Новое начало

Четыре с лишним месяца нам удавалось тянуть кота за яйца, хотя после Хэллоуина это стало затруднительно. Как и в моей прошлой жизни, Квиррелл притащил в школу тролля, только вот в этот раз я не понял, нафига он вообще это сделал. Чтобы воспользоваться неразберихой и пройти мимо пса? Как сказочка для одиннадцатилетнего мальчишки вполне годится, но для реальной жизни — как-то наивненько и глуповато. Я крайне сомневаюсь, что философский камень охраняют семь дней в неделю и двадцать четыре часа в сутки, Квиррелл мог бы выбрать и более удачное время для попытки кражи со взломом. Как и следовало ожидать, стараниями преподавателей тролля быстро скрутили, а Квиррелл продолжил слоняться по школе с унылой миной. И всё бы ничего, но Гермиона словно с цепи сорвалась, она свято уверилась в том, что-то кто-то охотится за камнем, и что в Хэллоуин его не украли лишь чудом. Двенадцатилетней девчонке простительно, но тянуть кота за яйца стало ощутимо сложнее. Спасибо, профессор Квиррелл. Времени даром Гермиона не теряла. Уж не знаю, как, но уже к декабрю она разнюхала всё и про шахматы, и про зелья, служившие испытаниями на пути к её вожделенной цели. Наверняка, снова подслушивала. Она даже умудрилась сдружиться с Хагридом, но в этот раз без нас с Роном. Рон… Не знаю даже, стоит ли продолжать о нём. Наверное, нет. Лишний раз расстраиваться. Скажу лишь, что он окончательно ушёл из моей жизни. И в этот раз болело не так сильно, уж не знаю почему. Возможно, потому что в прошлой жизни я уже отпустил его… почти отпустил. Думаю, в этой жизни отпустил совсем, хоть и не без сожаления. Эти четыре месяца я часто размышлял о переменах в поведении моих бывших друзей, и всё больше приходил к выводу, что всё шло так, как и должно было идти без вмешательства Альбуса Дамблдора. В этой жизни Рон и Гермиона были такими, какими должны были быть. Возможно, если бы я позволил истории бежать по протоптанной дорожке — в моих бывших друзьях проявилось бы что-то… от моих бывших друзей, не полностью же тогда Дамблдор изменил их личности. Но история пошла совсем по другому пути, и этот путь развил в них одни качества и в зародыше придушил другие. Стас говорил, что ещё не поздно всё изменить, но я чувствовал, что говорит он это исключительно из чувства долга, чтобы поддержать меня, хоть как-то сгладить ситуацию и дать мне надежду. Но чем больше времени проходило, тем сильнее я понимал, что не нужна мне эта надежда. Я уже прожил одну короткую и насыщенную жизнь, что плохого в том, чтобы хотеть прожить вторую жизнь по максимуму спокойно и предсказуемо? Эта Гермиона не была предсказуемой, и этот Рон не был… «Я смирился, я не смирился, — мысленно проворчал Стас, обрывая мои самокопания. — Ты уж определись! Месяц за месяцем жуёшь эту жвачку». «Радуйся, что не год за годом, — я выплыл в реальность и огляделся. — Готов поспорить, в этой жизни я закончу гораздо раньше, чем закончил бы в прошлой». «А мне показалось, что в прошлой жизни ты мчался в кабинет Дамблдора с уже вполне сформировавшимися взглядами на эту тему», — ехидно заметил Стас, тоже оглядывая украшенный к Рождеству Большой зал. «Мне тоже так казалось, — не стал спорить я, — но теперь кажется, что просто показалось». Рождество неумолимо приближалось, и это было хорошо заметно по возбуждённым перешёптываниям и предвкушающим улыбкам студентов, собравшихся за своими столами. Некоторые преподаватели тоже лыбились в предвкушении, и их можно было понять — завтра утром большая часть безголовых студентов разъедется по домам. Мы со Стасом, разумеется, без особых размышлений внесли свои имена в список остающихся в школе на каникулах. «А лучше бы махнули ко мне, ну или к тебе на крайний случай. Думаю, нам удалось бы уговорить твоих родственничков потерпеть наше присутствие немного», — Стас зловеще ухмыльнулся. «Кто же знал, что Гермиона тоже решит остаться», — вяло заметил я, отводя взгляд от преподавательского стола. «Ты, — ухмылка Стаса стала какой-то болезненной. — Да и я