Новое начало

Последующие дня три я и не думал выкапываться из книг, даже оставил пока мысль покупать новую палочку, поскольку деньги разлетались со стремительной скоростью. Для Дадли это явно было не в новинку, но я, признаться, не ожидал, что взрослая самостоятельная жизнь — это так сложно и дорого. Впрочем, взрослыми делами в основном занимался Дадли, я старался лишний раз даже не выползать из дома, чтобы не утруждать Северуса необходимостью следить за мной, если он действительно это делает. Один раз я ходил к нему, но разговора не получилось, он лишь сказал, что у Герми с Роном всё вроде бы на первый взгляд нормально, однако есть причины подозревать, что без постороннего вмешательства не обошлось, и пообещал присмотреться к ним получше. — Чем же ты так занят? — поинтересовался я, когда он как-то слишком уж активно начал выпроваживать меня. — Работаю, Потт… Эммет, работаю. Нужно же мне чем-то платить за эту шикарную квартиру, — он бросил ещё один нервный взгляд на часы. — Ты же зельевар… вроде бы, — я недоумённо уставился на него. — И один из лучших, если это, конечно, не очередная ложь… — И именно поэтому мне не совсем удобно скакать туда-сюда с работы домой, — он снова перевёл тоскливый взгляд с часов на меня. И мне внезапно стало стыдно. — Прости, — я примирительно улыбнулся. — У тебя вообще бывает свободное время? — Через пару дней будет, — Северус вздохнул. — Я зайду к тебе… а пока, пожалуйста, — он выделил это слово интонацией, потом для верности повторил: — пожалуйста, постарайся сделать так, чтобы мне не приходилось потом переделывать мою работу только потому, что тебе стало скучно сидеть дома. — Так зачем ты следишь за мной, если это больше не входит в твои обязанности? — уже на пороге спросил я, не смог удержаться. — Не знаю, — ответил он, как-то устало, словно тоже по ночам не спит. — Просто не могу иначе. И закрыл дверь перед моим носом. Впрочем, мне было чем заняться и дома, запас книг и не думал иссякать. Иногда мы читали вместе с Дадли, когда он не пропадал в универе, качалке и не бегал по своим взрослым делам. Оказалось, не такой уж он и разгильдяй, как мне подумалось в первые дни нашей совместной жизни. Учиться ему явно нравилось, он действительно собирался связать свою жизнь с кино, только не знал, как и с чего начинать, но время у него ещё было. Друзей к нам Дадли пока не приглашал, наверняка не знал, как объяснить отдраенную и частично переделанную мной квартиру. Бытовыми чарами я пользовался вовсю, приводя Дадли в неописуемый восторг. С изучением ментальной магии всё шло куда хуже, как минимум потому, что, во-первых, тренироваться мне было не на ком, во-вторых, на себе у меня тренироваться по определённым причинам не получалось. Чтобы восстановить изменённые воспоминания мне полагалось научиться разным нехитрым премудростям вроде медитации и «единения с собой», как писалось в каждой второй книге по магии разума, но… что-то мне никак не удавалось, а чего-то я просто не мог понять. Мне хотелось поговорить с Северусом и по этому поводу тоже, но он так и не думал объявляться. Какие-то воспоминания всё же удалось пробудить самостоятельно, причём практически без труда, но всё восстановленное таким образом не было чем-то важным, скорее курьёзным или неприличным, а вот серьёзные воспоминания… не знаю. Наверное, время ещё не пришло. Не думаю, что я был готов вспоминать. К четвергу сидеть дома мне надоело. Отчасти виной тому было приглашение Дадли составить им с ребятами компанию в кафешке, отчасти шикарная погода за окном. Не покидая квартиры, я зачаровал дверь и дверной звонок так, чтобы получить сигнал, если кто-то вдруг припрётся — какие только заклинания не найдёшь в книжках для домохозяек, — и мы с Дадли аппарировали. Я заприметил огромные мусорные контейнеры, так удачно располагавшиеся в тупике неподалёку от нашего дома, куда мы и