Новое начало

Как думаете, что я сделал в начале августа, когда вычитал в «Пророке» занимательную новость о том, что народный герой Гарри Джеймс Поттер окончательно оправился от последствий войны и решил сменить Роланду Хуч на посту школьного тренера Хогвартса? Правильно, начал ежедневно наведываться в Хогсмид. Если верить газетным писакам, то отдыхавший ранее в Мунго Гарри Джеймс Поттер после своего дня рождения отправился прямиком в Хогвартс. Глупо было бы полагать, что он сразу же побежит в бар, но… знаете, не один я так считал. Столько левых людишек в Хогсмиде я не видел ни разу за все мои посещения этой деревеньки в школьные годы. Последующие несколько недель в «Трёх мётлах» по вечерам было просто не протолкнуться. В «Кабаньей голове» посвободнее, но тоже достаточно многолюдно. Я бы на месте Дамблдора закрыл антиаппарационным барьером вообще всё в радиусе десятка миль, но он этого не сделал. И потому я почти каждый вечер перед сном забегал на часик-другой в «Кабанью голову», здраво рассудив, что если влюблённые дурочки ждут Поттера в «Трёх мётлах», то ему там делать точно нечего. В этот раз я не стал заморачиваться с разными обликами, а закинул пару волосков в целую флягу оборотки, купленную в Лютном. Не у Сева, у него мы такими вещами уже давно не закупались. Моё терпение было вознаграждено лишь во второй половине августа. Признаться, к этому времени я уже просадил в баре кругленькую сумму магической наличности. Предприимчивый братишка Дамблдора задрал ценники так, что пить здесь стало накладно, но даже спустя две недели после предполагаемого появления Поттера в школе желающие нажраться вечерком в «Кабаньей голове» всё ещё находились. В основном репортёры газеток помельче, которым интервью с героями войны не перепадали. Иногда я бухал один, иногда присоединялся к таким же одиноким пьянчугам, но ни один из них по итогу так и не оказался Поттером под обороткой. Впрочем, если честно, то я не особо и надеялся, не всё же госпоже Удаче ходить за мной по пятам. Хотя периодически мне даже удавалось умеренно нажраться на халяву, стоило лишь заикнуться о том, что я учился с Поттером на одном курсе. Вот как сегодня, например. — Ты хороший парень, Эл, — язык Роберта, моего сегодняшнего собутыльника, уже во всю заплетался, мужику явно пора было домой, да он и сам это понимал. — Я бы… — он на мгновение замолчал, потом рыгнул, расхохотался и лишь отсмеявшись продолжил: — Если б мне не на работу завтра, я б… А, ладно! Эй, малышка, давай ещё по одной мне и моему другу! Потрёпанная жизнью девица, одна из тех, что появились здесь совсем недавно, когда хозяину заведения внезапно стало чем им платить, притащила нам ещё по стакану огневиски и ловко выхватила из руки моего собутыльника монету куда большего достоинства, чем нужно было. Тот лишь пьяно рассмеялся и хлопнул девку пониже спины. Как я уже знал, сегодня Роберт — репортёр из «Времени ведьм» — прогуливал довольно неплохой аванс. «Время ведьм» в основном писали всякую хрень про ведьм и для ведьм, но тему Поттера обойти стороной тоже не могли, всё же самый завидный жених магической Англии. — Мне того же. Здесь не занято? Мрачный голос заставил меня вздрогнуть, но оборачиваться мне было лень. Стоит сказать, занято было везде. Комнатка, служившая главным залом, была маленькой, и с пространственными чарами владелец явно не напрягался. Только у нашего с Робертом стола ещё оставался свободным трёхногий табурет, и то лишь потому, что Роберт последние минут сорок обещал сломать его об голову любого, кто на него покусится. К счастью, я к нему подсел ещё до того, как он набрался. Вот и сейчас он агрессивно насупился и посмотрел на… Поттера?! Я всё же обернулся и не пожалел. Готов поспорить, Поттер не был под обороткой, поскольку выглядел точно так же, как в воспоминаниях Блэка. Хотя… если он перед окончанием действия ритуала отпилил у себя половину шевелюры или что-нибудь ещё… Я пьяненько хихикнул и потряс головой, какие-то глупые мысли в неё лезли. Какая мне разница, почему Поттер выглядит как… Поттер, главное, что я его узнал. Наверное, стоило сходить поссать и бросить на себя отрезвляющие чары. — Чо, Эл, сломать ему ноги? — так же мрачно, в тон Поттеру, спросил Роберт. Так-то он был нормальным мужиком, со мной разговаривал вполне дружелюбно — я ему нравился. Я вообще нравлюсь людям, если задамся целью им понравиться. Общение со Стасом сказывалось. — Да ты всё равно сваливаешь, — запоздало ответил я, наблюдая за тем, как бледнеет физиономия Поттера — зассал, пацан. — А мы тут посидим культурненько, догонимся. — Ну лан, как знаешь, — пробормотал Роберт, одним глотком заливая в себя содержимое своего стакана и поднимаясь на ноги. — Садись, малец. Он хлопнул Поттера по плечу так, что тот действительно сел, к счастью, на табурет, а не на пол. Всё же по комплекции мой сегодняшний собутыльник не многим уступал Хагриду. Честно говоря, если бы Роберт не божился, что в газете работает, я бы подумал, что он и писать-то не умеет. Впрочем, его речь была чистой, поначалу очень даже интеллигентной, не в пример всё тому же Хагриду. Поттер благоразумно молчал, хотя и было видно, что он очень хочет что-то сказать. Я проследил за его взглядом и заметил, что кошель Роберта наполовину высунулся из кармана его дорогого