Соперник

- «А ты ещё кто такой? Я недостаточно ясно выражался? Любой, кто сунется сюда, может распрощаться со своими кишками» - на тебя смотрели, удивительно похожие на твои собственные, глаза цвета июльского неба. Правда, их красота явно теряла в процентах оттого, насколько злыми они были. Перед тобой стоял примерно твоего возраста мальчик, может, на год или два старше, но не более. Тебе часто говорили, как необычен оттенок твоей шерсти, но его – ярко-голубая, казалась не менее редкой. Он держал кухонный нож, как оружие, пусть и не очень умело – ты бы мог легко выбить его из чужой руки. Но ты пришёл не затем, чтобы устраивать драку, даже если выйти из неё победителем проще, чем отобрать игрушку у ребёнка. Твой взгляд падает на пространство позади другого медведя, и…они и правда там. Даже будучи Уайтом, ты не часто встречал подобное – на больших кустах с сочными листьями росла самая настоящая черника. Правда, прекрасный вид портил насаженный на кол труп вороны, вонявший мертвечиной на всю округу и перекрывавший запах ягод. Да что за семья тут живёт? - «И куда это ты смотришь, а?» - нож опасно приближается к твоему горлу, и ты делаешь шаг назад. Пусть перед тобой явно никудышный боец, оружие в руках озлобленного психа может представлять ничуть не меньшую опасность. - «Я бы хотел узнать цену» - твой уголок губ дёргается от раздражения в тщетной попытке вежливо улыбнуться, когда ты слышишь надменное хмыканье. - «Она не продаётся. Ты думаешь, что единственный, кто приходил с такой просьбой, умник? И сколько ты вообще способен заплатить? Нам предлагали огромные деньги за эти сраные ягоды, но я их никому не продал, и тебе не продам. Это последнее, что осталось от... не важно. Это не твоё дело» - чужой враждебности в воздухе становится всё больше, но теперь ты знаешь её причину. Чтобы сохранить в целости и сохранности от других то, что стоит целое состояние, и ради чего многие готовы пойти на любую подлость, понадобиться немалая доля ненависти к окружающим. Возможно, как раз плохая репутация, заставляющая других обходить этот дом стороной, и помогла сохранить то, что другие потеряли бы моментально. - «И даже не думай украсть её. Для таких гениев я повсюду расставил капканы. Пусть они и стоили до бесячего дорого, это точно того стоит. И то, что подобные тебе будут ползти с окровавленной культёй до самого грёбанного города – не моя проблема. Я знаю закон, и в нём написано, что я могу делать с преступником, пролезшим на мою территорию, что захочу» - закон он истолковал явно неправильно, но в одном был прав – от него ты эту чернику не получишь. Однако ты чётко помнишь, что этот пацан – «один из сыновей». Не могут же они все быть такими, иначе давно бы поубивали друг друга. - «Я готов на всё, что угодно! Вы – последняя надежда! Прошу, я не хочу хоронить семью, умершую голодной смертью!» - актёрского мастерства тебе не занимать, и сейчас ты не без некой гордости используешь его на полную, пытаясь не ухмыляться. - «Эй, ты чего так орёшь? Плевать мне на твою се-» - возмущение в чужих глазах сменяется пониманием и ещё большим гневом, когда дверь дома открывается и кто-то, пыхтя и спотыкаясь, бежит в вашу сторону. Повёлся. - «Азулин, что случилось? О БОЖЕ! Ты опять тыкаешь в незнакомцев ножом? Но я же их всех спря..ой, то есть…» - «Так вот, куда они делись. Что б тебя, Горди. Может, ещё повесишь на забор табличку «Добро пожаловать!» и раздашь проходимцам все наши вещи?» - «Иик! В меня-то им зачем тыкаешь?» - «Да я просто указал, указал им на тебя! Я не виноват, что он в моей руке. Какой же ты неженка». Чёрт Вот чёрт Это не сработает, да? Это..