переместились, ещё когда в первый раз ходил в магазин с Дадли. Удостоверившись, что в контейнерах не роется какой-нибудь бродяга, да и вообще вокруг нет ни души, я отменил чары невидимости, и мы вышли на оживлённую улицу. Удивительно, но и в этот раз аппарация не вызвала у меня особенно неприятных ощущений. Да и Дадли тоже держался молодцом, только побледнел немного. Когда я поделился с ним своим наблюдением, он пожал плечами и как само собой разумеющееся ответил, что мне стоит делить на два всё, что я знал и чувствовал раньше. Вечер по большей части прошёл отлично. Наверное, потому что мы не употребляли алкоголь. А алкоголь мы не употребляли потому, что ребята выбрали именно это кафе не просто так. Это я узнал потом, уже дома. — Ты запомнил того мудака, который официантку лапал? — интересуется Дадли, скидывая ботинки прямо в комнате, когда мы возвращаемся домой тем же способом. — Его забудешь, — я морщусь, вспоминая неприятную сцену. — Это наша следующая жертва. Удивлённо хлопаю глазами, но, быстро опомнившись, разуваюсь и топаю следом за Дадли в прихожую. — Так быстро? По правде сказать, я даже не сразу понял, что он имеет в виду. Об их сомнительных делишках мы эти дни и не вспоминали. Я думал, Дадли решил подождать следующего чека, когда я всё-таки обзаведусь новой волшебной палочкой. — Сегодня, — отвечает объект моих размышлений, снимая куртку. — Почему? — я окончательно теряюсь. — Ты серьёзно? Как… я… — Трусишь? — он смотрит на меня с понимающей ухмылкой. Нет, наверное, нет. Страха я не чувствую, только растерянность. Недоумеваю, почему он не предупредил заранее. — Мог бы и раньше сказать. Мы идём на кухню. — Да я и сам ещё не был уверен, чего раньше времени тебя пугать, — Дадли опускает задницу в кресло. — Было подозрение, но не более того. Сегодня в кафешке Брайан получил нифигово бабла. Скорее всего, уже завтра оно разойдётся по рукам — поставщикам, мелким торгашам, его друзьяшкам, шлюхам. Так что нам стоит наведаться к нему сегодня ночью, они явно намерены нехило накачаться. Диего позвонит, когда эти козлы начнут расходиться. — Я думал, их после этого скандала вежливо попросят… ну или не очень вежливо. Дадли фыркает. — Это нас могут попросить и таких как мы, а таких как они — никогда, хоть они там всех официанток и бармена заодно перелапают. — Ладно, — я трясу головой, стараясь переварить неожиданную информацию. — И каков план? — Всё зависит от тебя, — он прикуривает, косясь на меня. — Есть два варианта — попроще и посложнее. — Попроще, если я покажу не только телекинез? — понимающе ухмыляюсь. Дадли кивает, кидая спички на стол. — Начать с «попроще»? — ждёт моего утвердительного кивка и начинает перечислять, загибая пальцы: — Ты меняешь нам всем внешность, взламываешь дверь, мы вырубаем тех, кто там ещё будет в состоянии стояния… хотя это вряд ли, чувствую, нажрутся они сегодня знатно. Так обычно всегда бывает, когда Брайан получает бабло за особенно крупную партию. — Наркотики? — перебиваю его я. Снова кивает и продолжает: — Ты или Стас вытрясаете из него местоположение сейфа и код — у него просто обязан быть сейф, он тот ещё позёр, — мы забираем деньги и… тут два варианта — либо уходим и надеемся, что никто ничего не запомнит, ну или запомнит не нас… — Либо? — Ты правишь всем воспоминания, — он тыкает пальцем в валяющуюся рядом с ним книгу по ментальной магии. – Ты же хотел попрактиковаться. Я погружаюсь в раздумья. Попрактиковаться — это хорошо. Практиковаться на маглах, да ещё и не слишком добропорядочных — вообще здорово. Что может пойти не так? На самом деле, всё что угодно. Начиная с магловской полиции, заканчивая Снейпом, если вдруг он каким-то образом следит за каждым моим шагом. Не знаю даже, какой вариант предпочтительней. Да и новой палочки у меня пока ещё нет… хотя какое это имеет значение? Я всё равно не собираюсь продолжать ходить с этой. Разживусь