магловского пиджака. Сам Роберт уже настолько бухой, что даже и не вспомнит утром, где его посеял. Я был в этом более чем уверен, поэтому тоже поднялся на ноги и по-дружески обнял его, разве что не расцеловал. Роберт пьяненько растрогался, обнял меня в ответ так, что едва рёбра не затрещали, попрощался и направился к выходу… оставив свой кошель в моей руке. Впрочем, очень быстро кошель скрылся в моём же кармане. Я довольно усмехнулся и уселся обратно на табурет. Девица принесла Поттеру не слишком чистый стакан с огневиски и вопросительно взглянула на меня. — Бутылку тащи, — я похлопал рукой по карману, в котором позвякивали монеты, — наш друг угощает. Она повеселела, видимо мысленно подсчитывая предполагаемую прибыль, и отошла. Встретившись взглядом с Поттером, я понял, что мой неблаговидный поступок от него не укрылся. Ухмыльнувшись ещё шире, я вытащил из кармана кошель Роберта и заглянул в него. Самый обычный, но оно и понятно — магический вроде моего стоил не дёшево. Бабла внутри обнаружилось не слишком много, но на пару бутылок хватит. Я пересыпал монетки себе в карман, а потом позёрски сжёг кошель одним малоизвестным и сомнительным заклинанием. Поттер лишь одобрительно хмыкнул. Или это мне с пьяных глаз показалось, что одобрительно? — Пойду отолью, — предупредил его я. — Будет кто спрашивать — тут занято. Он кивнул, прикладываясь к своему стакану. Даже не поморщился. В грязном обшарпанном туалете я, конечно, сначала отлил, а потом накинул на себя парочку чар. Вот теперь полный порядок — можно снова набираться. Хотя не сказать, что я до этого набрался, немного принял — не более. Всё же опыт даже в этом деле не пропьёшь, особенно если большую часть времени бухаешь магловскую херню, которую таскает Ари. По сравнению с этим пойлом огневиски магов казался креплёным вином. Когда я вернулся, официантка как раз принесла заказ. Отсчитав ей несколько монет, я повернулся Поттеру и указал на бутылку. Тот ловко справился с пробкой и разлил янтарную жидкость по нашим стаканам. — Эл, — представился я и залил в себя содержимое стакана. Поттер сначала выпил, а только потом ответил: — Этьен. Нормальное такое имечко, явно не английское. Мы обменялись рукопожатиями, и теперь уже я наполнил стаканы, на этот раз до краёв. Поттер поморщился, но ничего не сказал. — Ну и как тебе вся эта движуха? — поинтересовался я, оглядывая заполненный забулдыгами зал. — Ещё пару недель назад здесь можно было набухаться в десять раз дешевле и при этом не толкаться задницами, как сельди в бочке. Он помрачнел и тоже окинул зал взглядом, потом словно нехотя пробормотал: — Это ты ещё не видел, что в «Трёх мётлах» творится. Значит, он всё же сначала сунулся туда. Забавно. Ладно, я понимаю, у настоящего Поттера — то есть меня — были причины ползти в «Три метлы», ностальгия там и вот это всё, а этот-то чего там забыл? — Ну это всем известно, — снисходительно бросил я. — Ты чего туда попёрся? Там от невест этого вашего Поттера не протолкнуться. Поттер вздрогнул, его зубы клацнули о край стакана, из которого он как раз делал глоток. Ну хоть не подавился, и на том спасибо. — Я здесь человек новый, — признался он, отставляя стакан в сторону, потом подумал, снова поднял и влил в себя как минимум половину содержимого. Вот и молодец. — Тоже надеешься интервью у героя Англии взять? — усмехнувшись, поинтересовался я и вытащил из кармана сигаретную пачку. Поттер от протянутой сигареты отказался, это почему-то показалось мне забавным. — Не, я не репортёр, — ответил он, поморщившись, когда облако сигаретного дыма продрейфовало от меня к нему. — Я из Хогвартса. — Да ну, врёшь поди! — я одарил его лучшим своим подозрительным взглядом. — Август же, чего школоте на каникулах делать в школе? — Я не студент, — Поттер обиженно насупился. — Я… — и он замолчал, но сориентировался довольно быстро, — к девушке своей приехал, она магловедение преподаёт. Теперь уже я едва не подавился. — Грейнджер, что ли? Мы с ней на одном курсе учились, вот уж не думал, что она… — продолжать я не стал, отчего-то вплетать Герми в своё враньё было куда сложнее, чем кого бы то ни было ещё. Поттер снова поморщился, но ничего не ответил. И сам не рад, что ляпнул такое? Я ухмыльнулся. Моё настроение стремительно улучшалось. То ли дофаминовый приход — столько ждал встречи с Поттером, то ли огневиски снова начинал действовать. — Эх, всё бы отдал лишь бы ещё разок по школе пройтись, — зачем-то соврал я. Хотя не сказать, что это было совсем уж враньё, меня действительно тянуло в Хогвартс, но не настолько, чтобы соваться туда даже под обороткой. По крайней мере, пока я сравнительно трезвый. — Да, Хогвартс очень красивый, — физиономия Поттера посветлела, он мечтательно улыбнулся. Я аж немного офигел, но потом вспомнил, что он в Хогвартсе никогда не учился. За две недели, да ещё и летних, Поттер явно не успел проникнуться всеми неудобствами этого места. Наверное, до сих пор считал, что в сказку попал. — А ты где учился? — поинтересовался я. — В Шармбатоне. — Мне казалось, там одни девчонки учатся, — насмешливо заметил я, хотя и знал, что это не так. Поттер насупился, мечтательная улыбка сошла с его лица. — Это заблуждение, — мрачно проговорил он. — Шармбатон — академия смешанного типа, там учатся и девушки, и парни. Бухали мы