Соперник

- «И это всё?» - чужое презрение и разочарование будто окатывают тебя с головы до ног грязной ледяной водой, заставляя очнуться, вспомнить, что ты сделал не так, и снова почувствовать себя мусором в маминых глазах. Ты ищешь поддержки у брата, но тот смотрит на тебя так жалобно и сломлено, будто ты принёс выпотрошенного тобой птенца или крольчонка. Ну конечно, о какой поддержке могла идти речь? Ты начал забывать, что, не смотря на заботу Грегори, стоит тебе ошибиться, и он отвернётся от тебя. Не удивительно, что даже в окружении толпы тех, кто не переставал нахваливать такую «образцовую и любящую» семью графа Уайта, ты всегда чувствовал лишь отчуждение и одиночество. Разве это справедливо? Вы родились вдвоём, так почему всё всегда на твоих плечах? Почему ты вечно один? - «Что? У тебя не вышло? Н-но почему? Я не понимаю..» - он никогда тебя не понимал. - «Вот как? Что ж, хорошо» - хрупкое блюдце с пирогом на нём наверняка трескается от того, с какой силой ты ставишь его на стол, судя по неприятному скрежету. Хотя, вполне возможно, что это скрежещут твои зубы. С тебя хватит. Ты взлетаешь по лестнице в комнату и оглядываешься в поисках того, что тебе нужно будет взять. В рюкзак, раньше используемый для рыболовных снастей, летят бинты, немногочисленные лекарства, верёвка, коробок спичек, тёплая одежда, галетное печенье на первое время и охотничий нож, который был куплен «на всякий случай». Последними и самыми важными вещами являются колчан со стрелами и лук – единственное твоё имущество, которое ты не продал. Древко ложится в руку, как влитое, будто и не было всех тех месяцев без тренировок. - «Что ты делаешь? Куда..куда ты собираешься? Уже поздно» - взволнованный голос брата немного отрезвляет, но он не заставит тебя передумать. - «Я достану эту грёбанную чернику, и пусть она ей подавится» - ложь, потому что это лишь повод. Уйти. Ты просто хочешь уйти. Сейчас даже перспектива ночёвки на голой сырой земле в тёмном и мрачном лесу кажется тебе предпочтительней, чем постель в этом доме. - «Ты собрался в лес? Посреди ночи? Тебя же..да тебя же там просто убьют! Т-ты не можешь!» - забавно, но ты никогда не боялся смерти. Интересно, почему так? Возможно, если столкнуться с ней лицом к лицу, ответ придёт сам собой? Грегори не сможет остановить тебя, он прекрасно об этом знает. - «П-прости, я был не прав! Не нужно черники, просто станься. Т-ы злишься? Я не хотел расстроить тебя» - дело не в злости. Дело не в печали. Дело в бесконечной, невыносимой усталости. Ты наивно полагал, уезжая из своей золотой клетки далеко-далеко, что теперь-то уж она исчезнет, но становилось всё хуже, и хуже, и х у ж е. Тебе надоело прятать бутылки, которые неизбежно были стащены из тайника и оставались на полу, опустошённые или разбитые. Надоело видеть брата, убирающего их со слезами на глазах. Надоело слышать постоянные упрёки дома и слова жалости и сочувствия в городе. «Ах, бедный мальчик, ему пришлось так рано повзрослеть!». Бред. Ты уже взрослый, а значит, сам можешь решать, что делать со своей жизнью. Ни работа, ни новые знакомства, ни попытки забыть и побег от всего – ничего не помогло тебе измениться. Стать кем-то, кому не всё ровно, стать кем-то, кто хоть что-то чувствует, хоть немного радуется – стать хоть немного живым. Твоё решение не изменится. Потому что какой смысл оставаться? Возможно, если ты уже похож на живой труп, то в лесу, полном гниющих тел, тебе будет самое место? Всхлипы за спиной становятся всё громче, ничего так и не всколыхнув в твоей душе. - «Неужели ты бросишь меня с мамой совсем одного? Что..что мне делать без тебя?» - возможно, не будь тебя вовсе, он справился бы лучше? - «Я просто соберу чернику на окраине, многие так делают. Единороги не подходят так близко к границе, ничего не случится» - это правда, но ты и сам не знаешь, верить ей или нет. Ты спускаешься на первый этаж, игнорируя чужие спотыкающиеся шаги, отчаянно преследующие тебя. От пирога, который ты принёс для Грегори, остались одни крошки – он явно был вкусным, судя по тому, как жадно мама облизывает перепачканные вареньем пальцы и жирные от масла губы. Глядя на пустую тарелку ты вспоминаешь прощальные слова того, кто даже не знал тебя толком: «ты выглядишь таким измотанным, обязательно поешь!». Лучше бы ты действительно съел его сам. - «Н-нет! Ты никуда не пойдёшь, слышишь?» - крепкая хватка на твоей руке – это что-то новенькое, но сейчас она лишь помеха. - «Отпусти» - ты рискуешь остаться, а этого никак нельзя допустить. Слёзы брата будто душат тебя, привязывают к нему на поводок, пытаются заставить передумать. И, возможно, это сработало бы. Может быть, ты бы остался, если бы Грегори настоял. Хотел бы ты этого? Кто знает. Но он вздрагивает от звука строгого голоса и отпускает тебя. Как и всегда Ты смотришь в помутневшие глаза своей матери, которая наверное даже не понимает, что кто-то уходит, и захлопываешь дверь перед заплаканным лицом своего брата. Поправляя лук, чтобы его максимально быстро можно было достать, ты целеустремленно шагаешь в гору. Ты пойдёшь в этот проклятый лес И, возможно, будешь рад никогда не вернуться Добравшись до окраины чащи под покровом ночи, ты устраиваешься на ветке ближайшего дерева, обнимаешь лук с одной вложенной в него стрелой, да так и засыпаешь. Тебе совсем ничего не снится.

