Соперник

За дверью раздаются тихие крадущиеся шаги, и ты едва успеваешь вернуть ящик на своё место и принять не вызывающую подозрений позу, прежде чем она открывается. И внутрь заглядывает…явно не Помпон. - «Капрал велел не впускать вас» – говоришь ты не без некого самодовольства. Приятно, когда тебе позволено быть тем, кому разрешено находиться в комнате Помпона, когда как другим сюда доступ закрыт. Будто ты что-то вроде его личного охранника (которому всё-таки становится стыдно за то, что он в этой самой комнате шарился. Но совсем немного). - «Пф, как будто ты смог бы меня остановить» - лишь смеётся Пелудито в ответ на твои слова, гордо заходя внутрь, будто он тут хозяин. Как же это тебя раздражает. Хитрый, самодовольный, скользкий гад. С его кудрявой шерстью и мерзкой улыбочкой он напоминает тебе Ачучонеса, только более…жуткого. Вроде бы такой мелкий и хлипкий – тощий, и ростом не выше Помпона; кажется, упадёт с одного удара. Но всё же ты чувствуешь, что связаться с ним будет очень, очень плохой идеей. - «Послушай-ка, парниша. Раньше ты не представлял угрозы, и я позволил тебе вертеться рядом, как забавному глупому щенку. Но это, - сказал мужчина, с силой пиная осколки стекла ботинком, - это меняет дело». Пелудито начинает теснить тебя дальше к окну, и тебе это совсем не нравится. Вместо пижамы на нём теперь форма – наверняка отправится в патруль во вторую половину ночи – а это значит, что на поясе сейчас висит пистолет. Чёрт, ты так и знал, что он проверял тебя, заметив, что ты не отлипаешь от Помпона, но не ожидал, что всё настолько серьёзно. - «Видишь ли, моему другу нравится возиться с отморозками вроде тебя, так что не думай о том, что ты особенный. Уж не знаю, делает он это по доброте душевной или из жалости, но это и не важно…» - этот ублюдок. Знает, что ты ничего не можешь сделать вышестоящему, и нагло пользуется этим. И это «вроде тебя»…Моффи, он точно говорит о Моффи. Тот явно доставил капралу проблем, и Пелудито не хочет повторения истории. Ты уже догадывался об этом: когда Гримальдо, споря с Помпоном, припоминал ему то, что уже случалось раньше. Но ты совсем другое дело, как вас вообще можно сравнивать? - «Важно то, что ты навредил Помпону. Но он никогда тебя не осудит, поэтому я сделаю это за него. Ты всё ещё стоишь здесь лишь потому, что твои плачевные попытки извиниться были весьма…занятными. Но не думай, что это уменьшит твою вину» - твои щёки вспыхивают от стыда. Неужели он всё слышал? Ну конечно, ты ведь орал во всё горло, совсем позабыв о существовании других медведей. Идиотидиотидиот. - «Ты находишься в армии, а не в своём личном приключенческом романе, и должен вести себя, как подобает солдату – относясь к старшим по званию со всем уважением, на которое только можешь быть способен. Поэтому ещё одна подобная клоунская выходка – и ты вылетишь со свистом» - на это ты можешь лишь хмуриться и глухо рычать, сжимая кулаки. Он говорит о том, чего совсем не понимает, и никогда не сможет понять. Оттесняя тебя при этом всё ближе и ближе к окну. Он же не собирается вытолкнуть тебя из него? - «Будь уверен, я позабочусь о том, чтобы каждый из твоих грязных секретов всплыл наружу, а потом-» - с противным хрустом стекло крошится под чужими ботинками, и ты морщишься, ожидая, как Пелудито закончит фразу и что сделает дальше, как вдруг… - «И что здесь происходит, а?» - …твой герой снова тебя спасает. И почему ты вечно оказываешься в какой-то заднице? - «Пелудито! Я говорил тебе не лезть к нему и, что самое главное: не лезть. В мою. Комнату» - поставив на стол аптечку, мужчина упирает руки в бока, сердито уставившись на своего…друга? - «Как жестоко с твоей стороны! Я, по доброте душевной, забочусь о тебе-» - ты удивлённо хлопаешь глазами, потому что тот, кто секунду назад был готов сожрать тебя с потрохами, теперь весь сжался, будто желая стать ещё меньше, хотя куда уж. - «Угрожая моему ученику?» - хех, он сказал «моему». Ты – его. Как быстро иногда выветривается страх, когда рядом появляется Помпон. - «Да как ты мог подумать обо мне подобное? Это была лишь невинная исправительная беседа, бе-се-да!» - возмущённо вскидывая руки нагло врёт этот хмырь. Ты бы даже позавидовал его бесстыдству, если б оно тебя так не злило. - «Азулин, он запугивал тебя?» - «Да» - говоришь ты. - «Нет!» - парирует мужчина и