долго, одной бутылкой дело не ограничилось. По мере того как речь Поттера становилась всё менее связной, его язык наоборот развязывался. Часам к трём ночи мой собутыльник уже выболтал мне по секрету, что он не тот, кем представился. К своей фляге с обороткой Поттер прикладывался исправно, из чего я сделал вывод, что ему это не впервой. Мне же приходилось каждый час отходить «отлить», чтобы не вызывать у него подозрений. К четырём часам утра мы, обнявшись, тащились в Хогвартс, горланя на разные голоса какую-то лишь условно музыкальную дичь. Наверное, стоило бы последний раз за эту ночь использовать на себе протрезвляющие чары, но я чувствовал себя настолько хорошо, что делать этого мне совершенно не хотелось. К этому времени мы с Поттером уже были лучшими друзьяшками — он оказался довольно неплохим парнем. Где-то на полпути к Хогвартсу его внешность начала меняться. — Ты бы действие оборотки обновил, — посоветовал ему я, прикладываясь к своей фляге несколько ранее, чем стоило бы, просто на всякий случай. Он потянулся было к моей фляжке, но я усмехнулся и покачал головой. — Не у одного тебя есть секреты. Его взгляд прояснился, в нём появилось понимание. Ну или мне так показалось. Поттер всё же забрал у меня флягу, сопротивляться мне было лень, но пить не стал, принюхался и обличительно воскликнул: — Ага! И для верности ещё пальцем меня потыкал. Я заржал, отобрал у него флягу, закрыл и засунул в карман. — Ну рассказывай, — потребовал Поттер. — А я, так и быть, открою тебе своё настоящее имя. — Да я и так его знаю, — насмешливо ответил я. Отчего-то врать ему мне не хотелось. Поттер был уже изрядно на рогах, да и послушать его — так жизнь национального героя походила на триллер для неподготовленного человека, а Поттер явно оказался не готов к тому, что ожидало его в Англии. Он бы с куда большим удовольствием остался во Франции, но его родители решили иначе. По правде сказать… мне было даже немного жаль его, по сути он сейчас разгребал всё то дерьмо, которое должен был разгребать я, если бы не оказался лишь заменой настоящего Мальчика-Который-Снова-Выжил. — Да ну, — недоверчиво вскинулся он, ощупывая себя, обратная трансформация ещё не завершилась. — И откуда же? — Да потому что ты — это я. Поттер нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. На самом деле, я не планировал признаваться ему, просто решил подразнить. Хотя… отказываться от мысли поковыряться у него в голове я тоже не планировал, шприц с очередной дозой метадона жёг карман. Можно было и поболтать перед тем, как я сотру ему память. Решившись, я склонился к уху Поттера — шли мы в обнимку, поддерживая друг друга — и прошептал: — Ты извини за это дерьмо... Моей вины, конечно, в этом не больше, чем твоей, но я лучше чем кто-либо другой понимаю какого это — быть, мать его, Мальчиком-Который-Выжил. Поттер остановился и уставился на меня. — Ты волосы для оборотки перед окончанием действия ритуала с себя срезал? — поинтересовался я, вытаскивая сигареты и прикуривая. Поттер машинально кивнул. — Ты правда… ты? — спросил он через некоторое время. — Или это очередная пиздец какая смешная шутка друзей отца? Я призадумался, потом заметил: — Не думаю, что друзья твоего бати посвящены в это дерьмо. Вряд ли я ошибусь, если скажу, что в теме только мы с тобой, твои предки, дедуля Дамблдор и ещё пара-тройка человек. Поттер уставился на силуэт Хогвартса, поскрёб гладковыбритый подбородок, неуверенно кивнул и снова перевёл взгляд на меня. — Охуеть. Я расхохотался. Мы снова обнялись и потащились дальше. Теперь уже веселился и Поттер, ситуация показалась забавной и ему. Интересный товарищ. Будь я на его месте, уже приложил бы… себя чем-нибудь посущественнее и, теряя тапки, скакал к Дамблдору. А этот — нет, идёт рядом, цепляется за меня, пьяненько хихикает. Забавный. Сразу видно, что жизни не нюхал. С последней мысли мне отчего-то расхотелось веселиться. Наверное, пора было возвращаться домой. — Ну и как я — похож? — наконец оборвал молчание Поттер, когда мы подходили к воротам. Я остановился, сделал шаг назад и внимательно осмотрел его. Какое-то сходство у него и прошлого меня определённо имелось, но… — Я бы сказал, что вы братья, но далеко не близнецы и даже не двойняшки, — наконец вынес я свой вердикт. — Настоящий Поттер был хлюпиком, — я поморщился от мысли, что и в своём новом теле не далеко ушёл от прошлого себя, — а ты в приличной физической форме. Как Дамблдор это объяснил? — Зелья, два года тренировок, — ответил Поттер, но по его физиономии было видно, что он и сам настроен скептически. — И знаешь, пипл хавает. Я хмыкнул. Люди готовы поверить во что угодно, если это что угодно извергается из поганого рта Дамблдора. Раздражение вновь поднималось, перекрывая приятную алкогольную расслабленность. Я задумчиво посмотрел на Поттера, тот всё ещё веселился, размышляя о чём-то своём. Валить или всё же поковыряться у него в голове и заодно стереть память? Готов поспорить, его ментальная защита не уступает моей. Если он не захочет делиться с Дамблдором моей тайной, то вряд ли тот о чём-то узнает. Мы ведь действительно могли бы подружиться… это было бы забавно. — Пойдём, — Поттер снова ухватился за меня. — Проведу для тебя экскурсию… ну или ты для меня, — он хихикнул и потащил меня через