просто смешно. Как вообще такое возможно? Ты продолжаешь и продолжаешь повторять себе, что они абсолютно не похожи, что это не одна и та же личность, но стоит снова лишь взглянуть и ты видишь его. Два мишки, будто забыв про тебя и находясь в своём собственном, странном мире, всё продолжают и продолжают спорить, и один из них словно… Грегори. Он точь-в-точь похож на твоего брата. Ты надеялся схитрить и облапошить какого-нибудь наивного дурачка или, если дела пойдут не очень, надавить на него, пригрозив и сыграв на чужих чувствах. Тебе должно быть плевать на других, когда за плечами стоит просящая о помощи собственная семья, и тебе действительно всегда было плевать. Но теперь, видя нечто подобное… - «Прошу, позволь мне разобраться» - мальчик, до жути напоминающий твоего брата, тянется рукой прямо к ножу, будто не ощущая угрозы. - «Нет! Я сам справлюсь! Почему тебе вечно нужно во всё влезть?» - Азулин, (если ты правильно запомнил), отшатывается от него, как от огня, растеряв всю свою уверенность и злобу. Ты легко можешь распознать чужие эмоции, но в этот раз это почему-то становиться сложно сделать. Мальчик корчит такую гримасу, будто ему всадили лезвие в сердце, и его лицо становится ещё более жутким и противным. Ты не понимаешь, что оно означает, и это напрягает. - «Пожалуйста, отдай мне нож. Ты можешь пораниться» - такой заносчивый, агрессивный, эгоистичный тип не стал бы никого слушать, утеревшись чужим мнением и сделав всё по-своему. Но вот, прямо на твоих глазах, он сдувается, словно воздушный шарик, и опасный, наточенный и явно острый, как бритва, нож, забирают из дрожащей руки мягкие пальцы без малейшего сопротивления, словно это обычное дело. Ни одной капли крови так и не было пролито. Ты впервые ошибся в ком-то, да ещё и сразу в двоих. Тот, кто чуть ли не напал на первого встречного с ножом, сверкая заносчивым и полным уверенности оскалом, теперь выглядит, будто побитая собака, жалкая и одинокая. А тот, кто казался наивным и слабым, даже бежал-то к вам с трудом, сейчас смотрит на тебя серьёзно и печально, пряча нож за спину, но так и не убирая его до конца. Ты задаёшься вопросом, смог бы Грегори успокоить тебя или хотя бы сказать слово против твоего мнения, но с каким-то странным ощущением в душе понимаешь, что нет, не смог бы. Не так уж они и похожи. - «Он кажется не таким, как остальные. Вдруг это важно, брат?» - из-за этих слов, сказанных очень тихо и вкрадчиво, другой лишь снова вспыхивает, будто для него оставаться спокойным более одной минуты – непосильная задача. - «Нет! Может, тебе и плевать на эту чернику, но не мне!» - пусть один из них и выглядит достаточно полным, эти дети совсем не кажутся жадными обжорами, так в чём же дело? - «Прости..Мне не плевать» - оправдывается Горди погрустневшим голосом, пока ему в грудь обвинительно тычут пальцем. Вот его имя гораздо проще запомнить, но лучше бы его звали как-нибудь по-другому. Не так…похоже. - «Аргх..не важно! Раз тебе так неймётся, разбирайся с этим сам. Я не желаю больше никого видеть!» - в последний раз сверкнув на тебя презрительным взглядом голубых глаз и тут же отвернувшись, будто один этот вид вызывал отвращение, твоя озлобленная проблема исчезает стремительно, словно ураган, быстрыми шагами измерив путь от калитки до дома и громко хлопнув дверью. Оставив тебя наедине с..наверное, ещё большей проблемой, если так подумать. - «Я..не хотел так напугать вас» - изначально, именно это и планировалось, но теперь твои слова кажутся почти что правдой. - «В-всё в порядке. Просто к нам действительно не раз приходили всякие..