деньгами и куплю пару новых, а эту попрошу Дадли куда-нибудь сныкать. — Разумеется, ребят ты в этот план пока не посвящал? — Разумеется. — А Арья? — Она дала добро на наблюдение и пока её вроде бы ничего не смущает, но если вдруг она даст отбой, значит… отбой, — затягивается и начинает пускать колечки из дыма в белоснежный потолок. Интересно, как скоро потолок снова начнёт желтеть? Отгоняю несвоевременные мысли и пытаюсь составить в уме список полезных для нас заклинаний. Чары иллюзий мы начали испытывать только вчера, действуют они странно, но если никто особо не будет на нас пялиться, то сойдёт. Взлом — вообще не проблема, при условии, что там живут не волшебники. Вырубить бухих в говно чуваков и я могу без проблем, Диего с Дадли даже не придётся напрягаться. Что ещё остаётся? Ментальная магия. Честно говоря, у меня прям руки чешутся попрактиковаться на ком-нибудь. Если Северус не лжёт и это действительно не так сложно, как я думал, то возможно однажды я поковыряюсь и в его голове. Например, накачав его какой-нибудь магловской дрянью. Вздрагиваю от собственных мыслей и морщусь. Не то что бы мне стыдно, скорее противно. Почему-то. Или не мне, а Поттеру? Кажется, это уже начинает переходить все границы. Изменения изменениями, но… наверное, стоит хотя бы попытаться не стать таким же мудаком как дедушка Дамблдор. — Ты уверен, что всё получится? — спрашиваю у внимательно наблюдающего за мной Дадли. Он пожимает плечами, тушит окурок и лишь потом отвечает: — Пятьдесят на пятьдесят — либо получится, либо нет. Арья может сказать чуть точнее. Например, «девяносто процентов, что нам дадут пизды» или «я бы рискнула — велик шанс, что мы не обосрёмся», но никогда «стопроцентный вариант». Я нервно смеюсь. — Ну так что, ты согласен рискнуть? Если да, то я даю отмашку Стасу, и он выдвигается к дому Брайана. Медлю с четверть минуты, не дольше. Слишком уж велик соблазн испытать новые знания. — Валяй. *** Спустя несколько часов мы стоим в городском парке, освещаемые лишь тусклым фонарём, да луной-половинкой, уже господствующей на небе. Стас успел поведать нам по телефону, что Брайан где-то по дороге растерял всех своих дружков, поэтому есть шанс, что посторонних мы в квартире не застанем, если поторопимся. Я вытаскиваю палочку, навожу на Дадли и произношу заклинание. Он ничего не объяснял друзьям заранее, лишь попросил их не удивляться особо. Но они всё равно удивляются. Я бы тоже удивился. — Не знаю, сколько продержатся чары, — говорю вслух. — Когда я проверял на нас с Ди, они продержались часа два, но сейчас… ничего не могу обещать. Арья смотрит на враз повзрослевшего, потемневшего и оволосевшего Дадли с детским восторгом, первый шок уже прошёл. — Теперь я, теперь я! — Диего разве что мне под руку не лезет. Усмехаюсь и удовлетворяю его желание. Он крутится на месте, словно пытаясь разглядеть собственный хвост, которого нет, потом замирает и чуть обиженно бурчит: — Ничего не чувствую. — Это всего лишь иллюзия, не более, — отвечаю я, посмеиваясь над тем, как резко контрастирует его обиженный голос и совершенно безэмоциональное выражение нового лица. — И голос я пока менять не могу, так что либо молчите, либо меняйте сами. Диего откашливается, явно собираясь сказать что-то, но Арья перебивает его: — Выглядит нереально жутко. Ты кашляешь, а рот не открывается. Вопросительно смотрю на неё, не решаясь применять чары без её согласия. — Валяй, — разрешает она, потом добавляет задумчиво: — Давай в мужика только, если можешь. Я не уверен, что вообще могу выбирать. По крайней мере, в книге не было сказано ничего по этому поводу, а на нас с Дадли результат всегда был разным, совершенно непредсказуемым, и не важно — накладывал ли я заклинание бездумно, пытался ли параллельно представлять себе что-то или даже в полный голос требовал предоставить мне какого-нибудь конкретного киногероя. Реальный