8| Джером
28 апреля 2023 г., 19:00
— Поняла, где ошиблась, решая задачу? — я кинул портфели на землю.
— Джером, уроки закончились, а ты продолжаешь думать о дурацкой математике!
— Не хочу, чтобы ты ошибалась. Так вот, в той задаче…
— Потом! Давай ты объяснишь мне потом?
Я снял пиджак и положил на землю, чтобы Кейти села.
Февраль, но снег практически сошёл. Яркое солнце грело почву, и новые растения просыпались от зимней спячки.
— Фух, как жарко!
— Не расстёгивай рубашку, а то заболеешь. Тепло обманчиво.
— Альфи вылечит.
— Ага, а пока он будет тебя лечить, я буду скучать.
— Почему же?
— Потому что родители не разрешат больному мальчику гулять.
— А я сбегу, — назло Кейти я вытащил рубашку из брюк и расстегнул пуговицы. — Хьюитт, я найду способ встретиться с тобой.
Птицы пели в лесу, кроты рыли норы, солнышко припекало белую кожу.
— Зачем ты загораешь? Опять будешь весь красный!
— Это другое солнце. Оно мне не навредит. Я просто греюсь и получаю удовольствие, как и ты.
— А я от чего?
— Ну ты же смотришь снизу вверх. Ты смотришь на меня, а я тебе нравлюсь, тебе нравится моё тело, — я постучал по груди и плоскому животу.
— Ты мне нравишься?!
— Конечно, хомячок! Мы ведь поженимся через пять лет!
— Через шесть же…
— Так уже новый год пошёл. Запомни: 1995-й.
— Год, когда мы поженимся?
— Ага, летом. Тебе будет шестнадцать, а мне — семнадцать. Хочу, чтобы на нашей свадьбе играла U2.
— А если к тому времени Калеб перестанет их слушать?
— Кто? Калеб? Ха-ха! Он всегда будет слушать U2!
— «Гордость» или «Улицы»?
— Не знаю, может, Боно напишет что-то интересное.
— «Там где улицы не имеют имён» — хорошая песня, но если бы она звучала иначе, было бы лучше.
— Ещё громче и быстрее?
— Нет. Волнительно, чтобы отчётливее слышать голос Боно.
— Да ну! Кому нравятся такие скучные песни?
— Мне, — Кейти встала с земли и подошла.
— Присоединяйся, не стесняйся. Ты же не стесняешься переодеваться при мне на физре.
— Это ты постоянно подсматриваешь за мной.
— Потому что ты мне нравишься, хомячок.
Кейти обвила руками мой живот под рубашкой, а я притянул её к себе и обнял за плечи.
— Хочу, чтобы ты была в синем платье.
— Синий — очень яркий цвет.
— Говорит девочка, которая рисует простыми карандашами. Сколько моих портретов ты хранишь в своей комнате?
— Много, Джером, очень много!
— Зачем тебе столько моих лиц?
— Хочу постоянно видеть самое красивое лицо. Хочу, чтобы самый красивый мальчик Капеллы Ману был всегда со мной. Каждый портрет Джерома Прадеса — идеальный.
— Как тебе васильковый цвет?
— Очень нравится. О-о, у тебя есть голубая рубашка почти василькового цвета!
— Думаешь, через пять лет я в неё влезу?
— Ты худенький, — Кейти провела рукой от живота до груди. — Таким и останешься.
— Я куплю для тебя самое красивое васильковое платье, и летом 95-о мы поженимся.
— Лето 1995-о. Как же долго, Джером…
Я крепче обнял Кейти, а она поцеловала меня в щёку.
До общины мы шли за ручку. На этот раз преподобного на улице не было, поэтому никто не сверлил меня взглядом.
На прощание я поцеловал Кейти в щёчку.
— Лето 1995-о, — прошептала на ухо моя будущая жена.
Через две недели я сломал ногу.
Через месяц я второй раз сломал ногу.
Через два месяца Кейти стала не моей женой.
Лето 1995-о наступило: мне было семнадцать, Хьюитт — шестнадцать, а её маленькой дочери — четыре годика. На короткое время я забрал у Энтони Санторе семью, но свою так и не обрёл с Кейти Хьюитт.
15-о августа 1998-о года я не умер в Соборе.
