Новое начало

Долго унывать, сидеть на жопе и опасаться ментальной магии я не смог. Думаю, это просто против моей деятельной натуры, а её я с потерей Поттера явно не утратил. Да и, сдаётся мне, Поттер тоже всё ещё сидел у меня где-то глубоко в... печёнках. Как ещё объяснить внезапные, пусть и нечастые приступы меланхолии, вызванной раскаянием? По крайней мере, я думаю, что раскаянием. А чем ещё? Впрочем, возможно, это был не Поттер, а моя совесть. То, что произошло с Мари, мы с Северусом больше не обсуждали. Он пытался вывести меня на откровенный разговор, но я упрямо молчал или менял тему, стараясь ни при каких обстоятельствах не смотреть ему в глаза. По крайней мере, пока не буду полностью уверен в своей ментальной защите, над которой только-только начал серьёзно работать. Единственный, с кем мы обсудили это дерьмо — Стас. Ему я показал всё, ничего не утаивая. Мне думалось, что он поседеет от моих откровений, но Стас лишь нервно курил, просматривая мои воспоминания, а потом и вовсе сказал, что полностью на моей стороне. И что практики без жертв не бывает, особенно если ты самоучка. И знаете, мне полегчало. Пусть даже спустя почти две недели с тех событий мне всё ещё было по-своему жаль Мари, но я практически не корил себя за её смерть. Даже в редкие моменты меланхолии. Просто так получилось, вот и всё. Я серьёзно засел за книги по ментальной магии, обложившись учебными пособиями для колдомедиков. Меня малость напрягало то, с какой одержимостью я этим занимаюсь, ведь ни один другой раздел магии так не привлекал меня, однако Стас внезапно увлёкся этим вместе со мной. Мне даже показалось, что за эти две недели мы с ним сблизились сильнее, чем он с остальными за годы их дружбы. А на днях Стас признался мне, что всё дело в магии. Он всю свою жизнь старался игнорировать даже просто факт её существования, а тут появляюсь я, да ещё и настолько увлечённый единственным интересным ему направлением... И от этого откровения мне тоже стало неловко, по сути я втянул его в то, от чего он старательно всю свою жизнь бежал. Но Стас не выглядел опечаленным этим фактом, не выглядел и недовольным, ему это нравилось. Нравились наши увлекательные беседы, нравилось слушать о том, что ещё я нарыл, пока он был в универе или мотался по своим делам. Особенно сильно его захватила информация о трансцендентальной телепатии — слиянии разумов, если по-простому. Стас вовсю топил за более углублённое изучение этой методики и мечтал попробовать создать такую связь между нами. Я сам относится к этому неоднозначно. С одной стороны, мне тоже хотелось попробовать, тем более что теперь я знал о такой возможности куда больше чем раньше. Особенно если учитывать, что раньше я не знал о ней вообще ничего, но всё равно как-то умудрился создать вполне жизнеспособную связь с Мари. Да чего уж там — слишком жизнеспособную. И всё же… меня останавливала мысль, что что-то подобное со мной проделал в своё время Волдеморт. Да, пусть та связь была односторонней и зародилась по чистой случайности, из-за крестража, который Волдеморт каким-то образом умудрился запихнуть в меня, но этого было достаточно, чтобы пристопнуть наши изыскания в этом направлении. Стас видел мои сомнения и не давил на меня, мы действительно здорово сблизились с ним. Наверное, особенно меня подкупало то, что в присутствии Стаса мне даже не нужно было говорить, достаточно просто опустить защиту, и он сам всё увидит. Это порождало иллюзию... какого-то родства, что ли. Словно у тебя есть брат близнец, с которым вы понимаете друг друга без слов. Правда мне для этого приходилось пользоваться заклинаниями. Я уже не боялся навредить Стасу, а он совершенно не боялся моих вторжений. Мы периодически шутили на эту тему — что оба наглухо отбитые, — и это тоже сближало нас в какой-то степени. А ещё ему нравилось размышлять о мести. Наверное, даже больше, чем мне самому. У Стаса вообще было обострённое чувство справедливости, и то, что сделал с моей жизнью Дамблдор, бесило его, должно быть, даже больше, чем меня