бросает в твою сторону убийственный взгляд. - «Тогда почему он чуть не залез с ногами на подоконник?» - о, ты и не заметил, как оказался у самого окна, промозглый воздух из которого заставляет тебя вздрагивать. Капрал абсолютно прав, ты – невинная жертва какого-то маньяка. Этому самому маньяку нечего ответить, и он нагло переводит тему: - «Ты вечно твердишь, что это не наше с Гримальдо дело, а потом ходишь, как в воду опущенный, и хандришь. Кто-то из нас должен поддерживать благополучную атмосферу в коллективе! И кто, если не я?» - не говори он пять минут назад о том, как похоронит твою жизнь, ты бы даже поверил в то, что он хороший парень. Но теперь он тебя не обманет, ни за что. Но, кажется, магия убеждения работает на Помпона, потому как он вздыхает и сменяет гнев на милость: - «Прости. Я не хочу вас беспокоить по пустякам» - от этих слов тебе становится как-то пусто на душе. Ты слишком хорошо понимаешь, о чём он говорит. - «Пустяки?! Да какие же это пустяки!» - Пелудито уж слишком распаляется, совсем забыв о том, что нужно быть потише, и ты совсем не удивляешься, когда в комнату заходит Гримальдо. - «Ну всё, разорались тут. Пелудито – на выход, твоя очередь» - так значит, ты не ошибся – они и правда делят ночной обход на две части. Довольно хитрая практика: если договоришься с приятелем поработать за него половину одной смены – сможешь урвать себе пол-ночи сладкого сна в другую. Лучше так, чем потом весь день клевать носом. Гримальдо уже начал расстёгивать явно жавший ему воротник кителя, как вдруг остановился, уставившись на тебя. - «Что за…выглядишь так, словно из помойки вылез» - вот урод. Как будто не он поставил тебя на колени в грязь. Ты скрипишь зубами так сильно, будто желаешь их раскрошить. - «Во-во, из помойки! Точно, точно» - и этот сраный подпевала туда же. Ну всё... - «Ладно, ладно, устроили тут проходной двор. Мы будем тише, а вы двое – марш отсюда» - тепло руки Помпона на твоём плече останавливает тебя от самой сладкой мести и одновременно самой глупой ошибки, и ты остаёшься стоять на месте. Пф, в этот раз Пелудито просто повезло. Ты не боишься какого-то там хлюпика. Пусть он и пытался строить из себя не пойми что, рядом с капралом он совсем не страшный. - «Мы ещё вернёмся к этому разговору!» - угрожает Пелудито не то тебе, не то Помпону, пока более высокий медведь тащит его за шкирку. Когда они наконец уходят, ты облегчённо выдыхаешь и думаешь о том, какие же друзья капрала жуткие. - «Пфф, это просто так кажется, Азулин. На самом деле они замечательные. Только не говори им, что я это сказал» - ой, ты жаловался вслух? Но Помпон мило смеётся, поэтому ты ни о чём не жалеешь. Вот бы был способ сохранить этот звук и слушать его снова и снова. - «И с кем ты опять подрался?» - внезапно чужой тон становится обвинительным и ты уже собираешься запальчиво возмутится, как вдруг вспоминаешь, что, вообще-то, ты действительно дрался. С самим собой. Забытый синяк на носу отдаёт ноющей болью и до тебя наконец доходит, зачем была принесена аптечка. Ах, ты и забыл, что почти сломал себе нос. Душевная боль была сильнее, но теперь на пол-лица красовался огромный синяк, красный, как рожа вашего сержанта после его "бокальчика для настроения". Ты бубнишь, что сам себя ударил, так тихо, как только можешь, но капрал как всегда тебя понимает. - «С тобой жизнь – сплошной сюрприз» - вздыхает он. - «…Хоть приятный?» - бормочешь ты себе под нос, пусть и понимаешь, что ответ должен быть отрицательным, с твоим-то поведением. - «Иногда» - отвечают тебе с улыбкой. Вот что он с тобой творит? Одно слово – и ты самый счастливый медведь на свете. - «А теперь сядь на стул и дай мне помочь тебе» - ты тут же выполняешь приказ, как послушный мальчик. Пусть Пелудито назвал тебя щенком, чтобы задеть, для Помпона ты готов быть кем угодно. И снова он помогает тебе обрабатывать твои синяки и царапины. Прямо как в тот раз, когда вы были наедине в больничном крыле и…пришёл Моффи и всё испортил. Как только он появился в вашем отряде, мирные дни превратились в какой-то кошмар. Тебе что-то говорят насчёт того, чем отстирать траву с пижамы и как опасно бить кулаком в нос, но ты не слушаешь. Все мысли вертятся вокруг медали и Волшебного леса. Это не твоё дело, знаешь, что не твоё, но… - «Расскажите мне, - но ты не можешь не попытаться хотя