приветливо распахнутые ворота. — Пошли они все на хуй, сам как-нибудь решу с кем мне дружить. Я вздрогнул. Разумеется, он не читал мои мысли, но… вероятно думал примерно о том же, о чём ещё мгновение назад думал я сам. В баре Поттер плакался, что в Англии у него друзей нет, все остались во Франции, откуда он и приехал. Вероятно, Дамблдор пытался ему кого-то навязать, что Поттеру не особенно нравилось. Наверное, он действительно не отказался бы дружить со мной. Я же в свою очередь, в принципе, ничего против не имел. В замок мы зашли не с центрального входа, а через какую-то неприметную дверцу, о существовании которой я даже и не догадывался. Но долго шляться по школе не стали — сам Поттер стоял на ногах не особенно твёрдо, а я разрывался между желанием свалить отсюда или сначала проспаться в комнатах Поттера, а потом уже свалить отсюда, договорившись встретиться где-нибудь на нейтральной территории. Ковыряться у него в голове мне уже не хотелось, иногда хороший разговор за бутылкой вискаря приносил куда больше пользы, чем сеанс легилименции. Пока я изображал из себя нерешительную овцу, тащась «на привязи» за моим новым другом, он привёл меня к своим комнатам. У двери Поттер почему-то обернулся ко мне, прижал палец к губам и попытался издать соответствующий звук, но это так его насмешило, что он заржал едва ли не в полный голос. Вопреки здравому смыслу, заржал и я — настолько заразительно он веселился и настолько хорошо мне было от бухла. Кое-как мы всё же справились с пьяненьким смехом, Поттер сквозь смешки выдавил из себя пароль, взмахнул палочкой, и дверь открылась. Непривычно яркий свет ударил по глазам… и я застыл на пороге. Прямо на нас смотрела Герми, очень и очень неодобрительно. Сердце пропустило удар. — Ну твою мать, — обречённо бормочет Поттер, хватает меня за рукав и тащит в гостиную с уютными креслами у пустого камина. В глаза бросаются две двери по разным сторонам комнаты, наверняка ведут в его и её покои. Я не то чтобы сопротивляюсь, но… ноги внезапно становятся ватными, а в голове… думаю, мне срочно требуются протрезвляющие чары, но я не решаюсь вытащить палочку и наложить их. Просто стою как идиот около двери, которую Поттер захлопнул за нами, и смотрю на Герми. — Знаешь, — говорит она Поттеру, скользнув по мне равнодушным взглядом. — Такого я от тебя не ожидала. — А чего тогда сидишь здесь, — огрызается он, — если не ожидала? Герми поджимает губы, её ноздри раздуваются, словно она пытается сдержать гнев. — Теперь ты работаешь в школе — нравится тебе это или нет, — наконец говорит она, явно проигрывая борьбу с эмоциями и повышая голос. — И я не намерена терпеть твои пьянки… и твоих сомнительных друзей. Я перевожу взгляд с Герми на Поттера, его явно забавляет эта ситуация. Он облизывает губы, задумчиво посматривая то на меня, то на Герми, потом медленно произносит: — Всё ещё думаешь, что я не такой хороший, как твой дружок — настоящий Поттер? Не такой правильный? В его голосе насмешка. В другой ситуации я бы тоже позубоскалил на эту тему, но… не перед Герми. А она меж тем закрывает глаза, делает глубокий вдох и явно считает до десяти, как делала это в школе, когда её что-то бесило. Я считаю вместе с ней. Один, два, три… — Думаешь, я такой мудак, наслаждаюсь ситуацией, вниманием… — продолжает Поттер, теперь из его голоса исчезло веселье, осталась только пьяная обида. Четыре, пять, шесть… — Как долго ты ещё будешь пилить меня? Как мне донести до тебя, что мне не нужно твое общество, что ты… — он сбивается. Семь, восемь, девять… — Что ты бесишь меня! — переходит на повышенные тона. — Что всё это дерьмо меня бесит! Как вы не понимаете?! Почему они не понимают? — Поттер смотрит на меня, словно действительно ждёт ответа. Десять. Я улыбаюсь ему ободряюще и качаю головой, показывая, что у меня нет ответа на этот вопрос. — Хватит, — ледяной тон Герми явственно намекает на то, что в этот раз счёт до десяти ей не помог. И её я тоже понимаю. Хочу понять. Хотя, признаться, позиция Поттера мне сейчас куда более понятна. Наверное, я мог бы объяснить ей… ну или хотя бы попытаться, но стоит мне открыть рот, и она одаривает меня таким взглядом… что я затыкаюсь, не успев начать. — Я больше не собираюсь этого терпеть. Ты — не он! Не знаю, на что вообще рассчитывал Дамблдор, приглашая тебя в Хогвартс. Ты не похож на него, и я сейчас не только про внешность говорю… ты — маленький избалованный мальчишка, который забыл повзрослеть, ты… — Заткнись! — практически шипит Поттер, потом снова поворачивается ко мне, смеётся, тыкает в меня пальцем и продолжает, вновь повернувшись к замолчавшей Герми: — Знакомься. Твой дружок — святой Поттер. Герой и спаситель, белый и пушистый. Бухает, правда, покруче меня… — Эй, — возмущённо обрываю его я. — Сквернословит как последний магл, не гнушается сомнительной магии, не прочь подрезать бабла у зазевавшихся пьянчуг, — невозмутимо договаривает он. — Эй! — снова повторяю я. — Всего раз и было! Да и ты против не высказался, насколько я помню. Вместе же и пропили. — Ну так мне же положено, — он понижает голос, снова шипит в лучших традициях старого Снейпа. — Я же самозванец, невоспитанный мальчишка, тупой как пробка… — Я никогда этого не говорила! — теперь уже приходит черёд Герми возмущаться. «Но думала», — почему-то