Соперник

Да что не так с этим проклятым местом? Днём лес выглядел, словно обещанный вам легендами рай, но стоило солнцу опуститься за горизонт, как вдруг прекрасный образ развалился на части и обернулся кошмаром. Первыми были лианы – ты, готовясь к ночи, забрался на дерево, как и в прошлый раз, и, оглядев поляну на предмет опасности, закрыл глаза. А потом тут же распахнул их, когда что-то начало душить тебя. Если бы не нож, заточенный так остро, как только было возможно, твоё мёртвое тело так и осталось бы болтаться на ветке, словно висельник. И как бы ты не старался приземлиться поудачнее, это больше было похоже на жалкое падение, окончившееся резкой болезненной вспышкой в твоей правой ноге. Ну конечно, повредить себе то единственное, с помощью чего ты мог бы спастись бегством, отличный план, Моффи. Вставай, вставай, в с т а в а й ж е Эти мерзкие отростки точно просто так не отстанут, и потому сейчас явно не до оказания первой самопомощи. Да и стрелы на них тратить – расточительство, и потому ты, стиснув зубы, снова и снова пытаешься подняться, и когда, наконец, встаёшь – бежишь от опасности так быстро, как только можешь, превозмогая боль. Но откуда вообще эта дрянь там взялась? Ты ведь не ослеп в одночасье, так почему не заметил раньше? Практически бесполезная теперь конечность начинает подводить всё больше, но у тебя нет права на остановку. Дорога уводит за собой всё дальше и дальше, и в сгущающейся темноте уже нельзя разобрать, в какую сторону ты вообще направляешься. Откуда пришёл? Слева? Справа? Возвращаешься ли ты обратно или уходишь всё глубже в чащу? Ну, по крайней мере, там нет лиан, верно? А это самое главное сейчас. Вернее, ты так думал, пока не осознал, что хищные деревья – меньшая из твоих проблем. Всё Буквально всё в этом лесу, и сам лес в первую очередь, хочет сожрать тебя.

***

Балансируя где-то на лезвии твоего охотничьего ножа, между прошлым, будущим, и окружённый несчётными вариантами конца, твой больной разум отчаянно ищет причину, по которой ты должен продолжать бежать, но не может отыскать ни одной. Земля и деревья уже давно смешались в одно чернильное пятно, сочащееся липкой смолой и утягивающее любого, кто не может летать, за собой. Что с тобой случится, если ты останешься здесь? А что случится, если ты отсюда выберешься? Раве первый вариант так уж плох? Ты не можешь себе позволить вот так погибнуть, знаешь, что не можешь, потому что у тебя есть чёртовы обязанности и просьба брата об обещании вернуться. Но..ведь не ты будешь виноват, если умрёшь сейчас, верно? Где-то на периферии слышится отчаянный писк и шипение тех, кого сжирает и перемалывает истекающее едкой погибелью чрево земли, и это кажется таким смешным. Почему ты вообще начал убегать? И как ты раньше не догадался, это ведь так до банального просто! умереть сейчас Разве это не выход? То самое решение всех проблем, которое всё никак не хотело находиться. Ты вспоминаешь, как лежал, закрыв глаза, на цветущей поляне, согреваемый солнцем и успокаивающим одиночеством, и мечтал никогда с неё не вставать. Лечь и не просыпаться. Возможно, этот лес сделал что-то с твоим сознанием, а может, ты просто не хотел задумываться о том, что на самом деле всё уже очень и очень давно не в порядке, пока не оказался на самом краю. Обрыв высокий-превысокий, когда ты смотришь вниз. Чернота настолько густая, что даже ярко-красный свет луны не может добраться до дна пропасти и показать тебе, что там, внизу. Липкая грязь подступает со спины волнами, подталкивая, подгоняя, и ты выдыхаешь облегчённо, сдаёшься и пры га ешь Мягкость то ли грязи, то ли океана посреди леса, оказывается обманчивой, окончательно доламывая кости твоей ноги, чтобы ты не смог сбежать. Тело, окруженное бездной и похожее на безвольную тряпку, падает, считая собой каждый острый камень и неровный склон, ломаясь снова, и снова, и снова. Но, почему-то, боли больше нет. Кажется, ты окончательно сошёл с ума, или только-только очнулся – смола, загнавшая в ловушку тебя и ещё пару десятков крупных животных, наконец приобретает форму, вроде бы раскрывающую все ответы, но всё равно никак не укладывающуюся в голове. Перед тобой стоит чёрный, словно эта мрачная нескончаемая ночь, огромный, будто неотступная участь, и предвещающий конец всему монстр, проклятый в писании и восславленный безумием - Единорог Ах, вот так ты и умрёшь, да? Что ж, ты мог бы пожалеть о многом, мог бы расплакаться, мог бы ужаснуться, мог бы разозлиться. Но ты этого не умеешь