самого. Мне нравилось, что я не одинок в этих мыслях. И всё же мы пока старались обсасывать эту тему не слишком активно, Стас считал, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Да и каких-то реальных, выполнимых задумок у нас пока не было, чисто отдельные мысли, не оформленные даже в относительное подобие плана. Но, что ни говори, размышлять о мести было приятно, хотя Северус наверняка не одобрил бы. На это полнолуние мы разнообразия ради решили не нажираться — взяли по паре бутылок пива, заказали пиццу, смотрели фильмы и резались в игры на приставке и компе, который Дадли прикупил с бабла Кеннета. Деньгами наша маленькая банда теперь была обеспечена как минимум на пару месяцев, а то и на полгода. Поэтому следующую жертву мы со Стасом выбирали уже чисто для себя. Не с целью стрясти бабла, а именно ради практики в магии. И выбирали очень вдумчиво, так что «на дело» вышли лишь в середине мая. Дадли пока приостановил свою противозаконную деятельность, только наблюдал и собирал информацию. К этому времени я уже понял, что собирать информацию и анализировать ему нравилось значительно больше, чем всё остальное. Но всем хочется жить на широкую ногу, а многим ещё и ничего для этого не делать. И я был одним из этих многих, поэтому не мне его упрекать. — О чём задумался? — спросил меня Стас. Мы стояли у окна в подъезде нашей новой жертвы и курили, ожидая, пока Майкл вернётся с гулянки. На часах было почти пять утра. Новый голос Стаса, изменённый позаимствованной у Северуса обороткой, немного резал слух, но самому Стасу нравилось. Оно и понятно — хлюпики вроде нас с ним, никогда не откажутся стать качками, представься им такая возможность. Я и сам сейчас ощущал себя то ли Крэббом, то ли Гойлом, и меня совершенно не парило то, что в случае чего все шишки посыпятся на совершенно не знакомых мне парней из качалки Дадли, у которых тот по моей просьбе спёр в раздевалке пару волосков. — Земля вызывает Эла, — вновь попытался расшевелить меня Стас. — О чём же ты всё-таки задумался? Это я взял себе такой позывной. Эм, Эл — какая разница. — Да так, о всяком, — всё же подал голос я. Наверное, нам действительно стоило бы попробовать организовать ментальную связь. Постоянно опускать и поднимать щиты несколько утомляло, поэтому я делал это только дома, в спокойной обстановке, когда чувствовал себя в безопасности. С моей паранойей, знаете ли… — Не удобно так, — я наконец сфокусировал рассеянный взгляд на бычьей физиономии Стаса. — Думаю, я согласен. Он сначала не понял, о чём я, но стоило мне на мгновение опустить защиту, и его глаза загорелись радостью и предвкушением. Мои губы непроизвольно сложились в ответную улыбку. Да, пожалуй, так будет проще и правильней. Ему я доверяю. Звук ожившего лифта заставил меня вздрогнуть и мысленно подобраться. Не сговариваясь, мы уставились на пролёт вниз. Лифт добрался до первого этажа, постоял там какое-то время, а потом тяжело потащился наверх. Ну точно Майкл… либо сборная Англии по футболу. Стоит заметить, что Майкл Тьюдор для наркомана выглядел несколько необычно. Весил он, должно быть, никак не меньше трёх сотен фунтов, и это были далеко не мышцы. Признаться, настолько упитанных наркоманов я ещё в своей жизни не встречал. Лифт изрыгнул из своих недр низенького толстячка — ростом Майкл был на голову ниже настоящего меня, — после чего с чувством выполненного долга лязгнул дверьми. Вот и славненько. Мы неплохо изучили привычки нашей жертвы, поэтому знали, что ждать придётся недолго. Он вмазался где-то с полчаса назад, и в самое ближайшее время его накроет. Походка Майкла уже была далеко не твёрдой, да и отсутствующее выражение лица намекало, что можно брать его тёпленьким прямо у квартиры. Но мы всё же подождали, пока он справится с замком, зайдёт внутрь и закроет за собой дверь. После чего выждали ещё минут пять для верности и лишь тогда последовали за ним. Квартира Майкла была настолько захламлена, что его самого мы нашли далеко не сразу и с трудом, пришлось проверить и кухню, и комнаты. Нашёлся