понимаю я. — Но всегда так думаешь! — озвучивает мою мысль уже не на шутку распалившийся Поттер. — Гарри Джеймс Поттер, — сквозь зубы цедит Герми, — если уж нажрался снова, то веди себя прилично. Я устала от твоих выходок. Ещё одно такое... — она пытается найти слова, но получается плохо, — ещё одна такая выходка, и я откажусь дальше опекать тебя. Мне надоело… — Заткнись! — орёт он, окончательно выходя из себя. — Кто бы знал, как мне это всё надоело! — Не груби леди, — пока ещё вполне дружелюбно прошу я, но его эмоции словно бы перекидываются на меня, вот только злюсь я не на Герми, а на самого Поттера. Я пытаюсь подавить раздражение, поскольку понимаю, что Поттер в данном случае тоже жертва. Как и я, как и Герми, но… печаль и обида на личике последней действует на меня словно красная тряпка на быка. Разумом я понимаю, что Поттер не виноват, но… это именно из-за него она сейчас едва не плачет от обиды и бессилия. — А то что? — Поттер зло смотрит на меня, алкоголь сегодня явно не пошёл ему на пользу. — А то я дам тебе по морде, — честно предупреждаю я и пытаюсь примирительно улыбнуться, сводя всё в шутку. — Просто успокойся и давай поговорим. — Если бы ты только знал, как меня заебало жить твоей жизнью, — ворчит он, вроде бы успокаиваясь. — Думаешь, мне это доставляет удовольствие? Я выхожу на улицу — в меня тыкают пальцами. Я оступаюсь — все недоумевают, как же так, это же добряк Гарри Поттер, добрейшей души человек, мухи не обидит, — он снова распаляется. — Всё здесь меня бесит и все меня бесят! Все мои друзья там остались! Я почти двадцать лет жил своей жизнью, а потом в один момент у меня всё отобрали! — Ну… теперь вон у тебя новые друзья, — я киваю на недоумевающую Герми. — Она хорошая, вам просто нужно сесть и обсудить всё. До Герми, кажется, внезапно начинает доходить смысл происходящего. Она смотрит на меня так, словно видит привидение, это немного сглаживает моё раздражение и чуть-чуть забавляет меня. Усмехаюсь. Её взгляд меняется, становится каким-то обиженным, что ли. Чертыхаюсь про себя, вспоминая, что с этой моей внешностью под обороткой лучше вообще не улыбаться — пробирает до костей. — Они твои друзья, не мои! — вместо того, чтобы успокоиться, Поттер распаляется всё больше, поворачивается к Герми и тычет пальцем в её сторону. — Ты даже не представляешь, как она меня бесит! Да лучше вообще здесь ни с кем не общаться, чем каждый день слушать нытьё этой ебанутой! Не делай так, не говори этого, Гарри бы так себя не повёл! — Но ведь... — тихо и как-то потерянно начинает Герми, переводя полный горькой печали взгляд с меня на него и обратно, словно сравнивая нас. Поттер снова оборачивается к ней и рявкает: — Ты меня бесишь, поняла?! Я обречённо вздыхаю. — Не говори потом, что я тебе не предупреждал, — и мой кулак знакомится с его лицом, хорошо так, качественно. Для верности хватаю Поттера за воротник, притягиваю ближе и добавляю коленом в живот. Он явно не ожидает нападения, даже не защищается, падает на пол, бормочет что-то, но палочку доставать и не думает. Сопляк. Раздражение разгорается в полную силу, в этот момент я уже не контролирую себя, да и не хочу пытаться… полностью отпускаю контроль. — Сопляк, — повторяю я вслух, присаживаясь перед ним на корточки. — Тебя совсем не учили защищаться? — От чего? — зло шипит он, прижимая одну руку к животу, а вторую к лицу. Кажется, я сломал ему нос. Или челюсть. Или ничего. Лучше бы, конечно, ничего. Он так-то не плохой парень, просто истеричка немного. Да и Герми явно не одобрит рукоприкладства. И действительно, стоит ей отойти от шока, она бросается к нему, отталкивая меня. Пытается помочь ему встать. Поттер, судя по всему, не такой уж и дурак, принимает её помощь без недовольства и грубости. Очень хорошо. — Мы поняли друг друга? — уточняю я, отступая от них на всякий случай. — Не груби больше леди. Вряд ли Поттер сейчас бросится на меня, но палочку я всё равно вытаскиваю. Наверное, даже принимаю боевую стойку, потому что во взгляде повернувшейся ко мне Герми я различаю… страх? Или это что-то другое? Мне становится стыдно, но лишь на мгновение. Приходит понимание, что… это не я испытываю стыд, это Поттер во мне внезапно поднял свою голову. Может, и чувства к Герми тоже не мои? Что если и они принадлежат Поттеру? — Почему ты такой?! — наконец спрашивает она, разрывая напряжённую тишину. — Я ведь искала тебя… думала, что… Удивлённо моргаю, опускаю палочку. Какой такой? — Если ты — это действительно ты, то почему так изменился? — Герми отворачивается от меня и начинает стирать с лица Поттера кровь наколдованной салфеткой, но говорить продолжает: — И чем ты лучше него тогда? Он хотя бы руки не распускает. «Потому что он трус», — думаю я, но вслух это повторять не тороплюсь. Кажется, я совсем разучился говорить с такими людьми как она. С Герми нужно «фильтровать свой базар», как сказал бы Ди. Мне стыдно, что я показался перед ней не в лучшем свете, но… и в то же время я ловлю себя на мысли, что теперь моё раздражение распространяется и на неё. Я злюсь на неё за то, что она не приняла меня таким, какой я есть. Это глупо, но… — Почему ты не пришёл ко мне? — Герми снова оборачивается и смотрит на меня, в её глазах упрёк… и слёзы. — Я чуть не поверила, что ты действительно бросил нас