***

Где-то там, в дальнем уголке мозга, всегда сидела отчаянная и безумная мысль о том, что на грани смерти ты уж точно что-то да почувствуешь. Но сейчас, лёжа в грязи и глядя на блестящие и острые, как лезвие ножа, копыта вставшего на дыбы зверя, готовые размозжить твой череп, ты просто хочешь уже всё это поскорее закончить. А потом твой мир рушится на части и складывается заново, когда всё вокруг начинает пылать. Огонь, вспыхнувший в одно мгновение, сжирает черноту вокруг, погребая под собой всё мёртвое и живое: жаркий, неистово бушующий, обжигающий. Кажется, что он сжигает и тебя, когда ты поднимаешь взгляд в ожидании смерти. Но вместо этого видишь хрупкую спину, закрывающую тебя собой, будто от всего мира сразу, и понимаешь, что тебя обжёг вовсе не пожар – на лицо брызжет густая, ярко-красная и ещё горячая - чужая кровь. Под натиском копыт трещит ружьё, выставленное в качестве щита, а вместе с ним, кажется, и кости рук того, кто упрямо и отчаянно держал оборону из последних сил. И после на его голову приходится удар, с чавканьем разрывающий плоть, и заставляющий багрово-кровавое месиво разлиться повсюду, так, что уже и не разобрать, где освещаемое красной луной небо, а где – земля. Несколько копий, раскалённых добела огнём, вонзаются в тело единорога, вспарывая шипящее и дымящееся от жара мясо, но ты этого практически не замечаешь. Всё, на что ты способен – подползти ближе и поймать ослабевшими руками заваливающееся назад тело. Кровь всё льётся и льётся, никак не прекращая, заливая одежду и чужое бледное лицо. Золотые кудри становятся чёрными, влажными и липкими там, где голова теперь больше похожа на выпотрошенный труп вороны, насаженной на кол. Зачем? Зачем он это сделал? Ты даже жить-то не хотел, а теперь по твоей вине погибнет кто-то другой? Внезапно все знания, которыми ты обладал, покидают тебя, оставляя беспомощным и неспособным сделать хоть что-то. Как? Как ты должен исправить это? Языки пламени подползают ближе, к самым ногам, окружая собой и заполняя всё пространство едким дымом с запахом палёной плоти, из-за которого становится невозможно дышать, загоняют в ловушку, из которой нет выхода. Всё было бы в порядке, когда твоя жизнь ничего не стоила, и даже самое мучительное её окончание стало бы лишь облегчением. Но теперь за эту твою жалкую жизнь назначили цену, и она слишком высока, чтобы всё вот так разрушить. Тогда ты не сразу понял, что случилось, лишь после осознав лавину всего, что обрушилось на тебя, и чего ты никогда раньше не испытывал: непонимание, страх и отчаяние преследовали тебя с того самого дня, сжирая, разрушая изнутри, смешиваясь и не давая понять, что именно ты чувствуешь. И первым из этих чувств, которыми ты так бредил, стал бессильный и неописуемый у ж а с, пока на твоих руках умирал тот, кто тебя спас, и тот, чьего имени ты даже не знал. Мир вокруг ревел и бушевал, сгорая вокруг вас двоих, и ты будто истлевал вместе с ним до пепла, прижимая к своей груди то единственное, что удержало тебя на этом свете.