Соперник

Ты в полной заднице. Если бы ты не знал Помпона, то подумал бы, что он сейчас запустит этой флягой тебе прямо в лицо. - «Азулин, ты с ума сошёл? Хоть понимаешь, что натворил?» - ты весь сжимаешься от его слов и зажмуриваешь глаза. Возможно, если притворишься придорожной грязью, он тебя не заметит. По крайней мере, именно ей ты себя сейчас ощущаешь. Невозможно даже понять, чего ты испытываешь больше в данный момент – страха, стыда, или жалости к себе. - «Эй, это же ты! Тот проблемный новобранец!» - когда первым, что вспоминает узнавший тебя медведь с пистолетом, является «тот проблемный», то понимаешь, что стыда. Стыда ты испытываешь больше всего. И он лишь увеличивается от осознания того, кто это сказал: Гримальдо, сослуживец капрала и его, чёрт возьми, лучший друг. С таким же успехом ты мог заявиться прямо к семье Помпона и насрать им под дверь. По-моему, это единственные оставшиеся знакомые мужчины, (который тебе, вообще-то, нравится), перед которыми ты не успел опозориться. - «Эт-это был не я, клянусь!» - ты решаешь посмотреть прямо в глаза Помпону, потому что его вера в других – твоя последняя надежда. Если от неё что-то могло остаться после всех твоих выходок. - «А кто тогда, умник?» - возмущённый и очень, очень громогласный Гримальдо явно не помогает ситуации. Кажется, своими воплями он решил созвать всю округу. - «Да погоди ты. Боже, и убери пистолет» - ты готов целовать защищающему тебя даже в такой ситуации капралу руки, но, с другой стороны, тебя гложет вина за то, что ты пользуешься его добротой. Возможно, ты действительно заслуживаешь того, чтобы тебе прострелили колени. - «С дубу рухнул? А если он нападёт на тебя?» - в какой-то мере он прав. Судя по фонарю на поясе и форме вместо пижамы, прибежавший на шум медведь занимался обходом территории в роли ночного патрульного, что делали все командиры по очереди, и в его глазах ты – нарушитель комендантского часа и напавший на своего начальника преступник. - «Это я нападу на тебя, если ты не перестанешь поднимать шум. Ничего такого не произошло…наверное» - прижимая палец к губам и шикая на более крупного мужчину, говорит твой спаситель. Ситуация была бы комичной, не будь ты так напуган и шокирован. - «Ничего такого? Ты слишком мягок с этими оборванцами, и вот, чем они тебе платят! Если будешь кормить змей с рук, думаешь, они не попытаются оттяпать тебе пальцы? Смотри, до чего доводит твоя наивность!» - огромный бугай явно не на шутку разозлился, но Помпон, вместо того, чтобы струсить и вжать голову в плечи (как ты сейчас, но не будем об этом) лишь складывает руки на груди и закатывает глаза, как будто слышит подобное не в первый раз. - «Это только моё дело, Гримальдо» - «Эй, чего опять грызётесь? ОГО, так этот дребезг мне не приснился? Я уж думал, мне снова нужны таблетки от звона в ушах» - из-за двери в комнату капрала выглядывает серая заспанная морда, на которой с невероятной скоростью начинают сменяться выражения: от испуга и удивления при виде разбитого стекла, до облегчения при виде, видимо, тебя под прицелом, и любопытства по той же причине. О, нет. Его ты тоже знаешь – хлебом не корми, дай посплетничать. Эта хитрая морда – ещё один сокомандник Помпона. Когда ты ошивался рядом с этим самым многострадальным домом в надежде увидеть хоть краем глаза пушистый жёлтый мех, он надоедал тебе странными вопросами и тупыми подколками, всё время хихикая и скалясь. О его трепливом языке ходит дурная слава, и ты молишься всем богам, чтобы он не проболтался никому о том, что видел сегодня. Хотя, наверное, это не будет иметь значения, когда ты станешь жалко оправдываться перед трибуналом, каждое из дел которого становится достоянием общественности. Перемывать кости попавшим под раздачу неудачникам всегда было весело, особенно учитывая, что из развлечений в армии только драки да выпивка, но когда ты оказываешься по другую сторону, оказывается совсем не до смеха. - «Марш из моей комнаты, Пелудито! И ты снова вошёл без стука» - на чужое замечание взрослый мужчина…корчит ему рожу? Или твой мозг окончательно повредился? Ты отдал бы всё на свете, чтобы отмотать время назад и не оказаться здесь, но видеть Помпона в такой ситуации…на удивление интересно. Со своими друзьями он ведёт себя совсем иначе – где бы ты ещё смог увидеть, как он дуется, словно маленький ребёнок, когда его отчитывают (отчитывают капрала, подумать только!) за излишнюю мягкость, и раздражённо цыкает, когда над ним хихикают? От такого зрелища глаза на лоб лезут, и тебе очень