бы спросить, - пожалуйста». Помпон замолкает, сразу понимая, о чём идёт речь – ты не можешь отвести взгляд от берета, как бы ни пытался. - «Что произошло? Как так случилось? И почему, - ты никогда не умел вовремя себя останавливать, - почему Моффи об этом знает?» - «Моффи…что-то говорил об этом?» - ты знал, так и знал, он всё-таки в этом замешан. Ты мог бы соврать, сказать, что тот проболтался…Хотя кого ты обманываешь, не мог бы. Не тогда, когда глаза капрала глядят на тебя так печально и серьёзно. - «Нет,я-, - Помпон выдыхает, и ты понимаешь, что сказать правду было правильным решением, - я сам догадался». - «Хорошо, я расскажу. Но только потому, что верю – ты сможешь с этим справиться» - верно, если Моффи справился – ты тем более сможешь. Ты задерживаешь дыхание, и… …и Помпон начинает рассказывать. Он говорит спокойным, ровным голосом, опуская все подробности, будто это может сделать историю менее ужасающей. Но ты всё равно чувствуешь комок, подкатывающий к горлу каждый раз, как начинаешь представлять, что капралу пришлось пережить. В лесу множество опасностей, и ты никогда не знаешь, какая из них настигнет тебя. Но капралу, тогда ещё простому солдату, не повезло столкнуться с худшей из них – с единорогом: монстром, который чуть не отправил его на тот свет, а после оказаться запертым в больнице на несколько месяцев. - «Помнишь, как ты сбил с моей головы берет?» - о, ты мечтаешь забыть. Помпон смотрит, кажется, прямо тебе в душу, и продолжает говорить так, будто это ничего не значит: - «Твой выпад был как раз с левой стороны, да? Дело в том, что я не услышал…вернее, я ничего не слышу этим ухом» - и добивает тебя окончательно, будто размазывая бесполезным пятном по полу: - «Поэтому выше капрала мне должности не дадут. Меня вообще не должно быть тут, но это вроде как…благодарность. Возможность оставаться здесь, в армии – как награда за заслуги. Пусть я и стал бесполезен, как боевая единица, мне сказали, что им было бы жаль терять такого бойца. Я не очень верю в подобные фразы, которые произносят у твоей постели, вручая медаль, пока ты еле-как дышишь, но меня это тогда не волновало. Я был готов пойти на что угодно, лишь бы остаться. Даже если бы это означало жалко цепляться за хрупкую возможность, подаренную из жалости». Почему? Почему он так спокоен? Это ведь…невыносимо больно. Видеть, как твоя жизнь, полная амбиций и надежд, рушится в одно мгновение. Помпон, такой талантливый, такой замечательный, точно оказался бы на самой вершине, ведь он заслуживает этого. Заслуживает всего. Но теперь всё, что ему остаётся – вечная должность капрала. В то время как его друзья, его ученики – все пойдут вперёд, он останется позади. - «Мы – солдаты, и должны быть готовы к подобному» - говорит он, опуская глаза в пол. Ты не был к такому готов. И представляя Помпона, тогда ещё такого юного, ты понимаешь, что он не был готов тоже. Видимо, что-то отразилось на твоём лице, потому как капрал…Чёрт возьми, капрал – и как ты теперь будешь называть его так – берёт твою руку в свою собственную. - «Послушай меня, Азулин. Я уже всё это пережил, и не хочу, чтобы ты переживал из-за того, что меня не волнует. Я ни о чём не жалею. Если бы мне дали выбор вернуться в прошлое и остаться в стороне – я бы его не сделал. И тебе не стоит меня жалеть». Никогда ещё чья-то просьба не была т а к т я ж е л а. Но как Помпон старается быть лучшим наставником для тебя, так и ты желаешь быть лучшим во всём – для него. Ты – его ученик, и если он сказал, что ты не должен испытывать жалость – ты не посмеешь ослушаться. Помпон поверил тебе, и ты ни за что не предашь это доверие. Ты сжимаешь кулаки и киваешь, не говоря ни слова. Немного из-за того, что не доверяешь своему голосу, и по большей части потому, что слова вам двоим сейчас не нужны.

***

Вы прибираетесь в тишине, собирая осколки. Прощаетесь тоже тихо, почти шёпотом: - «Я больше не подведу вас» - ни за что на свете. - «Ты никогда меня не подводил» - даже если это ложь, ты изо всех сил желаешь в неё поверить. Отдав честь, ты скрываешься в темноте ночи, встречая лицом ледяной ветер. В казарму ты возвращаешься с тяжёлым сердцем, полным решимости. Пусть Помпон и спас Моффи, тот теперь не единственный, кто знает правду. И такой подонок, как он, не заслуживает быть рядом с Помпоном, который доверился тебе.