перед седьмым курсом, ушёл искать крестражи один... но не поверила! Я искала тебя, даже думала, что ты умер… Она прикусывает губу и снова отворачивается. Трёт салфеткой уже совершенно чистую физиономию Поттера с каким-то остервенением, но тот благоразумно молчит и терпит. Трус. И я не выдерживаю, начинаю смеяться. Её плечики вздрагивают, Герми ссутуливается, словно старается стать меньше… или закрыться в себе, чтобы не слышать моего смеха. Я обрываю его. — Прости меня, — с горечью говорю вслух, не уточняя, впрочем, у кого и за что прошу прощения. Разворачиваюсь и ухожу. Это не моя жизнь, и я больше не хочу забирать её себе. Я люблю их — и глупого Рона, и до ужаса правильную Герми... И пусть лучше так всё и остаётся. Этот эпизод забудется, рано или поздно сотрётся из её памяти, и она снова будет помнить меня таким, каким я был. Но если я останусь, то таких эпизодов будет ещё много. И в конечном итоге это разрушит всё то хорошее, что ещё осталось в её памяти. Просто потому, что я не могу иначе. Не хочу. Я — это я. Чем я лучше Поттера? Да ничем. Разве что я не трус. Поттер бы никогда не отважился на то, что собираюсь сделать я. Ноги сами несут меня в нужном направлении. Всю дорогу до кабинета Дамблдора я сжимаю в кармане шприц, приготовленный для Поттера, и ищу причины не делать того, что собираюсь сделать. Все причины донельзя смехотворны, поэтому я упрямо иду дальше, не сворачивая с выбранного пути. Но около статуи, охраняющей вход в кабинет директора, решимость вдруг покидает меня. Однако отступать уже поздно. Поэтому я произношу, чувствуя себя на редкость глупо: — Мне бы с Дамблдором перетереть один вопросик. Алкоголь потихоньку выветривается из моей тупой башки. Что я вообще тут делаю? Я действительно собрался вот так просто заявиться к Дамблдору и… и что? Даже мысленно я не могу произнести того, о чём ещё мгновение назад думал с таким нездоровым энтузиазмом. Может, его вообще нет на месте. Ночь уже. Кто в здравом уме будет до утра торчать… Горгулья внезапно отодвигается в сторону, услужливо пропуская меня к винтовой лестнице. Да… кто в здравом уме будет до утра торчать в рабочем кабинете. Ну… назад пути нет. Эта мысль почему-то придаёт мне решимости. Поднимаюсь по ступенькам и захожу в кабинет Дамблдора, осматриваюсь — тут многое изменилось. Портретов бывших директоров не наблюдается, феникса тоже не видно, но всё это мне только на руку. — Чем могу… — Дамблдор явно собирается подняться из своего кресла, но я не даю ему этого сделать. Безмолвно призываю к себе его палочку, и она послушно падает на пол рядом со мной. В правой руке я уже держу свою собственную палочку — невидимую, а в левой шприц с модифицированным метадоном. Всё происходит так быстро, я даже не успеваю подумать о том, что делаю. Словно моё тело действует независимо от сознания. Какая-то доля секунды, и Дамблдор обездвижен. Разбрасываться непростительными в этом месте я не рискую, поэтому обойдёмся без Империо. Не теряя времени даром, я чарами всаживаю в шею своей жертвы шприц, убеждаюсь, что содержимое полностью перекочевало из куска пластика в неподвижное тело, и на всякий случай связываю это самое тело удивительно длинным поясом от халата, после чего поднимаю палочку Дамблдора с пола. С прошлого раза я потрудился разобраться с тем, как работают чары обездвиживания, поэтому без труда снимаю их с головы Дамблдора, теперь он может говорить. Накрываю нас куполом тишины, на всякий случай. И… собственно, всё. Я не знаю, что делать дальше. Нервно смеюсь, присаживаюсь на край его стола и закуриваю. Наркота что-то не торопится действовать, взгляд у Дамблдора всё ещё вменяемый. Обосрался с чарами, что ли, или метадон палёный? Вроде из той же пачки, что и уже использованные ампулы. Дамблдор молчит, я молчу… только молчащих в немом охуевании портретов на стенах не хватает, тут многое изменилось за то время, пока директорское кресло занимал кто-то ещё. — А кто был директором во время вашей так называемой кончины? — интересуюсь я, вытаскивая сигарету изо рта. — Минерва Макгонагалл, — отвечает Дамблдор. И снова я не вижу ни единого признака наркотического опьянения. Ну и что с ним не так? Или на величайших светлых магов наркота не действует? Нахрена я вообще к нему попёрся? Кажется, я даже протрезвел стихийно. Странно, что ещё в штаны не наложил. Мысль о том, чтобы поковыряться в голове у Дамблдора, уже не кажется мне такой уж заманчивой. Говорят, лучше поздно, чем никогда, но в моём случае лучше бы всё же никогда. Он хоть что-нибудь скажет вообще?! Вновь поднимается раздражение. Не слишком успешно глушу его и смотрю на Дамблдора. — Так в чём был план? Дамблдор хмурится, но на этот раз отвечать не торопится. Если он сейчас назовёт меня своим мальчиком, я его придушу. Без всякой магии. Поднимаюсь на ноги и отхожу немного от стола. Не знаю, почему. Просто… мне некомфортно здесь находиться, наглость уже не может полностью заглушить… страх? — О чём именно ты спрашиваешь? — наконец выдаёт Дамблдор. О как, каяться во всём подряд он явно не намерен. Забавно. Это подкидывает дровишек в костёр моей наглости. Услужливо помогаю ему: — Для начала давайте про Гарри Поттера. Настоящего. Который фальшивый, — на мгновение замолкаю, усмехаюсь и саркастично добавляю: — Что-то я и сам запутался. В