Новое начало

Как я уже знал, по будням на ферме ошивалось не так уж и много домочадцев. Почти весь молодняк Луис и Луиза, а иногда ещё и Мануэль развозили по учебным заведениям — кого куда, в зависимости от возраста. Те же, кто был постарше и не желал вкалывать на ферме — нашли себе работу в Лондоне или окрестностях и тоже разъезжались. К моему удивлению, работа на ферме пришлась по душе лишь Рамоне и Мануэлю, поэтому за скотиной ходили и копались на полях и в саду в основном наёмные работники. И Рамона не выказывала ни малейшего недовольства, она считала, что каждый должен заниматься своим делом, искать себя. Они с Мануэлем вообще поддерживали любые начинания членов клана, несмотря на то, что отчасти из-за этого и лишились большинства своих детей, которых как по волшебству тянуло в родные края. Впрочем, говорить о потерях в этом доме не любили, мне оставалось довольствоваться только рассказами Стаса, но он и сам знал не так уж много. Не принято было здесь разговаривать и даже думать о грустном. Главное, что сейчас Рамона была счастлива как никогда, ведь Марго с Виктором и Луис и с Луизой вернулись домой и пока вроде бы больше никуда уезжать не собирались. Стас был прав, я действительно узнал Луиса с первого взгляда — они с Луизой были двойняшками и очень похожими друг на друга. Даже волосы красили в один цвет... ну, точнее, в два — синий и красный. Забавно, но между ними тоже была связь, хоть и не магического толка. Они понимали друг друга без слов, наверняка сказывалось то, что простыми людьми они не были. За несколько дней моего пребывания здесь я убедился, что оборотни — далеко не простые люди, и дело было даже не в их сверхъестественной силе, не только в этом. — Братишка, — Луис поймал меня на выходе из теперь уже моей постоянной спальни. Рамона настояла на том, чтобы на ближайшие несколько недель я переехал сюда. На случай, если понадоблюсь Каталине посреди ночи. Мне и спальню выделили рядом с её комнатой. Мы обменялись с Луисом рукопожатиями, я сегодня ещё не видел его, они с Луизой рано уехали, до нашего отъезда. — Марго с Каталиной в саду, сходи пока на кухню, мама будет рада тебя покормить. Когда здесь так пусто, — он огляделся и слегка передёрнул плечами, словно от сквозняка, — она грустит, хотя и очень старательно это скрывает. — Понял, — я улыбнулся ему. Мне всегда хотелось улыбаться, когда я видел такие вот проявления привязанности к членам семьи. То есть, вообще всегда в этом доме. Приятно. Знаете, как будто погружаешься в эту атмосферу и сам становишься частью семьи. Очень приятно. Мы ещё раз обменялись рукопожатиями и разошлись. Рамона действительно нашлась на кухне, она сидела за столом и размышляла о чём-то. При виде меня её глаза засветились радостью, я бы сказал, что мне даже стало как-то не по себе… но это было бы неправдой. Я уже привык. — Северус не забегал? — спросил я, когда Рамона усадила меня за стол и пошла шуршать по кухне. — Забегал несколько раз, — ответила она, раскладывая передо мной приборы. Несколько раз? Занятно. — Может, ты мне скажешь, в чём тут дело? — Рамона остановилось около меня, её рука с тарелкой свиных рёбрышек застыла в воздухе, а на лице появилось крайне задумчивое выражение. Я пожалел, что рядом нет Стаса, забрал тарелку и выжидающе уставился на Рамону. — Ах да, — она тряхнула головой, бросила быстрый взгляд на плиту и уселась напротив меня. — Сегодня остальные работники приехали, ну ты знаешь... Я кивнул. В эти выходные посторонних на ферме было не слишком много, но с понедельника основная часть должна была вернуться. Продолжать Рамона не торопилась, она словно бы ушла в себя. Мне пришлось покашлять, чтобы добиться продолжения. — Марго говорит, что Северус в саду столкнулся с Ремусом и… их реакция её крайне позабавила. У меня буквально отвалилась челюсть. Отвались она ещё ниже, и я почувствовал бы подбородком свиные рёбрышки на тарелке. Не знаю почему, но меня внезапно разобрал смех, скрыть который полностью мне не удалось. Это же… чёрт, это, конечно, могло быть