облик Арьи плывёт и через мгновение на месте миниатюрной брюнетки стоит жуткий рыжеволосый и конопатый мужик лет тридцати пяти. Где-то справа раздаётся кашель Стаса, сильно смахивающий на едва сдерживаемый смех. — Отлично выглядишь! — Диего тоже посмеивается. — Не сомневаюсь, — отвечает Арья, пристально рассматривая свои ладони в розовых латексных перчатках, которые заклинание почему-то не посчитало нужным замаскировать, в отличие от одежды. — Забавно, — добавляет она через некоторое время, прекращая махать руками, словно ветряная мельница. — Изображение будто бы немного отстаёт от реальности. Да? Беру Дадли за руку и делаю несколько взмахов. В окутавших и без того тёмный парк сумерках мне не сразу удаётся разглядеть некое несоответствие между тем, что я вижу и что делаю. Наблюдательная девочка. — Давай быстрее, — торопит меня Дадли. Послушно накладываю чары и на Стаса, он воспринимает ситуацию спокойнее остальных, я бы сказал — как должное. Дадли наконец посвящает всех в разработанный нами план, после чего я наколдовываю себе купол тишины. Не поверите, но это офигенно полезное в таких случаях заклинание я вычитал всё в тех же «домохозяйках», в разделе «молодой мамочке на заметку». — Нормально? — спрашиваю вслух, прекрасно слыша свой голос. — Порядок, — отвечает Дадли, несколько нервируя меня своей рыбьей безэмоциональной физиономией. — Губы шевелятся, но ни черта не слышно. — А у тебя нет, — нервно бормочу я, — уж лучше бы шевелились. Пиздец как жутко. Последнюю фразу произношу ему прямо в подставленное ухо. Он смеётся и отстраняется. Мы ещё вчера выяснили, что он прекрасно меня слышит, если приближается практически вплотную. Это одна из причин, почему я называю это заклинание куполом. — Выдвигаемся, — командует Дадли и добавляет, глядя на меня: — Не отставай. Киваю и добавляю к куполу тишины чары невидимости. Я мог бы наложить их на всех нас, но Дадли посчитал, что это лишнее, не стоит затраченной энергии, да и вообще подозрительно. Я не стал с ним спорить. Дорога до дома Брайана занимает не больше пяти минут. Дадли придерживает мне дверь подъезда, код от которого откуда-то знает, я захожу и прикасаюсь к его плечу, как оговорено. Поднимаемся на второй этаж и останавливаемся перед нужной квартирой. Нервно сжимаю палочку — так и не смог заставить себя убрать её в кобуру, — и произношу отпирающее заклинание. Раздаётся щелчок, достаточно громкий и продолжительный, словно открылось сразу несколько разных замков, потом позвякивание цепочки и снова наступает тишина. Надавливаю на ручку, и дверь послушно поддаётся. В этот раз захожу первым, но сразу же отступаю к стене. Где-то впереди слышится звон стекла и сдавленные ругательства. Видимо, хозяин квартиры и не думает прекращать праздник. В очередной раз радуюсь, что он здесь один. Больше подопытных жертв — это, конечно, заманчиво, но больше и вероятных проблем. Брайана мы находим в самой дальней комнате, он изрядно накачен и ведёт довольно бурную беседу со своим отражением в зеркальной стене. Хоромы у него, конечно, на зависть. Может, когда-нибудь и у меня такие будут. Надеюсь только, что для этого мне не придётся барыжить наркотой, как-то не привлекает меня это занятие. Вот попробовать… наверное, я бы попробовал, а продавать — спасибо, нет. Ребята рассредоточиваются по комнате, а Стас подходит к Брайану и трясёт его за плечо. Того явно не смущает присутствие посторонних людей, он словно бы и не видит наших отражений в зеркалах. — Эй, приятель, — Стас поворачивает его к себе лицом. — Где сейф? Брайан роняет бутылку и щурится, пытаясь разглядеть незваного гостя. Стас вздыхает… и неожиданно бьёт его коленом в живот. — Сейф где? — продолжает он допрос, когда Брайан разгибается, всё ещё держась за живот и глядя на него с зарождающимся бешенством в прищуренных глазах. — А код какой? Удовлетворившись безмолвным