знал, чего уж там. Это ведь так предсказуемо». Предсказуемо, не поспоришь. И теперь, если мы срочно ничего не придумаем, нам придётся лезть за философским камнем, не дожидаясь более удачного момента. Да и будет ли момент удачнее, чем рождественские каникулы, когда школа практически пуста? Я надеялся, что нет. Оставалось только придумать, как откосить. Стас закатил глаза, вздохнул и поднялся из-за стола, преисполненный решимости. Ну нет, всё не может быть так просто. «Ну вот пойдём и проверим», — парировал он, не дожидаясь возражений и решительно направляясь к выходу. Я снова бросил взгляд на преподавательский стол — Макгонагалл там уже не было. Всю дорогу до её кабинета я молчал, раздираемый надеждой и недоверием. Мне чертовски не хотелось портить себе первые в моей новой жизни каникулы охотой за философским камнем, поэтому, наверное, я был готов поверить во что угодно, но здравый смысл непрестанно твердил, что ничего из этой затеи Стаса не выйдет. Мы остановились у двери в кабинет нашего декана, переглянулись, и Стас решительно постучал. Дверь распахнулась. Мы переглянулись снова, и я с трудом подавил навязчивое желание извиниться и сбежать. На нас смотрел Снейп. Безрадостно, словно у него болели зубы, голова и геморрой воспалился, но, как мне показалось, с некоторым любопытством. Стасу тоже так показалось, поэтому он слегка воспрянул духом и нацепил на физиономию самую свою любезную улыбочку. — Мы хотели бы переговорить с профессором Макгонагалл, — зачем-то проблеял я, забывшись. Обычно я предпочитал оставлять переговоры на Стаса, но лицезрея неумолимую физиономию Снейпа, я почему-то всегда терялся и творил фигню. К счастью, на моей успеваемости по его предмету это никак не сказывалось, поэтому относился он ко мне не хуже, чем к остальным безголовым студентам. И всё же я робел в его присутствии. Наверное, мой Сев — это единственное, о потере чего я действительно очень и очень сожалел. Я знал, что рано или поздно увижу ребят и познакомлюсь с семьёй Диего, возможно, даже снова закручу роман с Лусией… но Сева было уже не вернуть. — Проходите, мальчики, — добродушный и разнообразия ради совсем не строгий голос Макгонагалл заставил Снейпа отступить от двери и пропустить нас. — У вас что-то срочное? Стас закивал и пустился излагать наше «срочное дело» выдумывая на ходу. — Понимаете, профессор, у Гарри последнее время всё чаще болит голова, он случайно обмолвился об этом в письме к своей тётушке, и это её очень взволновало. Я едва не пнул его. Вот ей-богу, нелепее легенды было просто невозможно придумать. Если кто-то из школы хоть иногда наблюдал за Дурслями, то Макгонагалл ни за что не поверит в это. — И в последнем письме она очень настаивает, чтобы мы провели Рождество у них, — продолжал Стас, ничуть не смущаясь. — Мы очень-очень сильно хотели бы провести Рождество в Хогвартсе, но также нам не хочется расстраивать миссис Дурсль. Я почувствовал, что за этой нелепой выдумкой скрывается что-то ещё, но Стас ещё и сам толком не понял, что именно. Он словно действовал по наитию, говорил то, что приходило ему на ум здесь и сейчас, но я был уверен, что ещё немного, и его осенит. Нас осенит. — Болит голова? — лениво и как-то преувеличенно незаинтересованно переспросил Снейп, про которого я, признаться, уже и подзабыл, повернувшись к нему спиной. — Как давно и как часто? Вы ходили в больничное крыло? И я всё понял. Понял даже раньше, чем осенило Стаса. Ну или мне так показалось. — Простите, сэр, — проблеял я, на этот раз прилагая существенные усилия, чтобы голос звучал как у растерянной овцы. — Я не подумал об этом. Но, на самом деле, всё не так плохо. Думаю, я просто переутомляюсь. На самом деле, голова у меня болит не так уж часто, не чаще пары раз в неделю на занятиях и иногда во время завтрака, — я немного помедлил, потом задумчиво добавил: — и во время обеда бывает, — ещё одна пауза, — да и за ужином тоже иногда случается. Может, мне надо поменьше есть? Я уставился на него самым наивным