***

Утренний лес выглядит на удивление умиротворяющим местом. Ты не выпускаешь оружие из своих рук ни на секунду, сжимая его так крепко, что немеют пальцы. Но вокруг, будто насмехаясь над тобой, царят мир и покой: солнце заливает мягким светом сплошь усыпанные зеленью и цветами поляны, журчащие тут и там ручьи оказываются отнюдь не ядовитыми, как рассказывали, а где-то в кронах деревьев поют, кажется, птицы – весело и беззаботно. В городке певчих не сыщешь, но, будучи маленьким, ты видел в некоторых зажиточных домах таких же – разноцветных и что-то щебечущих. Тогда их пение казалось очень и очень печальным, и жили такие совсем недолго – умирали через несколько недель, даже если их хорошо кормили, но оттого и стоили дороже. Возможно, место всё же имеет значение, и ты просто ещё не нашёл своё? Маленькие животные, (несколько из которых ты моментально пристрелил, чуть не словив сердечный приступ, когда они повыскакивали из кустов), совсем не выглядят опасными – тупые зубы и когти, никаких ядовитых желёз или шипов. Возможно, если бы не единороги, по слухам питающиеся плотью и кровью, эти малявки расплодились бы настолько, что вам бы не пришлось голодать. Хотя, вероятно, это не очень хорошая идея. Зажарив парочку на завтрак, ты почувствовал скорее хруст маленьких костей на зубах, нежели вкус мяса. Но это уж точно не хуже каши на воде, которая уже давно стала основой твоего рациона. Зверушки эти то ли глупые совсем, то ли не пуганные – даже видя, что ты сделал с их собратьями, они и не думают тебя бояться, только прыгают вокруг, и пытаются всё обнюхать. Но вот что действительно плохо – огонь и едкий запах дыма их тоже не пугает ни капли. Пусть вероятность встретить единорога в такой отдалённой от их логова части леса равна примерно нулю, ты не можешь не просчитать в голове и более неутешительные варианты. А если все лесные жители относятся к пламени так равнодушно, отогнать их горящим факелом не получится. Быстро собравшись и притоптав кострище, ты забрасываешь его влажной листвой и отправляешься дальше. Насколько вообще здешние существа умны? Книги, восхваляемые всеми, как источник невероятных знаний о «Волшебном раю, который осквернили демоны», теперь кажутся каким-то бредом. Ни кровавого неба, ни чёрной смолы, источающей токсичные пары, ни пожухлых листьев с мёртвой землёй – ничего из этого попросту не существует в этом месте. Пожалуй, единственное, что тебя напрягло – какая-то мерзкая гусеница, в которую ты случайно вляпался своим ботинком. После чего его подошва начала…шипеть. На секунду ты впал в ступор, не зная, что будет опаснее – оставить разъедаемую какой-то кислотой обувь на ноге или снять её и рискнуть вляпаться в ещё какую-нибудь дрянь голой ступнёй. К счастью, твою ногу спасает пепел от костра, в котором подошва была запачкана ранее. По крайней мере, это единственное объяснение, которое ты смог дать этому случаю. Реакция так и не пошла дальше, лишь слегка подпортив материал. Но гадкие сородичи маленькой твари всё ещё тут, подозрительно переливаются всеми цветами радуги и..