совпадением, просто совпадением имён, но я был готов поспорить, что… Судьба в очередной раз сыграла с нами одной только ей понятную шутку. — Вот и они так, — Рамона вздохнула и посмотрела на меня с лёгким укором. — Сначала с четверть минуты сверлили друг друга недоверчивыми взглядами, потом Северус расхохотался, развернулся и ушёл в дом, а Ремус весь день ходит как пришибленный. — Ремус Люпин, я полагаю? — и хотя я в этом уже ни капли не сомневался, уточнить стоило бы. — И вы знакомы, — пробормотала Рамона. — Люпин у вас работает? — поинтересовался я, а получив утвердительный кивок, призадумался. — Это потому что он тоже оборотень? И снова Рамона кивнула, а потом пояснила: — Оборотней в Лондоне не так уж и много, мы стараемся держаться если не вместе, то хотя бы рядышком. Когда у кого-то из наших проблемы, я всегда готова им помочь. Дать работу, убежище, если нужно. — А Люпину нужно? Рамона призадумалась. — Деньги нужны, это бесспорно, но жильём он вроде бы обеспечен. Ремус вообще странный, даже для оборотня. Он одиночка, что среди нам подобных… сродни самоубийству. Он не тянется ни к нам, ни к кому-то ещё из тех, кто у нас работает — многие из них оборотни. Утром приезжает, вечером уезжает, всегда безукоризненно вежливый, резкого слова не услышишь… даже если молотком по пальцу заедет. На полнолуния всегда берёт отгулы, что особенно меня удивляло…— Рамона замолчала, погрузившись в свои мысли. — В одиночку оборотням сложнее выжить? — спросил я, когда молчание слишком уж затянулось. Рамона ответила не сразу, сначала подорвалась со скамьи и выключила плиту, наложила в чистую тарелку разогретых овощей, поставила передо мной и лишь тогда заговорила: — Не то чтобы выжить… скорее сложнее жить, — она снова опустилась на скамью. — Ты же тоже чувствуешь нас… Как мы ощущаемся? Я бы сказал — единый коллективный разум, но это было бы преувеличением. Мысли друг друга они читать не умели, но чувствовали собратьев очень хорошо. Если так было не только в семье Диего, но и среди оборотней в целом, то одиночество, вероятно, оборотни переносили с трудом. Тот же Диего практически никогда не отлипал от нас. У себя в общаге он ночевал редко, предпочитая оставаться у нас с Дадли, Стаса или Ари. Сейчас чаще у Дадли, поскольку небольшой диван Стаса целиком и полностью узурпировал я, а Ари и сама жила в общаге. Раньше мне казалось, что Диего просто не хотел без особой необходимости мелькать в общежитии, но теперь… думаю, он очень скучал по своим и искал в нас замену. И находил, надо сказать. — Ты понимаешь, — Рамона как-то печально улыбнулась, потом спохватилась: — Да ты ешь, ешь, совсем я тебя заболтала. Я послушно взялся за вилку. — Мануэль предлагал Ремусу оставаться с нами в полнолуния, — меж тем продолжила рассказ Рамона. — В этом нет ничего странного, мы всегда открыты для своих, даже если они — не члены клана. Лишь когда в доме появилась Каталина… — Рамона снова замолчала, потом перевела на меня полный надежды взгляд. — Теперь ведь всё будет хорошо? Я улыбнулся и кивнул. — Хорошо… — казалось, она снова ушла в себя. — Признаться, я не очень люблю неожиданности, отношусь к ним с настороженностью. Мой клан многое повидал, пережил немало трудностей… и хотя сейчас нашу жизнь сложно представить ещё более спокойной и обеспеченной, но… каждый раз, когда происходит что-то выбивающееся… — Вы чувствуете себя не в своей тарелке, — подсказал ей я. Рамона кивнула, всё ещё витая в своих мыслях. Интересно, почему она вдруг решила пооткровенничать со мной? Я ведь отчасти тоже вхожу в число этих неожиданностей. И Северуса с собой притащил, а тот как-то не так отреагировал на Люпина, которого Рамона считает своим. Да и в целом всё как-то… — Не подумай ничего такого, — Рамона словно бы опомнилась и посмотрела на меня с виноватой улыбкой. — Я очень рада, что ты появился в нашем доме. Думаю, мы нужны тебе так же, как ты нужен нам. Я растерялся. Всегда теряюсь, когда мне начинает казаться, что кто-то читает мои мысли. Паранойя как она есть. — Я чувствую такие