взглядом, на который только был способен. — Или проблема в Большом зале и в кабинете профессора Квиррелла, — подхватил Стас. — Может, там какой-то воздух не такой, — он тоже посмотрел на Снейпа. — Я предположил бы, что дело в подземельях, но в вашей лаборатории Гарри никогда не жаловался на головную боль. — Да, — задумчиво подтвердил я, отводя взгляд, чтобы Снейп не заметил смешинок в моих глазах, отчего-то этот театр двух идиотов начал меня забавлять. — Действительно, только на уроках профессора Квиррелла. Снейп задумчиво смотрел на меня, Стас задумчиво смотрел на Снейпа, я задумчиво смотрел в пол и одновременно на Снейпа глазами Стаса… в кабинете повисла тишина. — Я думаю, будет не лишним показаться мадам Помфри, — наконец заговорила Макгонагалл, едва не заставив меня подпрыгнуть. — А что касается вашей просьбы… — она помедлила немного, и я перевёл умоляющий взгляд на неё. — Так и быть. Ваши родственники встретят вас? — Мы сегодня же отправим письмо тётушке! — пообещал я с преувеличенным, но вполне искренним воодушевлением. — И Стасу тоже можно поехать ко мне?! Макгонагалл улыбнулась, сомнение окончательно ушло с её лица. — Я внесу изменения в списки, — проговорила она, — и поставлю в известность директора. Не забудьте написать тёте и сходить перед отъездом в больничное крыло. — Думаю, в последнем нет необходимости, — и снова голос Снейпа звучал как-то слишком уж незаинтересованно и небрежно, — если после каникул не пройдёт, тогда и сходит. Ни к чему напрягать Поппи по пустякам. Стас всё ещё не сводил с него взгляда, а я смотрел на Макгонагалл, поэтому их переглядывания не остались для нас незамеченными. Макгонагалл мгновение помедлила, потом кивнули, снова улыбнулась мне и произнесла: — Хорошо отдохните на каникулах, мальчики. И мы удалились. «Да не, не может быть так просто», — передразнил меня Стас, когда дверь за нашими спинами закрылась. «И что это было? — я проигнорировал его, всё ещё уверенный на все сто процентов, что всё не может быть так просто. — Мы реально только что подставили Квиррелла?» Стас расхохотался и направился в сторону лестниц. «Просто расслабься и получай удовольствие, — посоветовал он мне. — Пусть взрослые сами это дерьмо расхлёбывают». «Да не, всё не может быть так просто, — я упрямо тряхнул головой, а потом мстительно добавил: — К тому же, нам ещё предстоит поставить в известность Гермиону, и делать это будешь ты». Стас резко скис, он не очень любил взаимодействовать с этой Гермионой. Впрочем, я не уверен, что и та Герми ему бы понравилась. «Та Герми, как мне кажется, не смотрела бы на меня так, словно я её комнатная собачка», — возразил Стас. «Ты сам это начал, — парировал я. — И, кажется, зашёл дальше, чем следовало бы. Даже если Гермиона и не поверила в твои нежные чувства, такой удачный шанс покататься на твоей шее она точно не упустит». Стас промолчал, крыть ему было нечем. Эта Гермиона пойдёт далеко — мы оба это понимали. Странно, что шляпа не распределила её в Слизерин. Впрочем, маглорождённой бы там пришлось не сладко, Равенкло — идеальный вариант. В больничное крыло мы не пошли, спасибо Снейпу. Думаю, мадам Помфри быстро бы определила, что я симулянт, и никаких головных болей у меня нет. Гермиона ожидаемо нашлась в «Тайной комнате Ровены Равенкло». У меня довольно часто возникало подозрение, что она вообще оттуда не вылезает. Не могли ли преподаватели выдать ей маховик времени ещё на первом курсе? Вряд ли, конечно, и тем не менее ещё ни разу мы не заставали комнату пустой, Гермиона всегда была там. Новость о том, что у нас внезапно сменились планы — «тётушка захворала, и требует нас вернуться домой на каникулы» — она восприняла… прохладно. Не наорала, хотя по глазам было видно, что ей очень хотелось, но слушала наши извинения с таким выразительным выражением лица, что я предпочёл бы провалиться под землю, а не стоять перед ней с видом провинившегося щенка. В конечном итоге, она нехотя согласилась перенести нашу экспедицию на более удачное время. «Ещё бы, она