ответом, наверняка прочитанным в этих глазах, Стас бьёт его ещё раз, потом ещё, и лишь когда Брайан падает на пол — отходит к большому шкафу во всю стену. Над пытающимся подняться Брайаном тут же нависает Диего, добавляя ему от себя, после чего ставит ногу в тяжёлом ботинке на грудь, не давая пошевелиться. Стас тем временем медленно проходит вдоль шкафа несколько раз туда и обратно, потом опускается на колени и начинает пристально изучать на первый взгляд ничем не примечательное место. Проводит пальцами по матовой древесине — раздаётся щелчок и часть панели отъезжает в сторону. Стас довольно смеётся, тыкает кнопки на металлической дверце сейфа и победно улюлюкает, когда дверца открывается с мерзким писком. — Тут ещё наркота и какие-то цацки, — весело говорит он, не утруждая себя даже попыткой хоть немного изменить голос. — Берём? Это я бы даже... — Сдурел? — раздражённо обрывает его Дадли, он тоже не запомнил моего предупреждения относительно голоса. — Бери только наличку, и сваливаем. Стас рассовывает деньги по карманам и поднимается на ноги. — Готово. Подхожу к Дадли, склоняюсь к его уху и шёпотом напоминаю: — Задержусь ненадолго, ждите в парке. Диего напоследок дважды пинает Брайана в живот и разок по лицу, после чего ребята уходят. Пока я размышляю умеют ли оборотни сдерживать силу и не нужно ли оказать помощь, Брайан и сам поднимается на ноги. Он сплёвывает кровь прямо на пол, негромко ругается, несколько секунд сверлит взглядом открытый сейф, после чего с тихим стоном опускается в кресло и начинает шарить по карманам. Мне на мгновение чудится, что он сейчас достанет сигареты и закурит, но я вижу в его руке мобильный телефон. Так не пойдёт, приятель. Бросаю обездвиживающее заклинание. Брайан замирает, только глаза округляются, словно от удивления, а через мгновение в них появляется животный ужас. И я его прекрасно понимаю. Отделали, ограбили, а тут ещё и паралич внезапный, беспричинный. Наверное, такое себе ощущение. Подхожу ближе, делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться, но получается плохо, сердце стучит как проклятое. — Легилименс. Врываюсь его сознание слишком грубо, но понимаю это не сразу. Поначалу вообще ничего не понимаю, даже не уверен, что могу сохранять спокойствие, необходимое для этой техники. Надо бы в следующий раз успокоительное зелье у Снейпа подрезать, ну или самому сварить. И всё же комната внезапно исчезает, а я погружаюсь во тьму. Получилось! Вот только что делать дальше? И тут моя голова взрывается невыносимой вспышкой боли. Я теряю концентрацию, на мгновение забывая, кто я такой и где нахожусь… и всё заканчивается. Я снова стою в чужой квартире, окружённый зеркалами и смотрю в безумные глаза напротив. И понимаю, что это была не моя боль. Следом и приходит осознание, что причинил её я. Меня начинает бить дрожь, словно отголосок того, что, должно быть, сейчас чувствует Брайан, но я уже не могу остановиться. Я должен… должен попробовать ещё раз. — Легилименс, — стараюсь говорить мягче, но вряд ли это что-то меняет. В этот раз чувствую боль сразу же, как погружаюсь в темноту, но она слабее, значительно слабее, чем в прошлую попытку. Однако я не питаю иллюзий, ведь откуда-то знаю, что меня это задело лишь краем — Брайан чувствует всё в разы ярче. И что невозможность пошевелиться, закричать сводит его с ума. Я уже собираюсь выскользнуть из его сознания, но темнота внезапно рассеивается. Меня окружают какие-то смазанные образы, а через мгновение моя голова наполняется посторонними звуками, они все сливаются в дикую какофонию. Головная боль усиливается, но вместе с тем приходит и понимание, что теперь она только моя, моя собственная. Я больше не чувствую его боль. Возможно, он не выдержал и отрубился. Наверное. Я бы тоже отрубился, это было словно… Круциатус. Пытаюсь сделать вдох, успокоиться, но понимаю, что не чувствую