вещи, да и каждый из нас чувствует, — продолжала Рамона, внимательно всматриваясь в моё лицо. — Духи предков направили тебя к нам, не иначе. Ты — ангел Каталины… Ангел. Я опустил взгляд в тарелку. Не хотелось мне, чтобы Рамона прочитала в моих глазах то, что сейчас, вероятно, там плескалось. Ангел, да. Когда меня последний раз так называли — всё закончилось не очень хорошо. Потому что я возомнил себя богом. Не допускал ли я той же ошибки с Каталиной? Вряд ли... скорее уж богом Каталины был Северус, а я просто рядом стоял. Как ангел. — Прости, если расстроила тебя чем-то, — после недолгой паузы заговорила Рамона. Ничего от них не скроешь. Я посмотрел на неё и улыбнулся. Думаю, вполне искреннее. Она ответила неуверенной улыбкой. Мои мысли вновь вернулись к Люпину. — Вы верите в Судьбу? — спросил я. Рамона неопределённо пожала плечами, она явно ожидала продолжения. — Мне сегодня сказали, что всё в этой жизни предопределено, что если что-то происходит, значит, так нужно, — я задумчиво изучал вилку в своей руке, пытаясь понять, действительно ли поверил в слова Каргорака. — Если смотреть на происходящее с этой точки зрения, то… встреча с Люпиным не кажется такой уж подозрительной… Я правда не был уверен, что вообще хочу с ним пересекаться. Вряд ли избегать его будет так уж сложно, если сам он не особо общительный человек. — Между вами что-то произошло в прошлом? — проницательно спросила Рамона. — Произошло, да, — пробормотал я, потом призадумался. — Хотя скорее нет. Мы просто общались, а потом перестали. Я думал, что он умер. Наверное, пусть так всё и остаётся. — И тебе не интересно, что по этому поводу думает Ремус? Хороший вопрос. Теперь и у меня зачесались руки поэкспериментировать с магией разума на волшебниках. Кажется, я слишком сильно увяз в этом. Может, нужно просто учиться говорить с людьми? Словами через рот, а не надеяться, что все мои проблемы решит ментальная магия, ответит на все вопросы… Да нет, ерунда какая-то. Я невесело рассмеялся. — Я думаю, тебе стоит поговорить с ним. Раз уж… Судьба снова свела вас, — мягко заметила Рамона. Логично, конечно. Вот только я всё ещё не ощущал в полной мере желания ворошить прошлое. По крайней мере, сейчас. Хотя Стас, скорее всего, ухватится за эту возможность. Иной раз мне казалось, что его моя жизнь заботит куда больше, чем меня самого. Впрочем, это моё безразличие могло быть последствием ритуала, в некоторых вещах я всё ещё чувствовал себя… ненормальным. — Наверное, — запоздало отреагировал я, — но не сегодня. Да он наверняка и не узнает меня. По кухне разлился тихий звук колокольчиков — кто-то открыл входную дверь. Система безопасности здесь была полностью электронной и проходила через весь немаленький дом. «Доверяй, но проверяй», — пронеслось у меня в голове, когда я бросил взгляд на небольшой экран, так гармонично вписавшийся под выключателем на стене кухни. — Девочки вернулись, — прокомментировала Рамона, поднимаясь из-за стола. — Будем чай пить. Ты давай ешь. Через несколько минут на кухню действительно зашла Марго, она держала на руках Каталину, обе радостно улыбались. Я кивнул, усиленно работая челюстями. Каталина нетерпеливо заёрзала, ожидая, пока Марго спустит её на пол, потом подбежала ко мне и обхватила меня за живот. Я торопливо дожевал и рассмеялся, перехватывая её ладошку. Отчего-то вспомнилось, как эта самая ладошка медленно превращалась в когтистую лапу. Марго устроилась рядом со мной и посадила Каталину к себе на колени. Рамона уже разливала чай. Кухня погрузилась в уютное молчание. Так уж повелось, что во время еды в этом доме никто обычно не разговаривал. Сегодняшние откровения Рамоны стали исключением. Лишь когда я доел и перешёл к чаю, Каталина что-то залепетала на своём детском и ещё не совсем уверенном испанском. Марго рассмеялась и перевела для меня: — Дядя Сев сегодня был не в духе, ты не знаешь, что его так расстроило? — Вот прям расстроило? — уточнил я. Марго на мгновение задумалась, наморщив хорошенький носик. — Каталине так показалось, — наконец