Семья Джисона

      Если бы они расстались и никогда не виделись было бы проще.       — Джисон, что тебе не понятно во фразе больше фансервиса? Почему Минхо один отдувается?       — Простите, — Джисон неловко улыбнулся, — я исправлюсь.       Хан устало вздохнул — он старался и Минхо, как ни странно, тоже старался. Ли делал вид, что всё нормально, и даже обижался, что Джисон обходил его стороной, «мы же друзья», но друзьям не больно смотреть на тебя и твою новую девушку. Члены группы на него опять смотрели с бесконечным сочувствием, не то чтобы это было в новинку, но и они ничего не могли поделать — это же выбор Минхо, тот же ничего плохого-то не делал, просто расстался с Джисоном и стремился к нормальной семье.       Хану не нужна была жалость друзей, он запер свою боль как можно дальше, туда, где уже глубоко сидела его нелюбящая родная семья. Джисон наверное написал целый миллион грустных песен. Но никому их не показывал, это был обычный способ преодолеть боль. Минхо, в своеобразной манере, старался помочь и искупить вину — обращался, как с хрустальной вазой, во всём потакал (спойлер, это не работало). Фансервис, который активно провоцировал Минхо, причинял ещё больше боли. Хо успокоился, что он теперь не с парнем, и дурачился, не боясь спалиться. Для Джисона же любое взаимодействие превращалось в пытку. Чан пробовал с ним поговорить, но какой в этом был смысл? Хан и сам всё понимал, но не мог перестать шарахаться от того, кто сделал очень больно. Чуть легче стало, когда он решил для себя уехать, ну и что, что будущего и семьи с ним Минхо не захотел, он может сам уехать и почувствовать себя свободным. Может это не было желанием Минхо, поэтому бросил? Но Джисон всегда мечтал о маленьком домике с любимым, в месте, где они могли пожениться, усыновить детей и жить счастливой жизнью. Семейной жизни не получилось, но он же мог сделать это всё один? И даже усыновить ребёнка, чтобы не чувствовать себя таким бесконечно одиноким. Рассматривать вариант другой семьи он не хотел, было слишком тяжело даже думать о том, чтобы быть с кем-то. Ему было очень больно, что Минхо так быстро перешагнул их отношения длиною почти в 4 года и так просто переключился на кого-то другого в поисках нормальной семьи.       На его девушку-то злиться не получалось — она была обычная миленькая и отлично смотрелась рядом с Минхо. От этого ещё сильнее хотелось спрятаться и плакать.       Девушка была хорошей, и члены группы не могли относиться к ней плохо, их контракты скоро заканчивались и девушка, как и Джисон, надеялась построить семью. Вот только её шансы были намного выше, чем его, построившего отношения длиною в несколько лет.       Единственное, несмотря на такой милый характер и лёгкое общение со всеми, Джисон и их фансервис с Минхо Наён категорически не нравились. Хан несколько раз слышал, как она жаловалась, и сам Джисон, неудивительно, что ей не нравился, хоть она и не знала об их бывших отношениях. Она достаточно быстро определила, что он — таскающийся за её парнем влюблённый педик. Чем поделилась с другими, но, встретив резко негативную реакцию, тему больше не задевала, лишь когда они оставались наедине с Ханом, что было крайне редко, могла вставить остроумную шпильку о его ориентации.       Хёнджин, к великому удивлению всех, принял сторону Джисона, прямо в лицо назвав ошарашенного Минхо мудаком. Видимо, растрогался сопливым видом рыдающего Джисона в своих объятиях, никакой другой причины крайне удивлённый Хан не видел. Хван так проникся бедой Джисона, что даже, в своеобразной манере, пытался помочь, глупо заставив Минхо ревновать, предлагая притвориться парнем Хана. Джисон только истерически поржал, правда растрогавшись от желания помочь.       — Почему он не поверит? — возмущался Хёнджин. — Что со мной не так? Я даже спал с парнями, — покраснел Хван.       — Серьёзно? — теперь удивился Хан.       — У нас с Феликсом кое-что было, — выпалил откровение Хёнджин, — но я типа, как твой Минхо, струсил. У них же в Австралии всё свободно, не как здесь. Сейчас жалею, но Феликс не хочет дать второй шанс, — погрустнел Хёнджин. — Поэтому мы обязательно вправим мозги на место твоему Минхо, а самое главное — это ревность, поверь мне! Я чуть с ума не сошёл, когда у Ликса кто-то появился, умолял простить. Но... А ты-то — простишь Минхо, что бы он ни сделал.       Джисону было печально слышать это откровенное мнение, но он и сам знал, что простит действительно всё. И если Минхо прибежит сейчас, то Джисон радостно откроет снова своё сердце. Его любовь и вечно открытая дверь такой отстой.       