Он тоже изменится? Снейп некоторое время размышляет, но потом качает головой. — Не думаю, ритуал затрагивает только внешность. Основная причина внутренних изменений в тебе… — он замолкает, словно ему сложно признаться в том, что он собирается сказать. — В твоей работе? — спрашиваю без негатива, просто констатирую факт. Он вздыхает и закрывает глаза, но берёт себя в руки достаточно быстро. — Когда действие ритуала закончилось, блоки в твоей голове пришли в движение. Человеческий разум — очень сложная штука. Неосторожное движение, излишне сильный всплеск магии и… одно тянет за собой другое, другое — третье и так пока… — Пока всё не развалится, и не отстроишь заново? Снейп смотрит на меня удивлённо. — А пророчество? — продолжаю я, опасаясь в очередной раз упустить случайно промелькнувшую в голове мысль. — Оно ведь про Поттера… наверное. Не может быть про меня. Тоже подстава Дамблдора? Снейп пожимает плечами, морщится, словно эта тема ему неприятна, но всё же начинает говорить: — Пророчество настоящее, только произнесено оно задолго до рождения Сибиллы Трелони, поэтому сложно сказать, к какому временному отрезку оно вообще относится. Хотя Альбус уверен, что речь в нём идёт именно о Волдеморте. — И Поттере, — добавляю я. — Но если так, то какого хрена он не дрессировал именно его? При чём тут вообще я? Я ведь даже родился зимой. На исходе зимы. Почему он выбрал меня? — Альбус решил, что ритуал усыновления поможет Поттерам обмануть Судьбу, он посчитал свой план благом для всех. Твоих родителей к этому времени уже арестовали, а других родственников в Англии у тебя не было. — Откуда он вообще знал моих родителей? — Я думаю, что лично он их и не знал, но у Альбуса много друзей и в министерстве, и в аврорате. Вероятно, кто-то из последних и предоставил ему список заключённых с новорождёнными детьми. — А что с Роном и Герми? Как им объяснили моё отсутствие? И как собираются объяснять появление настоящего Поттера? Он ведь не будет моей полной копией? — Это было бы очень удачное совпадение, но я тоже сомневаюсь. Впрочем… кажется, твой лимит вопросов на сегодня исчерпан, мне пора собираться. — Ну-у-у-у, — я смотрю на него обиженно и немного лукаво. — Ну пожалуйста, Сев… И даже не вздрагиваю от собственной наглости, скорее немножко горжусь собой. Я не только назвал его по имени, но ещё и сократил — это достойно награды. Надеюсь только, что не посмертной. Он справляется с удивлением и вздыхает, но никак не комментирует мою наглость, вместо этого отвечает на мой вопрос: — Я не знаю точно, как сейчас поживают мистер Уизли и мисс Грейнджер. Как я уже сказал, мой контракт закончился с окончанием этой затянувшейся войны. Но если ты действительно хочешь и если ты действительно не будешь предпринимать ничего необдуманного, то я попробую что-нибудь узнать. Быстро-быстро киваю. Сейчас я готов дать ему сколько угодно каких угодно обещаний. Это ведь не обязывает меня их выполнять. — В таком случае, мне лучше заняться этим прямо сейчас, пока ты зарылся в книги и не доставляешь особых хлопот, — как-то шутливо говорит он. Я всё никак не могу привыкнуть к нему такому. Этот Снейп — совершенно другой человек. Не знаю, действительно ли он собрался разнюхивать что-то или, как и я, даёт обещания, которые не собирается выполнять, но… мне всё равно приятно. Надеюсь, наш следующий разговор продлится дольше. В том, что он будет и будет еще не один — я уже не сомневаюсь. Если Снейп… если Северус здесь не по приказу Дамблдора, а… из-за меня, то у него нет причин внезапно пропадать и оставлять меня в одиночку бороться со своими демонами.