голубых глазах старика вижу понимание и… тревогу. — Что с Северусом? — обеспокоенно спрашивает он. — Я убил его. Дамблдор меняется в лице, тревога перерастает в ужас, я бы даже сказал в панику. Кажется, что только теперь он действительно осознал всю серьёзность происходящего. И всё ещё ни единого признака наркотического опьянения. — Магловская наркота на вас, как я понимаю, не работает? — непонятно зачем интересуюсь я. Дамблдор пытается покачать головой, но чары обездвиживания не распространяются только на его лицо и речевой аппарат. — Не работает, — подтверждает он, поняв тщетность своей попытки. Интересно, как долго продержатся чары? Не удивлюсь, если на нём всё работает через задницу. Стараюсь не выказывать собственного страха, ни к чему ему знать, что у меня поджилки трясутся. Вот уж попал так попал. Если меня не прибьёт Дамблдор, то это сделает Сев. — Так в чём был план? — снова спрашиваю я. Хотя скорее просто тяну время, пытаясь продумать свой собственный план. Злодеи в фильмах вообще любят поболтать. А Дамблдор любит? По-хорошему, мне бы развернуться и уйти, но… Дамблдор сидит передо мной. Да, пусть на него наркота и не действует, но я могу попытаться снести его ментальную защиту грубой силой. Убивать его я не хочу, я — не убийца, но… мне есть чем его удивить и без этого. Раздражение вновь поднимается в груди, вкупе с наглостью это ещё сильнее приглушает страх. — В чём был план?! — рявкаю я и сам вздрагиваю от собственного крика. Ненавижу это состояние. — Что именно тебя интересует? — наконец сдаётся Дамблдор, наверное, думает, что с опасными сумасшедшими лучше не спорить. Удивлённо моргаю. — Ты не можешь не понимать, что всё это было направлено на победу над Волдемортом, — продолжает он. — А это значит, что тебя интересует что-то конкретное. Что именно? Действительно. Я открываю было рот… но тут же его закрываю. А что меня интересует? Вряд ли имеет смысл спрашивать Дамблдора мучает ли его совесть. А что тогда? Почему он не воскрес сразу после победы? Но какое мне до этого дело? — Битва за Хогвартс... — наконец произношу я. — Для чего это было нужно? — Мне нужны были свидетели того, что Волдеморт действительно повержен, — отвечает Дамблдор. «Там были только вы и наблюдатели», — вспоминаются мне слова Сева. А Сев был? — И Снейп входил в число свидетелей? — продолжаю допрос я. И вновь на лице Дамблдора почти физическая боль. Он действительно сожалеет о «смерти» одной из своих марионеток? — Вам так его жаль? — не могу удержаться от нового вопроса. — Северус был хорошим человеком, что бы ты о нём ни думал, — отвечает Дамблдор, слова даются ему с трудом. — Это моя вина… Раздражение усиливается, скалит зубы множества голов, словно голодная гидра. — Тогда почему вы заставили его возиться со мной?! — я смотрю ему в глаза, ищу в них ответ. Взгляд Дамблдора внезапно меняется, словно… Я слишком поздно понимаю, что попался… но понимаю. Хотя это уже не имеет никакого значения — меня вопреки моей воле затягивает в чужой разум. Нас окружает наркотическая дымка, туманом распространившаяся вокруг. Уже знакомый мне призрачный вокзал Кингс-Кросс, на котором я вот так же стоял больше года назад. То воспоминание… мы со Стасом так и не поняли — было ли оно фальшивым или относилось к стазису, да и какая теперь разница. Я попался. Дамблдор стоит напротив меня, добродушно улыбается. Ощущаю мягкое прикосновение к щитам, усиливаю их. Он удивлён, озадачен. Ухмыляюсь, мимоходом отмечая, что прекрасно чувствую своё тело. Отчего-то страх придаёт мне смелости. Нет, даже наглости. Теперь страх подпитывает мою наглость, хотя ещё мгновение назад наглость гасила страх. Смеюсь. Он не может меня читать. А я? Пробую. Нет, тоже нет. Мы на равных. Хотя глупо было бы так считать... И верно, ухмылка с моего лица стирается ощутимым ударом по ментальной защите. Я не сгибаюсь лишь потому, что моё тело здесь такое же ненастоящее, как и всё, что нас окружает... кроме, разве что, наркотического тумана. Эта мысль отчего-то цепляет моё внимание. — Ты многому научился, Гарри, — говорит Дамблдор всё так же мягко улыбаясь, словно неудачная попытка пробить мои щиты его нисколько не расстроила. Очень хочется стереть эту улыбку с его ненастоящей физиономии, но это не в моих силах. По крайней мере, пока мы в его власти. Это место кажется реальным, но лишь на первый взгляд, теперь я понимаю, что мы в стазисе. Только я или мы оба? Вроде бы оба, я его чувствую. Извилины приходят в лихорадочное движение. Может ли он покинуть стазис, заперев меня здесь? Но Дамблдор не спешит удирать, он стоит напротив и... ждёт моей реакции? — Я не убивал Сева, — зачем-то признаюсь я. Наверное, чтобы в случае чего у него было меньше причин размазать содержимое моей черепной коробки… по своей черепной коробке? По правде сказать, я плохо представляю, что сейчас происходит. Мы как-то не потрудились накопать побольше об этих чарах. Да и не использовал Дамблдор заклинаний. Я так думаю. — Вот как... — улыбка уходит с его лица, сменяясь задумчивостью. — Я рад. Значит, ты не убийца. Усмехаюсь, хотя следовало бы засунуть свой нрав подальше себе в задницу и просить пощады… ну или хотя бы попытаться поговорить с ним как взрослый человек со взрослым человеком. Ну или сделать вид, что я пытаюсь. Вздыхаю. Опять