своего тела. Вообще ничего не чувствую, кроме раздражающей и нарастающей головной боли. Откуда она? У меня и головы-то нет сейчас. Стараюсь усилием воли остановить беспрестанно мелькающие перед глазами картинки и убрать звук, но получается только первое, да и то как-то странно. Калейдоскоп замирает, ну или я просто выхватываю из этой дьявольской круговерти случайный образ и сосредотачиваюсь на нём. На меня смотрит маленькая заплаканная девочка, мгновение её лицо просто висит без движения в пустоте, но вот картинка начинает расширяться, и я вижу задний двор большого и явно очень дорогого дома, по-летнему яркое солнце и цветущую клумбу, у которой мы и стоим. Картинка приходит в движение, словно кто-то снял фильм с паузы. Громкий плач постепенно заглушает все остальные звуки, словно вытесняя их. Она совсем кроха, вряд ли ей больше пяти. Три. Теперь я знаю это точно, следом приходит понимание, что я только что сильно толкнул её, она упала и ударилась. А теперь ревёт. И меня это бесит! Меня? Головная боль усиливается многократно, картинка меркнет и… и я осознаю себя стоящим посреди зеркальной комнаты. Мои отражения в зеркалах намекают, что действие заклинания невидимости закончилось, но меня это мало волнует. Глаза Брайана закрыты, хотя чары всё ещё удерживают его в противоестественной позе. Он действительно потерял сознание. Смогу ли я проникнуть в его разум без зрительного контакта? Попробовать стоит, он всё равно ничего не почувствует. Наверное. Я снова поднимаю палочку и произношу заклинание. И опять пустота, но теперь я знаю, что мне нужно искать. Я представляю заплаканное личико малышки, и оно тут же появляется передо мной, в этот раз темнота расцветает красками гораздо быстрее. Девочка плачет. А я вновь чувствую нарастающее раздражение, но теперь понимаю, что оно не моё. — Заткнись, заткнись! — срываются с моих губ злые слова. Или не с моих? Нет, точно не с моих. Я всё ещё слышу эти слова, но понимаю, что они не мои. «Заткнись, только попробуй кому-нибудь рассказать». Это говорит Брайан, теперь я точно знаю. А ещё знаю, что эта девочка — его сводная сестра. И что он её ненавидит всеми фибрами своей детской душонки. Такой же чёрной, как тьма, встречающая меня в его сознании. Я не сразу понимаю, что ненависть, охватившая меня, тоже мне не принадлежит. Это всё… очень странно. Выскальзываю из его сознания, в этот раз по собственной воле. Наверное, на первый раз достаточно. Смотрю на приходящего в сознание Брайана и встречаю его злобный взгляд, обещающий мне очень долгую и мучительную смерть. И понимаю, что никуда не уйду, пока не увижу, что случилось с этой девочкой. Я прекрасно знаю, что меня ожидает там, но уверенно повторяю заклинание. Голова вновь взрывается невыносимой болью, но я стараюсь не обращать на это внимание. Перед моими глазами безостановочно мелькает калейдоскоп картинок, но это всё не то, что мне нужно. Я ищу что-то другое, что-то более позднее. Что-то… вот оно! Именно это воспоминание мне и нужно. Калейдоскоп останавливается, повинуясь моему желанию… и я смотрю на бледное лицо молодой девушки. Ей шестнадцать, мне двадцать два, это произошло год назад. Я смотрю на её мертвенно-бледное лицо, закрытые глаза, белый воротник старомодного платья… и испытываю только раздражение. Какого чёрта эта овца откинулась всего с одной дозы?! Хорошо ещё, что мне удалось… Принудительно обрываю мысль, понимая, что она не моя. Что это не мне было двадцать два в день похорон, что это не я накачал её наркотиками, что это не меня до сих пор приводит в ярость любое упоминание о ней, хотя со дня её смерти прошло уже больше года. Как же сложно! Как же сложно сохранять себя, ощущая такую ненависть, такую боль. Нет, это хуже, чем Круциатус. Собираюсь с силами и разрываю контакт. В глазах Брайана плещется безумие, лютая злоба и ни капли осмысленности. Готов поспорить, что если