стратег, а не воин, — закрывая за нами дверь, прокомментировал Стас. — Воевать за неё предстоит нам». «Так ты её рыцарь, — подначил его я, — тебе по статусу вроде как положено». Стас вздохнул и одарил меня укоризненным взглядом. *** — Это то, о чём я думаю? Я не без труда продрал глаза и уставился на Стаса, сидевшего на краю моей кровати. Он крутил в руках подозрительно знакомый мне свёрток. Я сглотнул и мысленно сверился с мысленным же календарём — двадцать третье декабря. Для подарков в целом рановато, а для подарков конкретно от Дамблдора — я ни на мгновение не сомневался в том, что свёрток прислал Дамблдор — уже поздно, дедушка опоздал на целую жизнь. — Это то, о чём я думаю? — рассеянно повторил вопрос Стас, протягивая свёрток мне. Каюсь, сначала мне почему-то не хотелось брать его в руки. Словно эта вещь каким-то образом могла вернуть меня в прошлое… в мою прошлую жизнь. И всё же я тряхнул головой и решительно развернул «подарок». Мантия-невидимка скользнула по моей ладони — я едва сдержал желание отдёрнуть руку — и опустилась на одеяло. Некоторое время мы смотрели на неё словно на ядовитую змею, моя тревога передалась и Стасу. — Там должна быть записка, — он пришёл в себя раньше. Записка действительно имелась, только в этот раз содержание немного отличалось. «Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть её. Я хотел сделать это на Рождество, но Минерва сообщила мне, что ты решил провести Рождество со своей семьёй. Я очень рад, что мы не ошиблись с выбором опекунов для тебя. Желаю тебе счастливого Рождества, Гарри. Альбус Дамблдор». — Не ошиблись с выбором? — пробормотал я. — Он это серьёзно? «Не знаю, — задумчиво ответил Стас, переходя на мыслеобщение. — В первый раз он ведь не представился?» Я лишь покачал головой. Меньше всего мне сегодня хотелось думать о Дамблдоре. Нам ещё предстояло решить, что мы скажем Дурслям. «Будем импровизировать», — Стас выхватил у меня из руки записку и позёрски сжёг её, после чего убрал мантию-невидимку во внутренний карман школьной мантии. Что-то во всём этом меня смущало, но я никак не мог понять, что именно. Точнее не мог вычленить из вороха мыслей одну единственную, служившую ниточкой, которая должна была привести меня к правильному выводу. Пытался, напрягал извилины так, что даже голова заболела, но всё без толку. «Не напрягайся, — посоветовал мне Стас, исчезая за пределами полога. — Подумаем об этом, когда вернёмся. Готов веселиться?» И тревожные мысли в голове тут же сменились воспоминаниями о наших весёлых попойках, о квартире Ди, о доме Рамоны, о… моём Севе. «Нда, если ты твёрдо решил поунывать, то тебя точно ничего не собьёт с курса», — уныло прокомментировал Стас. «Извини, — я виновато улыбнулся, хоть он и не мог видеть моё лицо. — Ты прав». Полог приподнялся. «Уверен, что нам следует ехать? — Стас внимательно смотрел на меня. — Чёрт с ней, с Грейнджер, всегда можно просто послать её. Ну или сводить на экскурсию к камню и тогда уже с чистой совестью послать. Если хочешь, давай останемся». Я покачал головой и улыбнулся уже увереннее. Мне хотелось увидеть Ди. Надеюсь, он уже познакомился с остальными. Конечно, было бы здорово снова собраться всем вместе, ну или хотя бы мужской компанией — я сильно сомневаюсь, что им удалось так быстро приручить Ари, — но даже втроём нам будет о чём поболтать, я был уверен в этом. «Если он перестал быть мудаком по отношению к тебе, — напомнил Стас, но было видно, что он более чем полностью разделяет моё желание поехать. — Разберёмся на месте». *** В поезде нам каким-то чудом удалось найти свободное купе. В этот раз чары на дверь наложил Стас, я не протестовал, Стас вообще любил использовать магию по поводу и без, и его можно было понять. Всю дорогу в Лондон мы лениво переговаривались без слов, пару раз кто-то пытался ломиться в наше купе, но быстро сдавался. По правде сказать, я предпочёл бы вернуться в Литтл Уингинг аппарацией, если уж не из Хогвартса, то хотя бы из Лондона, но, наверное, так