улыбаются? Ну и жуть. Попытка разобраться с ними кажется опасным занятием, однако у тебя есть парочка идей. Несколько попыток зажечь спичку, и… Ну, хоть где-то знания от твоего «любимого» учителя пригодились. Помимо философии и истории у молодых аристократов были и более современные предметы, например, естествознание. Пусть раньше эксперименты с природными объектами вроде смешивания жидкостей или дробления камней казались тебе скучным занятием, этот эксперимент выглядит просто отлично. С громким писком, треском и шкварчанием насекомые будто тают на глазах, сгорая в разожжённом тобой огне и превращаясь в противного вида кислотную жижу, а после и вовсе исчезая. Прекрасный звук, будто из самых глубин ада.

***

Приключения сваливаются на тебя одно за другим: необычные растения, оплетающие лианами проход и реагирующие на резкие звуки; ягоды, которые ты с опаской пробуешь на вкус после того, как убеждаешься, что животные от них не взорвались и не окоченели, оказывающиеся до жути горькими, но очень бодрящими; чёртова огромная река, которую ты еле переплываешь, больше похожая на бушующее в шторм море, о котором ты читал в книгах. В конец измотав себя, но убедившись, что вокруг нет гусениц, ты валишься от усталости прямо на траву, раскидывая руки и ноги и устремляя взгляд в синее-синее небо. Из городка оно кажется совсем не таким. Там всё выглядит не таким. Иронично, что место, которое все считают проклятым, по сравнению с любым местом, в котором ты был раньше, выглядит, словно сказка – невероятная и…успокаивающая. Утешающая даже, если бы тебя нужно было утешать. Закрывая глаза, ты слышишь лишь шелест листьев и шёпот ветра. Глупая мысль, но тебе хочется остаться вот так лежать здесь, в тишине, нав сег да.

***

Действительно, глупая, очень глупая мысль. Это было невероятно тупо, думать, что ты в безопасности, и что всё будет хорошо. Усиливающийся дождь размывает грязь под ногами, заставляя отчаянно скользить на поворотах. Но, когда подошвы начинают прилипать к земле, ты понимаешь, что это не грязь вовсе, а смола, настолько чёрная, что кажется землёй. Пока ты бежишь изо всех сил, спасаясь от настигающей опасности, мимо проносятся почему-то враз засохшие листья, раньше бывшие изумрудными, а теперь будто уже давно гниющие; певчие птицы, глаза которых будто налились кровью и расцветили в бордовый всё небо, закрыв его собой; и маленькое животное, которое ещё утром весело прыгало у твоих ног, а теперь сжирает заживо своего ещё трепыхающегося сородича, разрывая тонкую плоть острыми, как бритва, когтями.