жуткие личности. Не прими на свой счёт! На самом деле, ты выглядишь не так, как остальные. Я уже сто лет не видел никого своего возраста, и ты даже не пытался подраться! Прости моего брата, он просто..наверное, он просто чересчур накручивает себя в последнее время» - да, ты заметил, чуть не лишившись при этом глаза и не обзаведясь вспоротым горлом. - «Например, видишь ту ворону? Обычно другие ставят пугало, но Азулин сам целыми днями сидел в саду, не доверяя охрану никому другому, и как только одна из птиц приблизилась, он..угх, даже вспоминать не хочу. Ну, ты и сам видишь, что с ней» - вспоротый труп, отпугивающий одним своим видом не только птиц, но и любого, кто имеет инстинкт самосохранения, действительно трудно не заметить. Но всё же твой взгляд не может прекратить возвращаться к чернике. Кажется, руку протяни – и она твоя, но вид на неё тут же перекрывает чужое немаленькое тело, владелец которого шагнул в сторону грядок явно специально. - «Мне.. мне жаль, но эта черника.. Мы вовсе не жадные, честно, но она действительно очень дорога для нашей семьи. И я имею ввиду не в плане денег. Никакая сумма не смогла бы её окупить. Брат с ума сойдёт, если пропадёт хоть ягода» - чужой взгляд почему-то будто просит прощения, хотя именно ты тут занимаешься попрошайничеством. - «Наш дедушка получил эти кусты в награду за подвиги на фронте, а потом мама... Ах, прости! Тебе, наверное, это совсем неинтересно. Просто тут, в дали от городка, почти не с кем поговорить. И..я просто чувствую, что должен объясниться перед тобой, хоть и не понимаю, почему. Может быть, я не должен рассказывать всё это незнакомцу, просто ты выглядишь таким..таким..» - «располагающим» и «внушающим доверие», ты знаешь. По сути, этого – как можно большего количества информации - ты и добивался своей вежливой улыбкой и умением выслушивать. Выказанное фальшивое желание поддержать или утешить кого-то многих заставляло разболтать все свои тайны, что ты иногда использовал в своих целях. И ты должен поступить так и в этот раз, но..почему-то не можешь. - «Ах, у меня есть идея! Подожди немного» - наивный дурак оставляет тебя совсем одного, если не считать вороны. Никто не смотрит. Ты знаешь, зачем пришёл, знаешь, что нужно делать, смотришь прямо на свою цель, но твои чёртовы ноги просто не хотят сдвинуться с места хоть на шаг. Ты ведь можешь легко обмануть такого простака. Даже больше – уже обманул. Он, как и все остальные, смотрел на тебя доверчиво и без малейших подозрений, не замечая правды. Мораль никогда не имела особого значения, «хорошо» и «плохо» размыты и неосязаемы для тебя также, как и собственные чувства. Скорее притворство, чем что-то реальное. Но теперь, после всего, что ты узнал, кажется, что если ты притронешься к этим ягодам – никогда не сможешь отмыть руки. И никогда не сможешь посмотреть в глаза брату, который не будет знать, какой ценой досталась ему эта наивная и глупая мечта о саде. - «Эм..я говорил слишком тихо? Это тебе! Если ты захочешь, конечно» - ты вздрагиваешь от чужого голоса и странно-знакомого запаха, который выдёргивает тебя из вороха мыслей. Как можно было настолько погрузиться в себя, чтобы не услышать чужие шаги? Ты теряешь бдительность. Но этот запах..это.. - «Это черничный пирог. Ты не пробовал таких раньше? Он очень вкусный, обещаю. Пусть это не черника, но..