наглеть не стоило. Может быть, через пару лет… «Ага, когда ты наберёшься наглости и окончательно убедишься в полной безнаказанности», — Стас посмеивался. Мы стояли на платформе девять и три четверти, и я старательно вычленял из своей памяти расписание пригородных поездов полугодовой давности. Вряд ли оно с тех пор не изменилось, но делать всё равно было особенно нечего, мы хотели сначала пропустить всех, а потом уже идти на выход, чтобы лишний раз ни с кем не пересекаться. «Может, рискнём? — не слишком уверенно предложил Стас. — Ну вынесут нам предупреждение, ну подумаешь. Если что, я скажу, что аппарировать меня научили родичи». Это было очень и очень заманчиво, но… я всё ещё не был уверен в полной безнаказанности. Стас фыркнул, но настаивать не стал. Когда платформа почти полностью опустела — мы двинулись к выходу. К счастью, долго бегать по вокзалу не пришлось, с прошлого года мало что изменилось. Билетную кассу и нужную нам платформу мы нашли без труда. Магловских денег у меня оставалось не так много, а у Стаса их и вовсе не было, но на билеты хватило и ещё осталось. «Как думаешь, сколько бабла мы сможем поднять до четвёртого курса?» — спросил Стас, когда поезд, отправлявшийся в Литтл Уингинг, наконец тронулся с места. «Ну ты и жук!» — восхитился я, заглянув поглубже в его мысли. Не сказать, что я сам никогда не думал о такой возможности, но дальше размышлений и мечтаний дело обычно не заходило. Для крупных ставок нам нужен был взрослый, причём такой, которому мы доверяем. «А кому ты доверяешь?» — задал риторический вопрос Стас. «Только тебе, — с лёгкой досадой ответил я, хоть ответ и не требовался, — но у нас ещё есть время найти подходящую кандидатуру. Лучше подумай, где нам бабла на крупную ставку взять». «Можем завалить василиска и пустить его на ингредиенты для зелий, — выдвинул Стас первую попавшуюся идею. — Представляешь, сколько эта туша может стоить? Ну или вручим её Снейпу, глядишь, он сменит гнев на милость и станет нашим карманным доверенным взрослым». «Ага, держи карман шире», — я хохотнул. «Ну с василиском, я думаю, всё равно придётся что-то делать, — без особого энтузиазма заметил Стас. — Но вряд ли нам так просто отдадут его в качестве трофея». «Я бы предпочёл не приближаться к этому дерьму и на пушечный выстрел, — вяло возразил я. — Давай просто сдадим его Снейпу… в неразобранном и дееспособном состоянии. А там уже пусть они с Дамблдором делают с этой горой ингредиентов что хотят. Если осилят, конечно». «А жаль, идея-то хорошая, — но сожаления в ментальном голосе Стаса не ощущалось. — Ну ладно, придумаем что-нибудь ещё. Если на чемпионате даже немного поставим на то, что победит Ирландия, но снитч поймает Крам, то поднимем дофига бабла. А потом поставим весь выигрыш на тебя в турнире Трёх волшебников». Я поморщился. Вот уж в чём мне точно не хотелось участвовать второй раз, так в этом балагане. Да и кто меня заставит, если это совершенно другой мир? Если это совершенно другой Дамблдор, то стоит мне пустить слезу и сделать вид, что я боюсь и вообще «отпустите меня домой к маменьке», он непременно найдёт способ аннулировать мой контракт с Кубком. «Ты определись уже, как относишься к этому Дамблдору, — насмешливо посоветовал мне Стас. — Кто он? Гадкий манипулятор или добрый дедушка?» «Справедливый директор школы? — предположил я после недолгого размышления. — Давай так, а?» Стас расхохотался. «Ну серьёзно, ну что ему мешает быть просто нормальным чуваком, действовать в интересах школы и студентов?» «Ну ладно, — отсмеявшись, ответил Стас, — пусть будет так. Но об участии в турнире ты всё-таки подумай, нельзя упускать такой шанс наварить бабла». Я снова поморщился. Если моё имя каким-то мистическим образом попадёт в кубок, это будет означать, что… «Что у нас охренеть какие проблемы, — закончил за меня Стас, — но мы всегда можем слить лже-Грюма, как слили Квиррелла». «А ты уверен, что мы реально его слили?» Стас призадумался, и я понял, что он уверен на тысячу