он, как ни странно, в ванной — прямо в штанах сидел на унитазе и пялился рыбьим взглядом в одну точку. Мы со Стасом переглянулись, он прошёл в ванную, устроился на корзине для грязного белья и бросил на меня ещё один нетерпеливый взгляд. Не то чтобы я струхнул, но, признаться, ещё минут пять назад чувствовал себя куда более уверенно. Некстати вспомнилось «ничто» в голове Мари. Сегодня я был готов к встрече с этим ничем, однако… мурашки всё равно побежали по спине и далеко не от предвкушения. Я вздохнул и тоже прошёл в ванную, благо она была достаточно просторной. Можно было, конечно, наложить на этого борова Империо и перебраться с ним куда-нибудь в более удобное место, но… толчок так толчок. Тут, по крайней мере, было сравнительно чисто и не наблюдалось груд мусора. Да и что-то мне подсказывало, что чем дольше я тяну, тем сложнее будет начать. — Легилименс, — не слишком уверенно произнёс я, сжимая палочку слегка дрожащей рукой. Мы выбрали Майкла ещё и потому, что он сидел на метадоне. Как Мари. И «ничто» в его голове было плюс-минус похоже на её. Но теперь я знал, что нужно делать, и уже спустя несколько мгновений, а может быть минут, вовсю шарил по его воспоминаниям. Да, в книгах для колдомедиков можно найти много интересного. Судя по воспоминаниям Майкла он не был таким уж плохим человеком. Бесхребетный немного, внушаемый, влюбчивый и очень-очень стеснительный. Больше чем красивых девушек он любил только хорошо покушать и кольнуться. Да, метадон в таблетках Майкл категорически не признавал, только внутривенно. И именно мечты о большой и светлой любви привели его на этот скользкий путь. Её звали Джейн, Майкл до сих пор вспоминал о ней с теплотой, хотя и понимал, что она начала с ним встречаться только для того, чтобы у её братца, толкавшего наркоту, появился ещё один клиент. Они расстались с Джейн довольно быстро, но дни, проведённые с ней, были самыми счастливыми в жизни Майкла, воспоминания о них он хранил в своей памяти с особой нежностью. Порывшись в его голове ещё немного, я пришёл к выводу, что с выбором мы не ошиблись. Майкл, как бы это сказать, не особенно дорожил своей жизнью. За те полгода, что прошли с момента их расставания с Джейн, Майкл набрал порядка ста фунтов, совсем перестал следить за своим здоровьем и давно уже не представлял себе существования без наркоты. Но самое главное, он не планировал завязывать. И жить долго и счастливо тоже не планировал. Нет, мыслей о самоубийстве в его голове не наблюдалось, но к смерти Майкл относился философски. Он понимал, что рано или поздно Смерть приходит за всеми, но к нему, с его-то привычками и далеко не показательным образом жизни, вероятно, придёт гораздо раньше, чем к остальным. И его это устраивало. И меня это устраивало. Если у нас ничего не получится, то... что ж, значит, не получится. И нет, я больше не мнил себя богом, не подумайте ничего такого. Мне просто было интересно насколько далеко я продвинулся в изучении магии разума. Знания без опыта — ничто, примерно как то самое «ничто», встретившее меня в сознании сначала Мари, а потом и Майкла, но теперь у меня были необходимые знания, чтобы это «ничто» обходить. И разумеется мне очень хотелось применить их на практике, проверить свои силы. Я выскользнул из сознания Майкла. Стас уже задымил всю ванную, но меня это особо не парило, я и сам вытащил из кармана сигареты. Майкла, полагаю, это тоже не парило, хотя он не курил, да и алкоголем не злоупотреблял, исключительно метадон, вкусная еда и журналы с красивыми девушками. — Ну как, подходит? — поинтересовался Стас. Я осмотрелся в поисках чего-то на что можно было опустить свой зад, но здесь даже ванны не было, только скромная душевая кабинка. Поэтому я присел на корточки у стены, рядом с свисающими полотенцами, и призадумался. Да, Майкл нам подходил идеально. Вот только… знаете, мне было его немного жаль. Я понимал, что это глупо, но… я предпочёл бы работать с кем-то вроде Брайана. С другой стороны, возможно, именно то, что Майкл не вызывал у меня отвращения