ответила она. — Я бы сказала, что он… насторожился. Ещё интереснее. Испугался, что я полезу к Люпину? Или решил, что это какая-то подства? Если Северус был таким же параноиком как и я, то встреча с Люпиным вполне могла напрячь его. — А, — Марго спохватилась. — Он оставил что-то для тебя в твоей спальне. Сказал, что на работе завал и вечером его не будет. Посидишь с нами? Она явно имела в виду ночь. Я ведь здесь именно для этого — приглядывать за Каталиной по ночам, когда её разум особенно уязвим для пусть и заблокированных, но всё ещё существующих воспоминаний. — Конечно, — я улыбнулся. Каталина снова торопливо заговорила, но это, вероятно, не было предназначено для моих ушей, поэтому Марго и не стала мне переводить. Они о чём-то переговаривались и хихикали. Я снова почувствовал какую-то противоестественную отстранённость. Перестал ощущать… тепло. Мне не нравилось, но как с этим бороться — я не понимал. Спасибо, что не раздражение. Негативные эмоции — это, пожалуй, было самым противным. Хотя если так подумать, то в том, что позитивные ощущения частично блокировались — тоже приятного мало. В такие моменты Рамона грустила, глядя на меня, а мне очень не хотелось заставлять её грустить. Проследив, чтобы Каталина выпила нужные зелья, я смылся в свою комнату, отговорившись тем, что мне нужно посмотреть, что же там оставил для меня Северус. А Северус, как и обещал, притащил свои записи о наблюдениях за наркозависимыми пациентами, включавшие в себя его размышления на эту тему и разработки по усовершенствованию магловских наркотических средств. Хотя последнее, скорее всего, было не его работой, поскольку даже мне казалось… каким-то слишком уж примитивным. Готов поспорить, что если бы Северус действительно вознамерился усовершенствовать магловскую наркоту, то он делал бы это с помощью зельеварения, а не чар. Полистав немного его записи, я пришёл к выводу, что так и есть. Северуса больше интересовала не сама наркота, а эффективные способы бороться с её воздействием. Если с обычными наркотиками всё было относительно просто — для этого существовали специальные зелья, то с модифицированными чарами версиями традиционные средства справлялись не особенно эффективно. Чёрт, да он реально был повёрнут на этой теме, как я на ментальной магии! Мне жизни не хватит, чтобы всё это перечитать и осмыслить. Я захлопнул третью явно магловскую записную книжку, которую Северус приспособил под записи. На самом деле таких книжек было пять, и все исписаны мелким аккуратным почерком, хотя кое-где попадались и рисунки, а ещё какие-то графики и формулы. С этим пусть Стас разбирается. У меня создалось впечатление, что записям в первых блокнотах по меньшей мере лет двадцать. Чем же Северус занимался до войны? И как он вообще это всё мне доверил? Походило на дело всей его жизни. Я вздохнул. В такие моменты подозревать его в обмане было особенно сложно. Он словно бы раскрывал мне свою душу… как умел, а я… А я слишком много думаю. Растянувшись на кровати, я на мгновение прикрыл глаза — очень зря — и неожиданно вырубился. Сказывалась бессонная ночь, да и в целом бодрящими чарами я последнее время явно злоупотреблял. Поначалу ничего особенно тревожного я не увидел — Северус в моём сне собачился с Люпиным, почему-то на испанском. Это меня даже повеселило. А вот потом началась жара — мы с Роном, Герми и почему-то с Марго носились по лесам Уилтшира за перевоплотившимися Люпиным и Северусом. Северус-оборотень выглядел больше как волк, нежели… как оборотень, но во сне меня это почему-то не смущало. Как не смущало и то, что я явно собирался их обоих прикончить. Мы загнали их на территорию поместья Малфоев, где нас уже ждала стая Рамоны в полном составе. Марго переметнулась, мы с Роном и Герми остались втроём. Против полусотни агрессивно настроенных оборотней. А потом и Герми с Роном перешли на сторону врага. Один против всех. Против собственных друзей, против всего мира. Проснулся я то ли с криком, то ли со стоном, когда мне в глотку острыми как лезвия зубами