я сейчас отменю заклинание — он набросится на меня как зверь. Как зверь, в котором не осталось ничего человеческого. И до этого его довёл я. Чем я лучше Лестрейнджей? И смогу ли исправить содеянное? Возвращаюсь в его сознание, пытаюсь оценить ущерб… и понимаю, что ничего непоправимого не произошло, ничего даже не изменилось, он всегда был таким — чудовищем в человеческом обличии. Желая убедиться в этом, шарю по воспоминаниям. С каждый мгновением у меня получается всё лучше, мне уже даже не нужно останавливать этот калейдоскоп, чтобы вспоминать. Однако я всё равно с упорством мазохиста извлекаю на поверхность самые отвратительные, самые жестокие эпизоды его жизни и просматриваю их, заставляю его смотреть вместе со мной. Но не чувствую раскаяния, лишь раздражение и злость. Он не понимает, что с ним происходит, но он в ярости, и эта ярость подхватывает меня, заполняет. Я стараюсь вырваться, но осознаю, что проигрываю, потому что не привык чувствовать… так. И всё же мне удаётся разделить наши сознания, я снова вываливаюсь в реальный мир, жадно хватая ртом воздух и избегая встречаться взглядом с этим чудовищем. Восстановив дыхание, я поднимаю палочку и… застываю в нерешительности. Что я хочу сделать? Убить его? Это смешно, я не убийца. Волдеморт не в счёт, в день своей окончательной смерти он уже не был человеком. А передо мной сейчас сидит человек… какой бы тварью он ни был. В памяти всплывает ещё одно заклинание, тоже из раздела магии разума. Корректирующее. Да, ведь я тут именно для этого — чтобы заставить его забыть о нашем визите. Трясу головой, мысли путаются, меня бьёт нервная дрожь, а волшебная палочка в руке ходит ходуном. Нужно сосредоточиться. Снова заглядываю в эти безумные глаза и произношу заклинание. И оно тоже закидывает меня в его сознание, совсем как Легилименс. И всё же… теперь всё чувствуется иначе. Я понимаю, что могу сосредоточиться на своих мыслях. И больше не слышу его, не вижу его воспоминаний, не чувствую его ярости, не разделяю его боль. Мой разум кристально чист и отделён от его разума. Теперь я полностью уверен в своих силах, я знаю, что у меня всё получится. Но что ему внушить? Просто стереть воспоминания о сегодняшней ночи? Я могу — это легко, но… ощущаю навязчивое желание наказать его. Внушить ему чувство вины? Нет, он зальёт его алкоголем. Тогда что? «Раскаяние, невыносимое желание искупить все свои грехи». Это не моя мысль, но и не Брайана. Тогда чья? Кроме нас здесь никого нет. Или есть? «Поттер». И я понимаю, что эта мысль принадлежит прежнему мне — Гарри Поттеру. Но чем раскаяние отличается от чувства вины? Впрочем, почему бы и не попробовать. Я тщетно пытаюсь вспомнить каково это — так сильно раскаиваться в чём-то. Настолько сильно, чтобы это раскаяние невозможно было заглушить вообще ничем. Кроме искупления. И снова мне на помощь приходит Поттер, он вспоминает. И мы внушаем это Брайану. Выскальзывая из чужого сознания, я чувствую удовлетворение и противоестественную усталость. Полагаю, она присутствовала и раньше, просто заметил я её только теперь. Снова накидываю на себя чары невидимости и тишины, после чего отменяю обездвиживающее. Брайан оседает в кресле, словно не управляет своим телом. Он не пытается говорить или подняться на ноги, лишь тихо скулит и очень-очень громко дышит, так громко, что его дыхание заглушает даже поскуливание. Ну что ж... я дал ему возможность родиться заново. Посмотрим, что из этого получится. Эта мысль отчего-то греет меня, даже придаёт сил, когда я покидаю его квартиру и неожиданно бодро сбегаю по лестнице. Ребята ждут меня в оговоренном месте, чары иллюзий с них уже спали, как и с меня. На лице Дадли обеспокоенность, Арья хмурится, Стас пребывает глубоко в себе, а Диего... принюхивается? Я нервно смеюсь, но они меня, конечно же, не слышат. Только Диего... он смотрит прямо в то место, где я стою. — Тебе