эмоциональные качели, как же меня это бесит! — Он привязался к тебе, Гарри, — продолжает Дамблдор. — Я знал, что так будет, потому и отпустил вас и никогда не оспаривал его методы, даже если в чём-то они шли вразрез с моими планами. — Отпустил куда? Я понимаю, что он может и лгать, снова тянуть время, собирать силы для нового удара… и всё же не могу не спросить. — В Германию, — отвечает Дамблдор. — После всего, что ты пережил... ты заслужил новую жизнь. Лучшую, какую только мы могли тебе дать. — Мы? — и снова не могу сдержать ехидства. — Северус, — неохотно исправляется Дамблдор. Я всё ещё не уверен, что он действительно здесь со мной, но все признаки указывают на то, что это не мой стазис. Дамблдор кажется реальным, я ощущаю его присутствие здесь… может ли он проецировать себя сюда извне? Скорее всего… но как-то всё… не так. — Где мы? — меняю тему и ловлю мощнейшее дежавю. В этот раз Дамблдор и не думает отмазываться бессмысленной и в то же время такой многозначительной фразой, но я всё равно её слышу — в своей голове, в памяти. «Понятия не имею, мой мальчик. Это, как говорится, вопрос к тебе». Морщусь. Дамблдор молчит, объяснять ничего он явно не собирается. — Чего мы ждём? — повторяю попытку выяснить хоть что-то. — Понятия не имею, мой мальчик. Это, как говорится, вопрос к тебе. Удивлённо моргаю. Он издевается надо мной? Издёвки на лице Дамблдора я не наблюдаю. А что наблюдаю? Внешне он безмятежен, но… так выглядит Сев, когда ожидает от меня какой-нибудь хуйни. Дамблдор боится меня? Понял, что мою защиту так просто не сломать и теперь… не знает, что со мной делать? Готов поспорить, что в реальности мои чары ещё не спали с него, его палочка у меня в руках… другой вопрос — нужна ли она ему вообще, чтобы колдовать. Столько вопросов… но, думаю, у него не меньше. И что, мы так и будем тут торчать, пока кто-то ещё не заглянет к нему в гости и не скрутит меня? Повторяю последнюю мысль вслух, внимательно наблюдая за его реакцией. Бинго! Лишь на мгновение выражение старческой физиономии меняется, но мне этого достаточно, чтобы понять — я попал в точку. — Прекрасно, — практически выплёвываю это слово, давить раздражение становится всё сложнее. Наверное, сейчас самое время учиться думать головой, а не жопой, но получается плохо. Как не посмотри, но я сам виноват — припёрся к нему, обезоружил, связал, попытался накачать какой-то дрянью, которую он неплохо так контролирует. Наркотическая дымка хоть и присутствует, но мы от неё надёжно защищены. В том числе и я, да. Защищены… Закрываю глаза — так проще концентрироваться, хотя нет… я всё равно ощущаю то, что вижу, мне даже не нужно смотреть. В другой ситуации это бы заинтересовало меня, но не сейчас. Концентрируюсь. Чувствую беспокойство Дамблдора, понимаю, что он неотрывно наблюдает за мной, за моими действиями. Но вряд ли понимает, что я пытаюсь сделать. По правде сказать, я и сам не понимаю. Это лишь… интуиция, если хотите, не более. Наркотическая дымка ощущается сильнее — немного опускаю щит, прощупываю границы защиты, установленной Дамблдором вокруг нас. Если он тут со мной, то есть шанс… малюсенький, призрачный… но если его здесь нет… об этом я стараюсь не думать. Готовлюсь, пытаясь по максимуму очистить сознание и настроиться на работу с ментальной магией. Не с заклинаниями, нет. Здесь нет нужды произносить заклинание вслух, нет нужды произносить его даже мысленно, достаточно лишь намерения, и всё сработает… или не сработает, и я обосрусь по полной. Как обычно. Полностью опускаю щиты, вкладываю все силы в ментальный удар и направляю его в защитный купол, закрывающий нас от наркотической дымки. «Ментис коньюнкцио», — всё же мысленно озвучиваю своё намерение, дополняющее удар по защитному куполу. Дамблдор не понимает, что происходит, он лишь на мгновение дрогнул, но моему намерению этого хватило — я получил контроль над его стазисом... над нашим стазисом. Мой разум кристально чист, у меня лишь одна цель — уничтожить здесь всё, позволить туману затопить стазис, затопить нас. А потом… как получится, но по собственной воле я уже не отступлю. Дамблдор слишком силён, он никогда не оставит меня в покое, только не после того, что я сделал… и что ещё сделаю. Ощущаю возмущение и страх Дамблдора, но это уже не имеет никакого значения — я пытаюсь позаимствовать его силу, его энергию, вложить и её в куда более существенный удар, чем мгновение назад нанёс по защите… и фальшивая реальность вокруг меня рассыпается в прах. Я снова стою в директорском кабинете, Дамблдор полулежит в кресле, его глаза закатились, тело подрагивает — обездвиживающие чары спали. Получилось? Закрываю глаза, делаю судорожный вдох, ну или пытаюсь сделать — не пойму. Мы всё ещё связаны, но я не чувствую… не чувствую его. Голова раскалывается, тошнота накатывает волнами, в ушах шумит — меня качает так, что я лишь чудом ещё не долбанулся на пол. Открываю глаза… и понимаю, что поспешил с выводами… либо я всё же долбанулся, сам того не понимая, либо… всё в кабинете Дамблдора пришло в движение — стены, пол, потолок. Я не чувствую своего тела, не контролирую его, не слышу, не могу дышать… даже зрение и то подводит меня. Я пытаюсь снова закрыть глаза, но не могу… стены древнего замка обрушиваются, погребая под обломками то, что осталось от меня.