Соперник

- «Ну разве ты у мамочки не самый лучший?» - мама затягивает бант на твоей шее так туго, что он почти душит, но ты улыбаешься и делаешь вид, что всё в порядке. Конечно, ты лучший. И постоянные напоминания об этом наверняка раздражали бы, если бы тебе было не плевать. - «Сегодня ваш с Грегорио первый выход в свет, и всё должно пройти просто идеально, понимаешь?» - она похлопывает тебя по щеке и ты думаешь, как бы она не выколола тебе своим длиннющим маникюром глаз. Слава всем богам, что ты не одинок в своих мучениях. - «Мне кажется, лента Грегори криво завязана» - с возмущённым «Что?!» тебя, наконец, отпускают, переключаясь на брата. Удушающая вонь духов становится чуть слабее, и ты облегчённо выдыхаешь. Вам с Грегори исполнилось 13, и по правилам, придуманным какими-то снобами, не имеющими за душой ничего кроме денег и власти, вы должны появиться на одном из местных балов, на которых эти самые снобы так любят собираться. И вы вот уже который час со смирением принимаете все тяготы подготовки к важному мероприятию: разодетые в пух и прах, замученные с самого утра парикмахерами, гувернёрами и горничными, ничего не евшие и уже чуть ли не падающие с ног. - «Ах, никакая одежда не сможет исправить это…это» - указывает мама на всего твоего брата разом и…о, нет. Снова возвращается к тебе. - «Помни, как старший, ты ответственен за вас обоих. Ошибки просто недопустимы. Грегорио должен просто не отсвечивать, но ты, ты должен вести себя безупречно на этом балу» - если бы тебе давали по золотой монете каждый раз, как ты это слышишь, ты бы выкупил особняк, в котором вы сейчас живёте, и снёс бы его до основания. «Тебе так идёт этот костюм, - говорит она, поправляя лацканы твоего белоснежного сюртука – красота и ум – это всё, милый, и тебе повезло получить и то, и другое». Она наклоняется ближе, чтобы никто больше не услышал её слов, и ты снова начинаешь задыхаться. - «Так будь добр, не опозорь нас с отцом» - её ледяные глаза пронзают тебя насквозь, и ты закрываешь свои, обворожительно улыбаясь. - «Я не подведу вас, мадам» - ведь лучший не может ошибиться.

***

Пусть ты бы и предпочёл остаться в своей комнате с чашкой чая и интересной книгой, общение с кучей народу не вызывает у тебя никаких затруднений. Как и желала того твоя мама, ты – в центре внимания, блистая идеальными манерами и умением привлечь публику. Девочки твоего возраста краснеют и перешептываются, указывая на тебя своими маленькими смешными веерами, словно играя во взрослых, в то время как парни завистливо хмурятся, но всё же не могут перестать пялиться. Расположить их к себе – дело пяти минут и нескольких похвал, и вот они уже заглядывают тебе в рот, когда зависть сменяется восхищением. - «Т-ты правда стреляешь так хорошо? А можешь научить нас?» - увлечь их так просто, что это даже забавно…было бы, если бы ты чувствовал хоть что-то. Тебе скучно. Так невероятно скучно, что становится дурно. Дело в том, что ты ничего не чувствуешь. Совсем. Ни радости, ни печали, ни злости, ни нежности. Пусто. Ты всегда был идеальным, и многие хотели сблизиться с тобой как раз из-за этого. Но ты никогда ничего к ним не испытывал, хоть и пытался из всех сил. Вечное равнодушие и скука убивают тебя. Надежда найти хоть что-то интересное рушится с каждым пустым разговором. - «Конечно, я могу. И буду рад сделать это на правах нового друга, как вам такая идея?» - ты почти не врёшь. Мечта о настоящем друге всегда была с тобой. О ком-то, кто понял бы тебя. Но эти медведи, разинувшие рты и смотрящие на тебя так, будто ты повесил луну и звёзды на небе, никогда не смогут ими стать. Ведь стоит тебе оступиться, и от тебя отвернутся. Наверное, какой-то идиот решил раскрыть окна. Ты не можешь найти другой причины тому, почему стало вдруг так холодно. Но ты не вздрагиваешь, потому что держать себя под контролем – одно из тех умений, которым ты можешь по праву гордиться.