вцепился Блэк в его анимагической форме. Рядом сидела Марго, она держала меня за руку. Да, нехорошо получилось. Марго понимающе улыбнулась, и у меня немного отлегло. К кошмарам я, в принципе, уже привык, старался не особенно часто злоупотреблять зельем и магловскими таблетками, но мне как-то всё больше снилось психологическое дерьмо… Мари там, сестрёнка Брайана, Стас иногда проклинал меня за то, что я втянул его во что-то, пару раз на моих руках умирала Герми, один раз Рон… а так чтоб прям до физических ощущений — я машинально потёр отчего-то саднившее горло, — до этого как-то не доходило. — Хочешь, я буду спать с тобой? — предложила Марго. Я отрицательно помотал головой, но не стал напоминать ей, что спать мы вообще-то должны с Каталиной, а может и не должны вовсе. По крайней мере, ближайшие пару дней точно. А сегодня так и вообще нас ждала первая ночь без Северуса. Признаться, я немного трусил. Устанавливать связь с Каталиной Северус мне запретил, но я и сам не собирался этого делать, не мой уровень. Одно дело Стас — у него своя голова на плечах и совершенно отбитое чувство самосохранения, а совсем другое — маленький ребёнок. Да нам с Каталиной и легилименции хватало. Рамона уже перестала слышать зов. Шансы на то, что Каталина сегодня перекинется — были околонулевыми, а значит, поддержки от своего зверя она не получит. Ну или получит не в полной мере, точно не знаю, как у них там всё устроено. А это в свою очередь значит, что её поддержкой в случае чего должны будем стать мы с Марго. Вы себе даже не представляется, как я трусил. Но, на удивление, ночь прошла гладко. Мы немного поболтали с Каталиной перед сном, можно сказать, она уснула на моих глазах. Не в прямом смысле, а в ментальном. Мы разговаривали, разговаривали… и в какой-то момент я почувствовал, что что-то изменилось. Не знаю, как объяснить. Мы всё ещё находились в её сознании, она отвечала мне, но выныривание из её разума показало, что Каталина действительно заснула. Я снова вернулся в её разум, чтобы попрощаться, и вновь она встретила меня там. Неужели наше сознание вообще никогда не спит? Я не стал уходить в свою комнату, как и в ночь первого превращения устроившись на кровати Каталины. Как и в прошлый раз на другой край легла Марго, но теперь в человеческой форме. Знаете, мне, наверное, впервые в жизни удалось провести полноценную медитацию, полностью очистить своё сознание. Просто потому, что нужно было как-то подавить некстати нахлынувшее подростковое возбуждение. Я считал, что возбуждаться лёжа в одной кровати с маленьким ребёнком — это как-то неправильно. А вот Марго, судя по всему, ничего постыдного в этом не видела, её эта ситуация явно забавляла. Оборотни, что с них взять. *** Меня разбудил Северус, часа в четыре утра он пришёл проведать Каталину. Проснувшаяся было Марго коснулась пальцами его лица, но ничего не сказала, лишь устроилась поудобнее и, вероятно, снова уснула. Я со сна соображал плохо, особенно если учитывать, что проспал всего пару часов от силы, но всё же собрал себя в кучу и тихонько поднялся с кровати, стараясь не потревожить девчонок. Мы вышли из комнаты, но Северус почему-то не торопился сматываться. Я знал, что самые ранние обитатели дома просыпаются около пять часов, поэтому старался особо не шуметь, бредя на кухню за Северусом. Кажется, он уже тоже неплохо обжился в этом доме — легко справился с плитой, поставил на огонь обычный магловский чайник, вытащил из шкафчика чашки. Забавно. Я наблюдал за ним несколько заторможено. — Уже видел Люпина? — спрашивает он у меня, усаживаясь напротив и массируя руками физиономию, словно пытаясь вылепить из неё что-то более приличное. Мешки под глазами у него вполне успешно могут потягаться с моим, да и в целом он выглядит как-то помято. Оно и не удивительно, тоже небось на бодрящих чарах или зелье. — Нет ещё, — отвечаю я и отвожу взгляд. — Честно говоря, как-то даже не уверен, что хочу его видеть. Как думаешь… — опять смотрю на него, не торопясь продолжать и гадая, не сочтёт ли он всю