стоит делать что-то и с запахом, — говорит он. — Мало ли, вдруг столкнёмся ещё с каким оборотнем. Я снова смеюсь и скидываю с себя чары. Дадли облегчённо вздыхает, Арья тоже немного расслабляется. Стас выплывает из своих фантазий и предлагает: — А пойдёмте нажрёмся. И я понимаю, что это предложение не кажется мне таким уж дерьмовым. И что силы, прилив которых я внезапно ощутил, снова стремительно меня покидают. Вот только возвращаться такой толпой в квартиру Дадли посреди ночи, особенно если учитывать, что мы из неё не выходили, не кажется мне разумной идеей. Мало ли каких там чар в подъезде Сев нахуевертил, а аппарировать я сейчас просто не готов. — Давай к тебе, — голос Дадли вырывает меня из раздумий. — К тебе ближе всего, а у меня все конечности трясутся. — Есть такое, — Стас смотрит на свои дрожащие руки. — Ладно, пойдёмте. И мы идём к нему. Пока я двигаюсь — вроде бы и ничего, но стоит мне остановиться где-то, например, у двери его подъезда, и перед глазами снова всё плывёт. Магическое истощение, не иначе. С одной стороны меня поддерживает Диего, с другой Дадли. Если бы не они, я бы уже давно где-то рухнул, но им удаётся довести меня до квартиры. Стас живёт не один, снимает трёшку вместе с какими-то приятелями, поэтому в нашем распоряжении лишь его комната. Когда мы рассаживаемся, я вытаскиваю палочку и вкладываю последние силы в заглушающие чары, чтобы не мешать его соседям. И мы методично надираемся. Быстро и эффективно. Этой ночью я не сплю. Даже когда вырубается Диего, а это случается лишь под утро — он продержался дольше остальных. Я знаю, что стоит мне закрыть глаза и кошмары вернутся, а повторения той первой ночи мне ох как не хочется, особенно в гостях. Поэтому я терплю. Пью, накидываю на себя отрезвляющие чары, снова пью. Так себе занятие, но есть в этом что-то… умиротворяющее. Когда Дадли просыпается по зову природы, я уже ощущаю в себе силы аппарировать. Уверенность, что аппарация пройдёт нормально к силам, правда, не прилагается, но я всё-таки предлагаю Дадли рискнуть. Он задумчиво смотрит на дверь, за которой уже давно раздаются шаги и голоса. Видно, что встречаться с соседями Стаса ему не хочется, однако выпитое жёстко требует выхода. И он соглашается. Перемещаю нас прямо в ванную. Пока он отливает, постанывая от облегчения, осматриваю себя, просто чтобы удостовериться, что ничего по дороге не отвалилось. Вроде бы цел. Сменяя его у унитаза и расстёгивая ширинку, жалуюсь: — Спать хочется, сил нет. — Ты вообще не спал, что ли? — в его голосе слышится лёгкое осуждение и невыносимое желание завалиться в кровать ещё часов на двадцать. — Ты же помнишь, что в первый раз было, когда я нажрался. Не хочу повторения. Заканчиваю свои дела и поворачиваюсь к нему. Он делает вид, что моет руки, но на самом деле скорее сонно медитирует у раковины. Вздыхаю, трогаю пальцем струю, добавляю горячей и выдавливаю из дозатора немного мыла прямо на его протянутые грабли. Смеёмся. Дадли вроде бы просыпается, по крайней мере, в его глазах появляется осмысленность. — Кошмары? — Кошмары. Я вздыхаю. Не помню уже, когда спал дольше двух-трёх часов. Бодрящие чары неплохо работают, но, кажется, за всё приходится платить, и время расплаты, судя по всему, пришло. Дадли вытирает руки о полотенце, открывает настенный шкафчик и вытаскивает оттуда какой-то пузырёк. — На вот, — протягивает его мне. — Две штуки сожри для верности. Не раскатывай губу только, это пиздец какая сильная дрянь. Вызывает привыкание, дерьмово сочетается с алкоголем и вообще. Не больше двух штук и только сегодня, понял? Я киваю и вытряхиваю на влажную ладонь две маленькие таблеточки, глотаю их и запиваю прямо из-под крана. Фу, тёплая. — Пойдём, — Дадли закрывает воду и ведёт меня в комнату. — Постарайся не засыпать минут десять, пока не начнёт действовать. Но я вырубаюсь раньше, чем успеваю раздеться.