Может быть и не специально, но все обратили внимание на внезапно тёплые отношения между Хёнджином и Джисоном, а ещё Хван, несмотря на отказ Хана подыграть, самостоятельно активно разыгрывал спектакли, вовлекая невольно Сони. Они вдвоём уже неоднократно ловили на себе неоднозначные взгляды всей группы. Особенно часто Джисон встречался с пылающими гневом от Феликса и удивлёнными, какими-то болезненными, от Минхо. Стоило один раз подыграть и чмокнуть довольного собой Хвана в щёку, произошёл настоящий взрыв.       — Какого хера происходит? — заорал Феликс. — Вы встречаетесь?       — А что такого? — Хван, кажется, даже не растерялся, под закатанные глаза Джисона. — Мы оба свободны. Хани там что-то рассказывал про свалить в Америку, и я согласен.       Джисона немного передёрнуло от этого «Хани» — его обычно так звал только бывший, и он давно не слышал милого прозвища.       Теперь уже на Хёнджина вылупились все.       — Ты же не серьёзно? — тихо и удивлённо спросил Минхо.       — Почему нет? — так же шёпотом произнёс Джисон.       — Глупо думать, что однополые отношения — это надолго. Я думал, что один ты не собираешься разрывать контракт и куда-то уезжать, — сказал Минхо.       Хану надоел этот цирк. Разве бывает ещё больнее?       — Хёнджин шутит, хён, мы не встречаемся.       — Это пока, — конечно же, не угомонился Хёнджин, — я ещё завоёвываю твоё сердце, — он громко вернул поцелуй в щёку тяжело вздохнувшему Джисону, стремясь облегчить боль от жестоких слов Минхо. И повис на Хане под взбешённый взгляд тут же вылетевшего из студии Феликса.       — А с ним-то что не так? — удивился лидер, жалобно на всех поглядывая: в группе опять что-то происходило, вот бы понять, что именно.       Хёнджин самовольно устроился в кровати Хана.       — Мы близкие подружки-геи, почему ты меня не поддержал? Почему так стесняешься своей мечты?       — А ты правда хочешь улететь?       — Нет, это не для меня, ведь я другой — меня вполне бы устроили тайные свиданки, я никогда не хотел переезжать, чтобы жить открыто.       — Может и Минхо не хотел, а я давил, — расстроенно произнёс Джисон.       — Сони, детка, ты не причём. Минхо просто немного струсил, когда всё стало серьёзно. Может, он из тех парней, кто боится жениться или думает, что без него ты никуда не полетишь и будешь вечно за ним таскаться.       Хан вздохнул — последний вариант вполне возможен и поддаётся странной логике Минхо. Ли всегда стремился защитить Джисона от всего плохого странными способами. Как-то даже заблокировал номера родителей Хана в его телефоне, потому что увидел, как Джисон расстраивается после каждого звонка. Активно «внедрял» в свою семью — мама Минхо звонила Джисону чаще, чем сыну, очень тепло с ним общалась, приглашая на все праздники. Хан даже не сразу понял, что год не навещал свою семью. Ли, кстати, до сих пор ничего не говорил своей семье про разрыв, и те продолжали звонить и делиться новостями. Джисон не собирался врать, но и лезть не в своё дело тоже, ведь он полюбил заботливых родителей Минхо и не хотел терять эту ниточку поддержки. Не то чтобы Джисон расстроился от этой странной защиты, домой никогда не хотелось, но самоуправство иногда раздражало. Не такой уж он беспомощный и слабый, как кажется. Минхо возможно не хотел уезжать, или чтобы Джисон разрывал контракт, вот и бросил, а потом, после продления контракта, снова вернётся. Это же Джисон, глупый закомплексованный дурак, которого не приняла даже собственная семья. Минхо всегда был более или менее открытым бисексуалом, не стеснялся этого, встречался с кем хотел, не глядя на окружающих. Хёнджин ещё постоянно говорил, что не верит в отношения Минхо и Наён, та бесится, потому что они точно не спят вместе, утверждал Хван. «У Минхо и не было никогда серьёзных отношений до тебя, а с тобой он сколько мучился, чтобы завалить. И тут внезапно девушка? Он так же разыгрывает спектакль, не переживай. Боится не сдержаться и снова прибежать к тебе, вот и придумал всё», — твердил парень.       Джисон, уставший подавлять в себе надежду от его слов и бесконечных своих одобряющих мыслей (ну не верил он, что Минхо, который, действительно, столько мучился с их отношениями и Джисоном и который и так на любом этапе этого трудного пути мог уйти, разлюбил именно сейчас), завалился на Хёнджина — всё потом, спать хотелось неимоверно.       Ну и как твои ощущения? — негромко спросил Хёнджин с ухмылкой, заметив, что все члены их многострадальной группы прислушались, делая вид, что очень заняты.       — О чём ты? — нахмурился и подозрительно посмотрел Джисон. Опять этот неугомонный парень что-то задумал.       — О нашей ночи, конечно, ты же первый раз спал с кем-то, кто не Минхо, — забавляясь, продолжил этот смертник.       — Хёнджин, блядь, — покраснел Джисон, не улучшая ситуацию, ну до чего же невозможный этот идиот, знает же, что их друзья-извращенцы сразу подумают что-то не то.       