хочется узнать, что будет дальше (даже если стоять на коленях становится невыносимо больно). - «О, ты как всегда сама любезность. В следующий раз, когда твои безумные маленькие подчинённые опять попытаются убить тебя, я и пальцем не пошевелю. И как ты находишь на свою задницу таких маньяков?» - ехидно поддев, Пелудито быстро скрывается за дверью, спасаясь от атаки летящей в него подушки. "Маньяков"…Ауч. От этой фразы ты стыдливо вздрагиваешь, мысленно стараясь оправдать себя, но выходит откровенно не очень. Отлично, теперь в глазах друзей своего возлюбленного ты ещё и маньяк. Просто великолепно, Азулин, десять баллов тебе за тупость. - «Он прав. Ты снова выгораживаешь того, кто этого не заслуживает. Нельзя быть таким…добрым» - то, с какой неприязнью Гримальдо выплёвывает это слово, почему-то вызывает у тебя раздражение. Если бы он не был таким добрым, тратя на новобранцев своё личное время, вы бы так и не научились стрелять. И вместо личных тренировок вы с Коко отправились бы драить туалеты, и ты бы… О И ты бы не навредил Помпону. Чёрт. Горько осознавать, но мужчина абсолютно прав. - «Ты не моя мамаша, Гримальдо» - Помпон чуть съёживается и отводит взгляд в сторону. Эта тема явно его расстраивает, и говорить о ней он не желает. - «А ты новобранцам не папаша! Просто дружеское напоминание» - смешливое замечание, доносящееся из коридора, заставляет капрала удивлённо моргнуть и чуть покраснеть от смущения. -«Хватит подслушивать, любопытная ты морда!» - раздражённо цедит он сквозь зубы. Чужая рука, кажется, уже по привычке тянется к мягкому инструменту по затыканию язвительных друзей, но её обладатель вспоминает, что подушка уже валяется у двери. - «Кхм» - веснушчатые щёки начинают пылать ещё ярче, что Помпон безуспешно пытается скрыть, потирая одну из них кулаком. - «Пфф, "папаша"! Что, потерял ремень для своего шизанутого сыночка?» - ты незаметно тихо выдыхаешь, когда Гримальдо фыркает в кулак от смеха. Пусть Пелудито тебе и не нравится, но он явно знает, как разрядить обстановку в этой компании. Ты закусываешь губу, чтобы не улыбнуться, пока украдкой смотришь на капрала, который от возмущения смешно открывает и закрывает рот, словно рыба, и пытается соперничать по оттенку щёк с ярким беретом на своей голове. - «Чтоб вас двоих!» - пока медведь, опустивший наконец пистолет (слава всем богам), вовсю потешается над красным, как помидор, сослуживцем, ты удивляешься тому, как им вместе комфортно. Их отношения кажутся такими…тёплыми. В вашем отряде всё совсем не так: казалось бы, такие же подколки вместо дружеского подтрунивания принимают вид язвительных издёвок, и каждый день словно превращается в поле битвы за право не быть лузером. И тебе так, так тяжело пытаться выиграть. Был бы ты другим, окажись в такой компании, как эта? - «Оставь нас одних, я разберусь с этим» - говорит Помпон, задумчиво глядя прямо на тебя. Ледяной страх снова пробирает до костей под этим взглядом. Что он собирается сделать? И что теперь делать тебе? - «Ты уверен, что будешь в порядке? Я мог бы помочь» - тут же посерьёзнев и перестав смеяться спрашивает Гримальдо, чуть нахмурив брови. - «Я справлюсь» - ответ с полуулыбкой на губах. Он такой короткий и расплывчатый, что ты бы ни за что не поверил в эти слова, но другому этого достаточно. Ты понимаешь, что дело в том, сколько времени они провели друг с другом и сколько друг о друге узнали. Ты думал, что будешь завидовать или ревновать, но глядя на мирное выражение лица Помпона можешь испытывать только радость за него. У тебя никогда не было друзей, и сейчас ты понимаешь, что, возможно, многое упустил. Большой медведь снова обращает на тебя внимание, и ты этому ой, как не рад. Даже представить боишься, что в кодексе дружбы у этого парня написано в главе «методы мести за разбитое окно моего товарища». - «Твои колени всё ещё в опасности, щенок» - мужчина явно не шутит, и ты быстро киваешь несколько раз, сглатывая слюну. Он перестаёт угрожающе нависать над тобой, но дополняет строго: - «Я ничего не скажу начальству, но только если с Помпоном всё будет нормально, усёк? И под "всё" я подразумеваю "абсолютно всё"» - ты киваешь так сильно, что у тебя хрустит шея. Кажется, это его наконец убеждает. - «Разгреби ты уже этот цирк» - бросает он своему другу, когда оборачивается и уходит, махнув рукой напоследок, оставляя тебя с капралом наедине. Ты медленно поворачиваешь голову к нему и изо всех сил стараешься не выглядеть жалко. Он глубоко вздыхает и протягивает ладонь, произнося: «Поговорим?»