или злости, делало его ещё более удачной целью для нашего маленького эксперимента. Мне действительно хотелось помочь ему, даже если сам он не планировал ничего в своей жизни менять. Разумеется, в этот раз я не собирался действовать так топорно как с Мари, поэтому шансы на успех были существенными. Что плохого может произойти? Я рассмеялся, последняя мысль показалась мне на удивление забавной. Стас демонстративно вздохнул. — Полный порядок, — запоздало ответил я, потом перевёл взгляд с Майкла на Стаса. — Дома покажу, а потом займёмся установлением связи. Так будет гораздо проще. Я передал Стасу свою недокуренную сигарету и снова направил палочку на Майкла, в этот раз используя заклинание коррекции. Для начала лишь несколько мелких установок, ничего более. Привыкать к изменениям в сознании пациент должен постепенно, нельзя просто взять и сказать ему — бросай наркоту и вставай на лыжи. Теперь я это понимал и недоумевал, почему эта, казалось бы, банальная истина не пришла мне в голову, когда я работал с Мари. Это ведь… основы. Перед тем как покинуть квартиру Майкла, мы глотнули из наших фляжек с обороткой и убрали за собой пепел и окурки, не стоило лишний раз нервировать пациента странностями. Я, конечно, мог бы просто перенести нас, но мне отчего-то сильно хотелось прогуляться, да и Стас вроде как не протестовал. Солнце только-только показалось на горизонте, изумительно пахло свежей выпечкой и кофе. Я дышал полной грудью и лыбился, наверное, как последний дебил. Грубоватый смех Стаса, изучавшего мою довольную физиономию, лишь подтвердил это. — Хорошо, да, — наконец произнёс он, прекращая пялиться на меня и ржать. — Пойдём, что ли, кофе выпьем, совсем не хочется возвращаться домой. Мы посидели немного в круглосуточной кофейне с открытой верандой. К моему сожалению, из выпечки тут к утру остались лишь странные круассаны сомнительной свежести, но булочная по соседству с кофейней открывалась только через несколько часов. К Стасу мы вернулись около шести утра, он жил ближе, да и Дадли будить не хотелось. Спать, впрочем, тоже не хотелось, поэтому мы сразу уткнулись в книги, которые с недавних пор частично переселились из нашей с Дадли квартиры сюда. *** — Уверен? — спросил я, когда мы десяток раз перепроверили все расчёты. Не поверите, но в ментальной магии тоже существовали какие-то формулы, математические принципы и чёрт знает что ещё. Я в этом не шарил от слова совсем, но Стас вроде даже что-то понимал и кое-как объяснял мне. Поэтому «проверили расчёты» — это я, наверное, малость приукрасил, да и «произвели их» прозвучало бы тоже слишком самоуверенно. В общем, мы выбрали из нескольких вариантов наиболее подходящий для нашей ситуации, полагаясь на знания Стаса в области высшей математики, которые он попытался переложить на магию. Ну вы поняли, да. — Конечно, уверен! Что плохого может произойти? — физиономия Стаса растянулась в саркастичной ухмылке. Он прекрасно понимал, что произойти могло настолько много всего, что… Впрочем, мы оба старались об этом не думать, в крови бурлил адреналин, а недостаток в организме сна и переизбыток бодрящих чар только подстёгивали нас на разные глупости. — Ну поехали тогда, — не слишком уверенно пробормотал я, вытаскивая палочку. — Ори если что. Стас расхохотался и заёрзал на диване, устраиваясь поудобнее. Я сидел напротив него в кресле, нас разделял стол с грудой книг и россыпью бумаг, на которых мы как настоящие безумные учёные чертили всякое, по большей части отношения к нашему делу не имевшее. Просто так всё воспринималось серьёзнее, что ли. — Ментис коньюнкцио. Поначалу мне показалось, что я использовал одно из уже известных нам заклинаний, предназначенных для проникновения в разум, однако… ощущалось всё немного иначе, хотя я и не мог никак уловить, в чём именно заключалось отличие. «Получилось? — мысленно поинтересовался Стас. «Не знаю», — честно ответил я. Как-то всё было странно. Хотя если так подумать, то с Мари я тогда вообще ничего особенного не заметил. Заклинаний для установки связи