эту муть про Судьбу и предназначение глупостью. — Как думаешь, почему всё так? То есть, я допускаю мысль, что это может быть какой-то подставой… — Моей подставой, ты хотел сказать? — Северус невесело усмехается. Я снова отвожу взгляд, мне немного неловко. С другой стороны… он ведь мне лжёт! Я чувствую это, хотя и не могу поймать его на лжи. Но взять хотя бы моих родителей — он ведь поначалу говорил, что ничего не может мне о них рассказать, а потом вдруг внезапно смог… И с остальным. Он словно бы выдаёт мне правду дозированными порциями… но правду ли? Чувствую возрастающее раздражение. Северус смотрит на меня с пониманием, и это тоже меня бесит. Ничего не могу с собой поделать. Следом приходит мысль, что это очень хорошая отмазка — «ничего не могу с собой поделать». На неё легко списать вообще все мои косяки. Но я так не хочу, я хочу… я хочу быть нормальным. И всё глубже погружаюсь в это эмоциональное дерьмо. — Хочешь поговорить об этом? — через некоторое время спрашивает Северус, ставя передо мной кружку с чаем. Себе, судя по запаху, он набадяжил кофе и теперь попивает его маленькими глотками, посматривая на меня… с некоторой опаской, что ли. Удивлённо моргаю. Он никак на это не реагирует, просто выжидающе смотрит. Точно, он же задал вопрос, который я не просто проигнорировал, но ещё и пропустил мимо ушей. Сосредотачиваюсь на своих воспоминаниях, словно бы отматывая время немного назад, обычно у меня это плохо получается, но сейчас почему-то получилось. «Хочешь поговорить об этом?» Удивительная вещь — человеческое сознание. Впрочем, я последнее время удивляюсь этому снова и снова. Мысли возвращаются к вопросу Северуса. Хочу ли я поговорить? О чём? О том, что я хочу быть нормальным? Или о Люпине? Или, может, о моей реакции на Марго? Усмехаюсь, представляя себе, как прошу у него совета на довольно щекотливую тему. Смеюсь. Кажется, становится легче. Отчего-то испытываю непреодолимое желание озвучить своё наблюдение вслух. — Спасибо, думаю, мне уже лучше, — встречаясь с его недоверчивым взглядом поясняю: — Такое часто бывает — я о чём-то загоняюсь, а Стас меня отвлекает или типа того. Ну, переводит мои мысли в более позитивное русло. Так и тут, — замолкаю. — Я очень рад, — вроде бы говорит без сарказма. — Как думаешь, может быть такое, что мы встретили Люпина не просто так? Не потому, что это кому-нибудь нужно, а… просто потому, что так должно быть? Северус смотрит на меня задумчиво, словно размышляет, правильно ли понял мой вопрос. Если он вообще его хоть как-то понял. — Что если это Судьба? — продолжаю я, всё ещё чувствуя себя глупо. — Может, она решила оставить его в моей жизни не просто так? Хмурится, но отвечать не торопится. Думает. Я ему не мешаю. — Если хочешь поговорить с ним — я не буду тебя отговаривать, — наконец начинает Северус, осторожно подбирая слова. — Мне это не кажется хорошей идеей, по крайней мере, мысль о том, чтобы ты рассказал ему кто ты есть. Но… — он замолкает на мгновение, смотрит в свою кружку. — Возможно, большого вреда не будет, если ты попробуешь подружиться с ним. Как Эммет Леманн, а не тот, кем был раньше. «Ага, подружиться с оборотнем, который даже от своих бегает как от огня, отличная идея», — ехидно думаю я. А может, Северус именно на это и надеется? Что дальше неудачной попытки дело не дойдёт? Почему я всё ещё ему не доверяю? Машинально проверяю щиты — всё на месте. Смотрю на Северуса, его лицо ничего особо не выражает, разве что лёгкую задумчивость. И крайнюю степень заёбанности, не без этого. Мне становится стыдно. Эмоциональные качели, снова. — Мне пора, — он одним глотком допивает свой кофе и поднимается на ноги. — Не делай глупостей, ладно? — Ладно, — врать ему легко. Закрадывается мерзенькая мысль — не потому ли я подозреваю во лжи Северуса, что сам ему вру? Врать легко, когда не до конца доверяешь человеку. Северус ополаскивает чашку и покидает меня. Как обычно. Он всегда удирает, стоит нам… углубиться в какую-то тему, которая ему очевидно не особенно нравится. Как всегда.