***

Грегори окружили девчонки, наверняка как лёгкую мишень, которую можно расспросить о тебе, и это может стать проблемой. Твой неуклюжий брат нервно потеет и заикается, и ты уже чувствуешь, как мама прожигает тебя взглядом с другого конца зала. - «Прошу простить моего младшего брата, леди, вы так прекрасны, что он не может вымолвить и слова» - ты подходишь и незаметно кладёшь руку Грегори на спину, чтобы поддержать, потому как его дрожащие колени не вызывают доверия. Ты улыбаешься, и девушки хихикают, переключив всё внимание на тебя. Улыбка, улыбка, и ещё раз улыбка. Она решает все проблемы, но ты думаешь, что к концу дня твои скулы сведёт так, что ты никогда не сможешь больше сделать нормальное выражение лица, так и застыв с этой глупой гримасой. Жалобный взгляд чёрных глаз обращается к тебе, ища защиты, и ты понимаешь, что Грегори не продержится долго. Он всегда боялся чужого внимания, и эта толпа, должно быть, сводит его с ума. - «Мы отлучимся на пару минут. Надеюсь, вы не соскучитесь?» - ты подмигиваешь и тут же разворачиваешься, уводя тяжело дышащего брата подальше от яркого света и шума, в тёмный коридор особняка, пустующий, пока все веселятся в большом зале. Найти уборную для гостей легко, ведь ты заранее расспросил о ней на такой случай. - «Я-я просто не могу…они все что-то спрашивали, и смеялись, и я совсем не понял, почему, и…и…» - Грегори заваливается на тебя всем телом, которое, вообще-то, далеко не является пушинкой, заставляя сдавленно охнуть. Ты помогаешь ему опереться на раковину и включаешь кран. Успокаивать брата тебе не в новинку. С таким вечно паникующим комком оголенных нервов, как он, ты уже стал мастером выдержки. - «Всё в порядке, ты же знаешь, что я всегда рядом. Тебе не о чем переживать, пока я слежу за тобой. Мы уже проходили это, помнишь? Что ты должен делать?» - «Д-дышать глубже и повторять заученный текст…Но я не могу! Всех вокруг так много, и это давит, и..и наверняка они смеялись надо мной» - раздаются первые всхлипы, и ты пытаешься прикинуть, хватит ли взятой с собой косметики, чтобы потом это исправить. - «Никто не посмеет смеяться над тобой. Все знают, к какой семье ты принадлежишь и чего будет стоить испортить отношения с нами» - ты смачиваешь платок в прохладной воде и вытираешь чужое лицо, другой рукой похлопывая сгорбленную спину. - «Мама говорила, что мужчины не плачут. А вдруг она опять разозлится? У меня ничего, совсем ничего не выходит сделать правильно» - ты понимаешь, что оставить Грегори одного даже ненадолго было большой ошибкой. Это твой просчёт – ты должен был понять, как тяжело ему будет. Если кого мама и накажет, так это тебя. - «Мы ничего ей не скажем. Она не догадается, если не будем торчать здесь слишком долго» - ты уговариваешь брата дышать вместе с тобой, пока его паника то накатывает, то отступает, будто волны в шторм. - «У тебя т-так хорошо получается очаровывать всех, быть таким красивым и замечательным, а я..я будто свинья в этом костюме» - ты морщишься. Ну конечно, стоит матери сказать какую-нибудь очередную глупость, и Грегори не сможет забыть её в ближайшие недели две, пока её не заменит следующая. Эта женщина не знает, чего хочет – показать своих «любимых сыновей» в лучшем свете или смешать их с грязью. Ты берёшь чужие мокрые от слёз щёки в свои ладони и заставляешь Грегори посмотреть тебе в глаза. - «Мой брат не может быть свиньёй. Ты это понимаешь? Кажется, я уже запрещал тебе говорить о себе в подобном роде, или ты забыл? А что, если это кто-то услышит?» - «Извини-и-и-и» - слёзы всё не прекращаются и ты еле держишься, чтобы не закатить глаза. Кажется, будто вся эмоциональность за вас двоих досталась ему одному. Иногда ты думаешь, что это должно вызывать у тебя зависть, но уж точно не в такие моменты, как этот. Что ж, пора это заканчивать, у вас мало времени. - «Хорошо, мы просто будем ходить остаток вечера вместе. Что бы ни случилось, я смогу это исправить. Положись на меня и стой рядом, не нужно ничего делать или говорить» - в очередной раз улыбаясь, произносишь ты мягким успокаивающим тоном. Если хочешь сделать что-то, сделай это сам. Гораздо проще взять всё в свои руки, нежели пытаться развить себе косоглазие и паранойю, гадая, не сказал ли там Грегори какую-нибудь глупость. - «Правда? Ты самый лучший!» - наконец он перестаёт плакать. Ничто не успокаивает его так сильно, как возможность избавиться от обязательств. Старший берёт на себя ответственность, младший подчиняется – нет истины проще. Вы приводите его опухшее лицо и помятую одежду в порядок так быстро, как только можете, и выходите в зал. До самого окончания бала ты ни на шаг не отходишь от Грегори, и его паники рядом с тобой как не бывало. Его глаза светятся восхищением, как и у всех остальных. Всё проходит идеально, ведь только так и должно быть. По крайней мере, ты так думал, пока всё не начало разваливаться к чертям собачьим.