процентов. Удивительно, но я почувствовал, что эта его уверенность передаётся и мне. Чёрт, как было бы круто, если бы Квиррелла слили ещё до нашего возвращения в школу. «Тогда и камень бы наверняка отправили обратно Фламелю», — подхватил мои мечтания Стас. — Прикинь, как Гермиона расстроилась бы». И он снова рассмеялся. Я не выдержал и присоединился к нему. *** Мы стояли на пороге дома номер четыре по Тисовой улице, и я набирался храбрости… ну или скорее наглости, чтобы поднять уже руку и постучать. В конце концов, Стас страдальчески вздохнул и несколько раз долбанул носком ботинка в дверь. Уже давно стемнело, поэтому свет из распахнутой мгновением позже двери едва не ослепил меня. На пороге стоял Дадли… нет, это был Ди. Я понял это ещё до того, как зрение полностью вернулось ко мне. Ди широко ухмылялся, но не успел он и слова сказать, как за его спиной появился Диего. — О как, — вырвалось у Стаса, он слегка подвинул меня с прохода и поочерёдно протянул руку обоим, после чего представился: — Станислав, но для друзей Гарри просто Стас. От рукопожатия никто не отказался. Диего с любопытством разглядывал нас и словно бы принюхивался, я не выдержал и улыбнулся. — А это мой странненький кузен, — представил меня Ди, отходя наконец с прохода и пропуская нас в прихожую. — Я тебе о нём рассказывал. Не знаю, что на меня нашло, но я самым позорным образом полез к Диего обниматься. Нет, сначала пожал руку Ди, а потом уже полез обниматься. Диего не возражал, он никогда не возражал против объятий. — Так вы знакомы, — Ди обиженно насупился. — Пока нет, — невозмутимо ответил Диего, осматривая меня с неподдельным интересом. — Хотя кто знает... В прихожую выкатилась Петуния, она хмуро оглядела нашу компанию, потом бросила неуверенный взгляд в гостиную и вновь повернулась к нам. Повисло неловкое молчание. — Здравствуйте, миссис Дурсль! Вы ещё прекраснее, чем Ди описывал вас! — Стас снова подвинул меня с прохода, подошёл к моей тётке и галантно чмокнул её ручку. Сказать, что она охренела — ничего не сказать. — О, так... ты ещё один друг Дадлика? — проблеяла Петуния, потом посмотрела на меня и снова нахмурилась. Стас закивал и, не давая ей возможности опомниться, затараторил о том, насколько милый у неё дом, как круто занавесочки сочетаются с обоями, какое замечательное платье она сегодня выбрала, как хорошо оно подходит к её глазам... дальше я уже не слушал, вновь повернувшись к Ди. Он как-то заторможено перевёл взгляд со Стаса на Диего — они многозначительно переглянулись, — потом посмотрел на меня. — Ты был прав, — проговорил Ди, указывая взглядом на Диего. — Я нашёл их. Я кивнул. Он колебался всего мгновение, потом уже сам протянул мне руку. В этот раз рукопожатие было… я не знаю, более тёплым, что ли, и более длительным. Я не выдержал и притянул его к себе, обнимая. Ди что-то забулькал под одобрительный смех Диего, но вроде не сопротивлялся. Я наконец разжал объятия и поймал себя на том, что просто не могу прекратить лыбиться как идиот. Ди, всё ещё изрядно офигевающий, поймал мой счастливый взгляд и неуверенно улыбнулся в ответ. Диего обхватил нас за плечи, едва не сталкивая друг с другом, и пробормотал: — Не знаю, что за хрень тут происходит, но мне нравится. — А Ари? — спросил я, хотя и не надеялся увидеть её сегодня. — Мы плохо начали, — смущённо признался Ди, вызывая у Диего очередной приступ смеха. — Сложно с ней, она же девчонка... — Но мы пытаемся, — закончил за него Диего, — она уже не шарахается от нас, и вроде даже не против попробовать с ними дружить. — По крайней мере, не протестовала, когда мы наваляли паре придурков, которые её задирали, — Дадли горделиво приосанился. — И предупредила нас о том, что… в общем, благодаря ей мы избежали крупных неприятностей. Я снова кивнул, показывая, что понимаю его. — А ты такой же, как она? — Диего внимательно разглядывал меня, улыбка ушла с его лица, сменившись задумчивостью. — Я не понял, как она это делает, но она определённо знает то, чего никто не знает и знать