хоть что-то, да?» - пирог. Перед тобой, лежа на маленьком красивом блюдце, оказывается самый настоящий черничный пирог, румяный, будто только из печки, и окутывающий сладким ароматом, который ты даже не сразу узнал – так давно его не чувствовал. - «Я.., - всё множество лестных слов мгновенно испаряется из твоей головы, оставляя лишь воспоминание о Грегори, весело смеющимся, когда вы со всех ног бежали из кухни, стащив ещё совсем свежий и греющий руки своим теплом кусок пирога. – Спасибо. Блюдце переходит в твои руки, и ты сжимаешь его так крепко, как только можешь – лишь бы не уронить. Ты просто обязан донести его до дома в целости и сохранности и отдать брату. - «Прости, это всё, что я могу дать. Может, подойдёт ещё немного денег?» - тебе действительно нужны деньги, но от него ты не возьмёшь ни монеты. - «Нет, нет. Я и так уже взял слишком много, - в чужих глазах читается непонимание, ведь для него это просто обыкновенная еда, но ты и вправду не способен сейчас забрать ещё что-то у этой семьи. – И ещё раз прими мою благодарность». - «Ох, хорошо? Это, эм..было не трудно для меня. Тогда, думаю, теперь мы должны попрощаться?» Прощание кажется немного скомканным, но не ощущается неловким. Ты потратил целый день зря, а теперь возвращаешься домой так и не сделав, что тебе велели. Но руки, держащие тарелку, немного покалывает от жара выпечки и привычная усталость и ожидание осуждающих взглядов мамы , будто разъедающих тебя изнутри, на минуту вылетают из головы, сменяясь спокойствием.

***

Заходя в дом, ты чуть вздрагиваешь от неожиданности, когда Азулин перестаёт пялиться в окно и переводит на тебя свой хмурый взгляд. - «Ой! Ты что, всё это время сидел и смотрел?» - хорошо, что ты спрятал все ножи. Правда, пирог пришлось резать вилкой, но чего не сделаешь ради душевного спокойствия и сохранения чужих конечностей в целости. - «Конечно. Я что, должен был оставить тебя наедине с каким-то проходимцем без всякого присмотра? С тобой бы наверняка что-нибудь случилось, и не раз, если бы не я» - ты действительно благодарен брату за защиту вашего дома, но иногда ему как будто бы не помешало выпить чашечку успокаивающего чая. - «И ты вот так просто отдал этому ушлому подлизе свою порцию? Нельзя быть таким наивным. А если он вернётся и потребует у тебя больше? Доверять «добреньким» незнакомцам – гиблое дело» - ладно. Больше одной чашечки. Гораздо больше. Ему стоит выпить огрооомное количество чая, чтобы перестать так нервничать. - «Ах, не важно. Мне всё равно нужно худеть» - ты просто обожаешь черничные пироги, но, смотря на себя в зеркало, думаешь, будто они – твой главный враг. Очень вкусный и ароматный враг..эх. Азулин хмурится и отодвигает тарелку со своим наполовину недоеденным куском, хотя так любит чернику, что никогда не оставлял ни крошки от любого блюда, в котором она была. - «Тогда можешь выбросить, если тебе это не нужно. Я уже наелся» - ну надо же! Наверное, от таких слов и снег может пойти в июле. Вот так приятный сюрприз. Ты с улыбкой придвигаешь к себе довольно большую половинку сладкого лакомства и отправляешь кусочек в рот, стараясь не хихикать, когда твой брат, раздражённо цыкая и полыхая ушами, поднимается в свою комнату. Разве найдётся в этом мире ещё хоть кто-то, кто так стесняется своих добрых поступков? Это же просто смешно. Но всё же, немного мило. «Какой странный всё же был мальчик» - потихоньку, воспоминания о нём будто начинают стираться. Его внешность была такой красивой и необычной, а улыбка – завораживающей, но почему-то становится трудно удержать в голове черты его лица. Какие эмоции оно выражало? Наверное, дело в том, что из-за черники к вам приходило стооолько народу, что, по словам Азулина, запоминать их было бы вечной головной болью и «бесполезным делом, от которого мозг бы отсох». Поэтому ты пожимаешь плечами и забываешь о нём, похрустывая песочным тестом и болтая ногами, любуясь лучами закатного солнца, мягко светящими из окна.