с пациентом существовало немало — какие-то больше подходили для работы с душевнобольными, какие-то придумали просто для того, чтобы ограничить возможности колдомедика, если пациент по какой-то причине хотел скрыть часть своих воспоминаний. Мы остановили свой выбор на «Ментис коньюнкцио», потому что оно позволяло создать достаточно устойчивую связь, которая не ослабевала на расстоянии, но при этом перекрывалась. То есть, мне не нужно было каждый раз накладывать заклинание заново, однако на расстоянии каждый из нас мог жить своей жизнью, не опасаясь, что второй будет подсматривать. «А как нам узнать?» — вновь подал ментальный голос Стас. Я мысленно отругал себя за несвоевременное залипание в собственных мыслях… и поражённо замер. Вот оно! Отличие заключалось в том, что я не чувствовал себя находящимся в чужом сознании. Я словно бы просто закрыл глаза и погрузился в медитацию, просматривая свои собственные воспоминания и мысли. Чёрт, я ведь даже чувствовал своё тело! И при желании, наверное… Да! Я смог открыть глаза и уставился на напряжённую физиономию Стаса, при этом всё ещё ощущал его в своём разуме. «Попробуй открыть глаза», — предложил я. Стас поколебался мгновение, но всё же послушался. В отличие от некоторых наших прошлых экспериментов, виденное им сейчас не вылезало на поверхность, путая меня, я вообще не ощущал и не видел ничего постороннего… ну, кроме его присутствия в своей голове. Да, в этот раз всё было совсем по-другому, я начал замечать всё больше различий. — Ага, легилименцию я вообще никак не чувствую, а тут совсем другое дело, — задумчиво проговорил Стас, переходя на вербальное общение, после чего снова прикрыл глаза, помедлил немного, а потом продолжил: — И мне не нужно напрягаться самому, а тебе не нужно демонстративно громко думать, я и так всё вижу. А вот это что-то новенькое. Обычно Стас «видел» только то, что я хотел ему показать, особенно когда между нами не было зрительного контакта, и связь поддерживалась исключительно чарами. Но почему тогда я «вижу» не так много? Может ли быть такое, что сейчас я сознательно закрываюсь? «Просто расслабься», — посоветовал мне Стас. Легко сказать. Ментальная магия и расслабленность как-то, на мой взгляд, вообще не особенно сочетаются. Если, конечно, не считать случая с Мари, но тогда я совершенно точно был малость не в себе, потому всё так дерьмово и получилось. «Как будто ты сейчас в себе». Вот зараза, действительно читает мои мысли. Я попытался расслабиться и представить то ощущение… единства, что ли, которое, сам того не понимая, испытывал при повторном визите к Мари. И едва не заорал от неожиданности — мысли Стаса обрушились на меня снежной лавиной! «Ты не мог бы думать потише», — пришибленно попросил я, кое-как справившись с ощущениями и «подкручивая» уровень громкости со своей стороны. Вероятно, после случая с Брайаном я начал чисто инстинктивно закрываться от своих жертв, чтобы не чувствовать их боли. И хотя с последующими подопытными в этом особой необходимости уже не было, если Николаса не считать, эту привычку я сохранил. А вот сейчас… мысли в моей голове мешались с мыслями Стаса в густую-густую овсянку. Стас расхохотался, найдя это сравнение забавным, я рассмеялся вместе с ним, просто по инерции. — Что-то мне это не очень нравится, — пробормотал я, отсмеявшись. Головная боль — ещё не слишком явная — уже начинала ощущаться. А, ну да, предупреждение же. Я затряс головой, пытаясь отделить себя от… другого себя, который не я. Чья это мысль? Кто из нас представил страницу методички с предупреждением о том, что первый контакт не должен быть особенно продолжительным? В памяти всплыло заклинание отмены. — Экстинго нексус ментис. И снова я не сразу почувствовал изменения, но судя по расстроенной физиономии Стаса их почувствовал он. А судя по тому, что сам я не особенно расстроился… чёрт, я запутался! — Это было очень круто! — наконец высказался Стас. — Наверное, именно так ты ощущаешь себя, копаясь в чужих головах. Он смотрел на меня, ожидая подтверждения или