не может. Я покачал головой, но объяснять ничего не стал. Придёт время, и Ари сама им всё расскажет. Диего понимающе кивнул. — А где тётушка? — запоздало опомнившись и повернувшись к Стасу, спросил я. Он стоял прижавшись плечом к стене и довольно мурлыкал один из своих любимых мотивчиков, коих у него было великое множество. «Поскакала в мастерскую объяснять своему благоверному, почему из школы вернулся её горячо любимый племянник и почему у Дадлипусечки внезапно оказалось на одного друга больше». «Ну понятно всё с тобой». Я даже не сомневался, что Стас всё разрулит, поэтому и не прислушивался к их разговору. Он всегда всё разруливал. «Не уверен, что смогу разрулить это», — Стас посерьёзнел и перевёл взгляд с меня на Ди. Я последовал его примеру. Ди заметил, что мы смотрим на него и как-то напрягся. Расслабленность полностью ушла из его прежде непринуждённой позы. Он боялся. Нет, не боялся, но опасался. Серьёзно опасался. Прежде всего меня, но и Стаса тоже. Что примечательно, Диего он не боялся ни капли, они действительно сдружились. «Как же я, оказывается, соскучился по этому, — удовлетворённо подумал Стас, с сожалением отводя взгляд в сторону. — В Хогвартсе, конечно, хорошо, но меня, признаться, уже подзадолбало у каждого встречного на защиту натыкаться». Я тоже отвёл взгляд, мне не хотелось нервировать Ди ещё сильнее. Думаю, со временем Стас разрулит и это. Раздались тяжёлые шаркающие шаги, на этот раз в прихожую выкатился дядюшка, но Петуния исправно маячила за его спиной, строя гримасы и поочерёдно показывая пальцем то на мужа, то на Диего. Стас повернулся к ним. «Не злите его, — буквально умоляла нас Петуния, без особой надежды на то, что мы поймём и подыграем ей, — он сегодня не в духе». Диего всё понял даже раньше, чем мы. — А знаете, — проговорил он весело, обращаясь почему-то ко мне, — как-то нас многовато стало. Не хотите встретить Рождество с моей семьёй? Я живу здесь неподалёку. Не думаю, что абулита будет против. Мистер Дурсль, — он повернулся к злобно пыхтящему Вернону, — вы ведь не против, если ваш племянник проведёт каникулы у меня дома? Вернон метнул на меня подозрительный взгляд, он был уверен, что всё это каким-то образом подстроил я. Диего ему не нравится, но я не нравился ему в сто крат сильнее. И Стас не нравился. Вернон чувствовал, что мы… другие. У него не было доказательств — Диего вёл себя рядом с ним, как и подобает воспитанному одиннадцатилетнему мальчишке в присутствии взрослого, которого он очень сильно уважает, — но… но Вернон чувствовал, что он другой. Неужели точно так же других чувствовал и Ди? Мы со Стасом синхронно посмотрели на будущего друга, и Ди вздрогнул. Злости не было, только опасение и недоверие… и интерес, пока ещё робкий, но уже заметно пробивающийся из-под опасения. Я облегчённо улыбнулся. Очень скоро этот интерес перевесит всё остальное. Думаю, Стасу даже не придётся особенно напрягаться, «приручая» его. Ди ответил мне неуверенной улыбкой. Переглядываясь с ним, мы пропустили всё интересное. Когда Стас снова повернулся к Вернону, тот уже покидал прихожую, а Диего направлялся к телефону. Петуния проследила взглядом за мужем, после чего обернулась к нам и как-то нервно усмехнулась. Думала она лишь о том, что буря прошла стороной. Мне стало интересно, как она относится к мужу, но сколько я не силился разглядеть в её мыслях страх или отвращение — не смог. Наверное, она действительно любила его. — Мам, можно я тоже поеду к Диего сегодня? — Ди смотрел на мать, заискивающе улыбаясь. — Завтра я обязательно вернусь, и Рождество мы отметим вместе. Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я едва не согнулся от нахлынувших на меня эмоций, когда Петуния перевела взгляд на сына. Стас закрыл глаза, поморщился и потёр кончиками пальцев виски, после Хогвартса её эмоциональность ударила по нему так же сильно, как и по мне. Любовь Петунии Дурсль к сыну ощущалась ревущим водопадом, затягивающим в себя всё, что так неосторожно приближалось к его краю.