Вся группа замерла — Феликс, казалось, сейчас взорвётся от злости, Минхо весь побледнел, в его глазах появилось какое-то загнанное выражение, остальные не могли контролировать отпавшую нижнюю челюсть, так и вылупились все на них.       — Я потрясающий, достаточно большой, чтобы было комфортно?       Джисон, ничего не соображая, схватил глупо хихикающего Хвана и вытащил из безмолвствующей студии.       — Какого...? Ты…? — ударил Хан ладонью себя по лбу, хотя очень хотелось ржущего рядом придурка.       — Ой, да ладно, их лица того определённо стоили, — не сдерживаясь, ещё громче заржал Хёнджин, нисколько не устыдившись.       И Джисон, впервые с момента расставания, засмеялся свободно и счастливо от полной какой-то дикой абсурдности ситуации.       — Ну что ты за дурак такой, я тебя так люблю, — зашептал он, крепко прижимаясь к другу, который, казалось сделал невозможное — приглушил опостылевшую постоянную внутреннюю боль.       — Ой, простите, — столкнулся Джисон с полным боли взглядом Минхо, он не почувствовал никакого злорадства и хотел было объяснить ситуацию, но Ли уже быстрым, больше похожим на бег, шагом ушёл.       Хан в очередной раз тяжело вздохнул и дал подзатыльник явно веселящемуся Хёнджину.       — Ура, победа, ты так вовремя брякнул про любовь, он точно слышал, пусть пострадает немного.       — Я хочу, чтобы он был счастлив.       — Ой, да ты, вечно жертвенная овца, ничего не понимаешь. Прибежит к тебе сегодня твой ненаглядный, даже не сомневайся. Тебе бы не помешало немного моей самоуверенности, — закатил на него глаза довольный Хван, — пойдём поедим, отпразднуем победу, не хочу видеть эти постные рожи сейчас, так и вижу их недовольство и настроенного серьёзно с нами поговорить Чана, хочу поесть, прежде, чем слушать его нотации и вопли Чанбина.       Неприятно было признавать, но Хёнджин был прав. Как только они поели, выслушали длинную лекцию от Чана, почти не слушали ворчания Чанбина, получили несколько злобных взглядов Феликса и недоумевающих от остальных, уставший Джисон, наконец вернулся в свою комнату, кое-как отбившись от желающего продолжать цирк Хёнджина, к нему тут же постучался Минхо.       — Привет, мы можем поговорить? — осторожно спросил Минхо       — Конечно, — хотелось заорать «не можем» и захлопнуть дверь, но Джисон же воспитанный и вежливый мальчик.       Но Минхо ничего не говорил, только внимательно и грустно смотрел.       — Так?       — Я… Прости, если это не моё дело, но ты и Хёнджин?       — Мы теперь друзья, — Джисону самому не верилось, что он когда-нибудь применит это слово в отношении Хёнджина, но за те пару месяцев, которые его очень своеобразно поддерживали, другого не находилось. Приходилось признать — они стали близки с этим придурком.       — Зачем ты скрываешь? Я не осуждаю, я же сам просил тебя набраться опыта. Правда, я говорил о девушках, ты же не гей, а деми, насколько я понял. И хочешь ребёнка.       — Я… — ой, да в задницу, почему он всё время должен оправдываться за себя, глупую любовь, мечты, Хёнджин прав, ему не помешает немного самоуверенности. Почему Минхо никогда не понимал, что формировать эмоциональную привязанность для Джисона крайне тяжело, и свободно он хотел жить в Америке из-за того, что знал, другую, такую, как у него с Ли, он больше никогда не сформирует. Однолюб он, а не деми. — Что я и Хёнджин?       — Как тебе с ним? Он тебя не обижает? — Минхо выглядел взволнованным и печальным, никакой ревности и агрессии, как обещал Хёнджин.       — Отлично, он лучше всех, всегда поддерживает, иногда чрезмерно заботится, но это даже мило, я понимаю, почему вы дружили, — заметив, что не сказал ни слова лжи, порадовался Джисон.       — Ты, типа, любишь его? — сразу поник Минхо.       — Ты специально делаешь мне больно? Уйди, пожалуйста.       — Прости, я понимаю, что это личное, — совсем погрустнел Минхо. — Ты не хочешь спросить о Наён?       Джисон закатил глаза — ну блядь, приехали. Минхо всегда был таким тупым? Или вечно влюблённый Хан никогда не замечал?       — Нет. Ничего не хочу знать о твоей девушке. Ты хочешь, чтобы мы дружески обсуждали отношения? Это слишком для меня, Минхо.       — Прости…       — Да хватит уже извиняться! Если это всё, не мог бы ты уже пойти?       — Я скучаю, — выпалил Минхо, — очень скучаю, — ещё тише произнёс он, — не отталкивай меня, пожалуйста, мы же можем быть друзьями.       — Нет, Минхо, прости, я не могу быть твоим другом — это слишком больно. Я хочу, как и ты, попробовать на расстоянии, может, получится отпустить. И прости за фансервис. Мне кажется, Хёнджин помог прийти в себя, теперь не будет проблем, — едва сдерживая злость, пробормотал Джисон, опять это дурацкое быть друзьями.       — О, ладно, прости, — как-то совсем жалко пробормотал Минхо и неуверенно, постоянно оглядываясь, ушёл.