опровержения, а я не знал, что ему сказать. Я ничерта не понял. — Я так и подумал, — весело констатировал он. Я вздрогнул от неожиданности, но быстро расслабился, когда понял, что просто опустил щиты, и Стас считал мои мысли привычным для него способом. Это всё было как-то совсем уж… я чувствовал себя не в своей тарелке. А самое главное, я не понимал, что именно чувствовал и должен ли это чувствовать, а если не должен… — О, прекрати, — умоляюще пробормотал Стас. — Ещё немного и у меня тоже голова заболит. Ты слишком много думаешь, просто забей. У нас ведь получилось… что-то… в какой-то степени. Завтра попробуем ещё разок, послезавтра два разка, а через недельку, глядишь, ты и привыкнешь. — А ты? Мне очень хотелось посмотреть, что он сам сейчас чувствует, но я, наверное, был не в лучшем состоянии, чтобы лезть в его голову с помощью легилименции. Стас понимающе усмехнулся, потом на его физиономии появилась задумчивость. — Мне это понравилось, — наконец заговорил он. — Я никогда ничего подобного не испытывал. И в то же время для меня всё несколько проще, чем для тебя. Поскольку мой дар примерно так и работает — я всегда воспринимаю считанные мысли как свои собственные. Поначалу, когда я только открыл в себе это умение, я даже не понимал, что эти мысли не мои. «И как быстро ты научился отделять их?» — говорить мне было лень, поэтому я просто громко думал. — Через пару лет, — признался Стас. — Так чтоб прям хорошо и стопроцентно, но что-то подозревать начал практически сразу. На самом деле, это не сложно всё… ну, как мне кажется теперь. Понятно. Я немного скис. Если так и у меня пойдёт, то вряд ли нам хватит недели пусть даже и ежедневных тренировок, чтобы я согласился не обрывать эту связь. Как-то всё… я не знаю… слишком сложно. — Да ну, ты же не хочешь сдаться? Конечно же, нет. Тем более мы нащупали рабочий способ защиты от Северуса, это тоже лишним не будет. Вообще-то они со Стасом пересекались довольно редко, я бы даже сказал — не пересекались вовсе, по крайней мере, после того случая с моей передозировкой… и всё же если Северус узнает, чем мы тут занимаемся… — Можно ложиться в гроб и накрываться крышкой? — посмеиваясь, поинтересовался Стас. — И желательно где-нибудь в другой стране, — пробурчал я, после чего потянулся и перевёл взгляд на часы. Без четверти полдень. Наверное, стоило бы немного вздремнуть, не бодрящими чарами едиными… — Не бодрящими чарами едиными, — повторил мою мысль Стас, на которого я в этот момент даже не смотрел. Мы задумчиво уставились друг на друга. «Ты тоже чувствуешь здесь какой-то подвох?» — сформулировать своё подозрение во что-то более существенное я не смог. — Не знаю, — ответил Стас, а после недолгого раздумья добавил: — Но считывать твои мысли мне стало гораздо проще. Я так думаю, — он подумал ещё немного и неуверенно закончил: — Не знаю. Я поднял щиты и выжидающе уставился на него. — Неа, стена, — посверлив меня взглядом с четверть минуты констатировал Стас. — Что-то у меня тоже голова разболелась. Панадол будешь? Я кивнул. У меня головная боль и не проходила, я бы даже сказал — она только начинала набирать обороты. Закинувшись обезболивающим, я забрал с кровати Стаса подушку и на всякий случай плед, после чего с комфортом растянулся на гостевом диване. Кровать у Стаса была куда более скромных размеров чем наша, поэтому оставаясь у него на ночь, я предпочитал дрыхнуть на диване. Главное, чтобы головная боль прошла, иначе придётся возвращаться домой за зельем, а мне лень. Стас растянулся на кровати и тихо шуршал страницами какой-то книги, наверняка по ментальной магии. Его эта тема увлекла, должно быть, даже сильнее, чем меня. Я вновь почувствовал лёгкий укол совести. Как же забавно. Мысль о том, что из-за меня раньше времени ушли из жизни два магла, не так напрягала, как то, что я всё больше затягивал Стаса в эту трясину. Но если так подумать… он уже взрослый мальчик, со своей головой на плечах, сам знает, что для него лучше. С этой пусть и не сильно обнадёживающей мыслью я и отрубился.