***

- «Так что же произошло на самом деле, Азулин?» Ты наконец оказываешься в комнате того, кто тебе нравится, но даже не можешь толком рассмотреть что-то - тебе стыдно настолько, что вряд ли ты когда-нибудь сможешь оторвать взгляд от пола. На котором валяются эти дурацкие осколки стекла, будто напоминая о всех твоих ошибках. Вина придавливает тебя к земле, словно камень размером с гору. Всё, что ты можешь – это сбивчиво описывать события сегодняшней ночи, включая того, кто бросил бутыль в это несчастное окно. Но ты хочешь сказать совсем не это. Ты чуть ли не напал на капрала на тренировочном поле. Он был так расстроен из-за этого на ужине, что даже выпил, хотя обычно никогда не позволял себе чего-то подобного. Он казался таким разбитым: со сгорбленными плечами, опущенной головой и сжатым в руке пустым стаканом. К чёрту объяснение, к чёрту наказание, ты лишь хочешь сказать… - «Мне жаль!» - «Мне жаль...» Что? Ты не сразу понимаешь, что сказал это одновременно с Помпоном, на которого тут же поднимаешь удивлённый взгляд. - «Почему вам жаль? Это всё моя вина!» - возмущённо вскидываешься ты. - «Нет, тут виноват только я» - ты ничего, совсем ничего не понимаешь. Почему он так говорит? Кажется, ты всё-таки начинаешь ехать крышей, раз вышестоящий по званию оправдывает напавшего на него подчинённого. - «Я сразу понял, что ты захотел узнать» - сказал он, указывая на свой берет. От этих слов у тебя кровь стынет в жилах. Знал. Он всё знал. - «И просто должен был всё рассказать тебе. Но я…боялся» - ещё чуть-чуть и тебя начнёт трясти. Ты пытаешься не начать дышать слишком часто, уже зная, что ни к чему хорошему это не приведёт. Помпон отворачивает голову, и ты не можешь посмотреть, что за выражение на его лице, скрытом теперь в тени. - «И тогда, на плацу. Ты злился, я же видел. Смотрел на меня такими глазами. И я подумал: "Ах, я снова облажался?"» - боялся? Облажался? От подобных слов тебе становится больно. Что вообще происходит? Ты знал совсем другого Помпона, и никогда не видел его…таким. Твой храбрый, иногда строгий, серьёзный и невозмутимый капрал теперь кажется таким маленьким: прижавший уши к голове и обхвативший себя руками, замерзающий в тонкой пижаме и опустивший глаза в пол. Ты не знаешь, что на это всё ответить. Тебе очень хочется его обнять, но это непозволительно. Из-за твоего положения, из-за твоих ошибок, из-за того, что ты откуда-то знаешь, что Помпон от этого станет чувствовать себя лишь хуже. Ты вдруг понимаешь, что не тебе одному приходится быть сильным. И не тебе одному это даётся тяжело. Ты вспоминаешь свои глупые и заносчивые мысли о том, что только с тобой он улыбается по-особенному. Возможно, они не такие уж и глупые. Ведь сейчас он доверяет тебе настолько, чтобы рассказать о том, как он боялся. Как переживал, что совершил ошибку. И ты не можешь предать его доверие. Шагая к чужому шкафу, ты чувствуешь себя совершенно уверенно, будто точно зная, что нужно делать. Ты открываешь створки и выбираешь из немногочисленных вариантов вешалку с аккуратно висящей на ней формой. Подходя к сгорбленной фигуре ты осторожно опускаешь ей на плечи китель. - «Вы ведь замёрзнете так, капрал. Кто же вас заменит, если простудитесь? Никто не справится с работой лучше» - говоришь ты, пытаясь улыбнуться. Выходит плохо, но, кажется, это работает. Помпон оживляется, благодарно кивая и просовывая руки в рукава, после чего застёгивая куртку на все пуговицы, обернувшись в неё, словно в защиту. А потом ты нелепо разеваешь рот от шока, когда он говорит: - «Я покажу тебе. То, что у меня под беретом»