СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Он странный. Высокий, в форме, зализанный, взрослый. Улыбался и ел вафельный стаканчик мороженого. У него очень милая улыбка, вокруг которой на коже появлялись морщины. Его звали Курт. Он нашёл для меня вчера четырёхлистный клевер, представился и предупредил, что приедет на следующий день. — Ты так и будешь стоять? Предлагаешь мне съесть второй стаканчик? — он показал бумажную упаковку. — Вообще-то, я купил его тебе. — Тебя не просили, — я опустила голову, но подглядывала за Куртом сквозь чёлку. — А меня не нужно просить, Аврора. Я купил тебе мороженое, гнал машину так быстро, чтобы оно не успело растаять, и приехал на наше место. — Наше место? — я дёрнулась головой, чтобы волосы лучше скрыли лицо. — Здесь мы вчера познакомились. Это будет наше место. Тут огромный дуб, — Курт показал на дерево, — пролесок, а там, дальше, — рука с мороженым указала на небольшой лесок, — на дороге стоит моя машина. Если захочешь, покатаемся. — Я не катаюсь. Зачем с ним кататься? Да и куда? Я и на грузовиках-то не катаюсь. Мне нечего делать в Спрингвейле. — А я делюсь мороженым, — Курт шагнул ко мне, держа начатый стаканчик зубами. — Не подходи, — остановила я его рукой, — брось. — А ты поймаешь? — Курт поднял брови. — У меня ловкие руки. — Отлично. Такое я люблю. У меня тоже ловкие руки, — он кинул мороженое в упаковке, и я его с лёгкостью поймала. — Не обманула, — белый крем остался на губах, когда Курт взял в правую руку стаканчик. — Сколько оно стоит? — я раскрыла бумажку и подсунула мороженое под волосы. — Доллар? Два? — Какая разница? Я угощаю. Папа очень редко покупал конфеты и шоколадки на рынке. Чаще меня угощали Нера с Фронто. — Купить тебе в следующий раз на палочке? Или ты хочешь что-то другое? — Курт ходил на месте, не приближаясь ко мне, и водил кистью по воздуху. — Кажется, ты — шериф. В Спрингвейле нет преступников? Зачем ты приезжаешь сюда? — Обо мне часто говорят в общине? Моё имя у общинников на слуху? — Я не слушаю, что говорят взрослые. Вижу твою форму, — мороженое капнуло на чёрное платье, и Курт засмеялся. — Форму мою она видит, а за мороженкой не следит! Ха-ха! — он громко смеялся; я побоялась, что звонкий смех услышат в Капелле. — Прекрати! Перестань смеяться надо мной! — в итоге мой крик оказался громче его смешков. Курт застыл с мороженым в руке, но наручники на ремне продолжили болтаться. — Я ведь… Ты думала… что я смеюсь над тобой? — А над кем ещё тут можно смеяться?! — я отвернулась от него и пошла в Капеллу. Надо мной всегда все смеялись. Всегда! Что можно было ожидать от человека из города? Белая рубашка, тёмно-синие брюки, погоны — прикрытие! Курт такой же, как и все! — Стой! — кричал он вслед. — Куда ты? — голос приближался, Курт догонял меня, но не обгонял. — Домой! В Капеллу Ману! — Аврора, я не хотел тебя обидеть! Я и не думал тебя обижать! Впереди кукурузное поле — пройду его и окажусь дома. — Аврора, ты красивая… Голос Курта меня остановил. Его слова прозвучали иначе, чем я могла предположить. Я всегда мечтала услышать эту фразу, но долгие годы считала это невозможным. Я обернулась и увидела жёлтые глаза Курта, прикрытые от солнца ладонью. — Погуляешь со мной? Пару минут. Мы пройдёмся вдоль пролеска, по дороге, съедим по мороженому и разойдёмся в разные стороны. Обещаю, больше никогда не буду смеяться при тебе. Я согласилась, потому что поверила Курту. Мне нужна эта прогулка. Мы шли по асфальту, по чёрным и серым заплаткам. Вперёд — вон из Спрингвейла. Назад — обратно в город. — Откуда ты знаешь меня? — я шла справа от Курта. — Я тебя не знаю, — он доедал мороженое. — Ты знаешь моё имя. — Слышал в городе во время рынка. Мужчина, такой высокий, — Курт показал выше своей головы, — очень худой с седыми волосами, кажется, произносил твоё имя. Тит, по-моему, его называли Титом Салливаном. Это твой отец? — Да. — Ты очень похожа на него. Я сразу понял, что вы — родственники. — Ты знаешь всех общинников поимённо. У тебя есть список. — С чего ты взяла? — Курт покосился на меня. Он доел мороженое и засунул руки в карманы брюк. Красивые предплечья и торчащие из-под коротких рукавов бицепсы: слегка загорелая кожа и выступающие вены. — Ты — шериф. Ты ненавидишь Капеллу Ману. Обычно тех, кого ненавидишь, знаешь поимённо. — Не слушай их, Аврора. Твоего имени нет в моём списке. — А кто есть? — я доела мороженое и вытерла губы, скрутила пальцами бумажную упаковку. Курт остановился, но кисти из карманов не вытащил: — Если я такой плохой, почему ты согласилась погулять со мной? — между нами полметра. Курт выше меня на голову. — Если ты скрываешь лицо, как я мог разглядеть его? — Я не поверила тебе. Ложь. Я очень хотела верить, что Курт считал меня красивой, потому что сам он выглядел вполне неплохо. — Жаль, — Курт поддел камешек на асфальте носком ботинка и убрал руки за спину в замок, — потому что я тебе не врал. В прохладе деревьев, в тени от солнца, ядовитые жёлтые глаза говорили искренней, чем естественные расцветки. Пускай у него жирные волосы и мощные челюсти, ничто не остановило Курта сказать то, чего не сказал никто другой. Он пошёл дальше, в направлении «Заезжего двора», оставляя меня позади. Он пошёл от Спрингвейла. Может, и мне туда же? — Это твоя машина? — я догнала Курта, и мы вместе подошли к чёрному джипу. — Да. Нравится? — Зачем тебе такая большая машина? Преступников возить? — Нет, — Курт открыл заднюю дверцу, и я увидела чёрные сиденья, — просто мне нравятся большие и мощные машины. А тебе? — Я, кроме грузовика, ни на чём не каталась. — Хочешь прокатиться, — он кивнул на сиденье, — или порулить? — Нет, я не умею. Это дорогая машина. — Смотри, как хочешь. Моё дело — предложить, — Курт полез в салон, а именно в пакет. — Если надумаешь, дай знать, — шебуршание, — захочешь в Санфорд — поедем, захочешь в Куфу — поедем, захочешь в Мэн… — В Мэн?! В большой город? — А то! — Курт вылез и протянул мне мороженое. По обёртке я поняла, что оно другое — на палочке. — Отвезу, куда захочешь. Сделаю всё, что захочешь. Любой город, Аврора. Любая прихоть. Сейчас в Спрингвейле, а через три часа — в Мэне. — Зачем тебе это? Ты — взрослый, а я — ребёнок. — Я ненавижу Спрингвейл, и кажется, ты его тоже недолюбливаешь. Я взяла протянутое мороженое, а Курт забрал у меня свёрнутую обёртку от стаканчика. На левом запястье часы с чёрным ремешком и браслетик из оранжевых ниток. А я не умела плести подобные украшения. — А почему ты не любишь Спрингвейл? Как шериф может не любить свой город? Курт улыбнулся, морщины появились вокруг рта: — Расскажу как-нибудь в другой раз, если ты попросишь об этом. Извини, мой обеденный перерыв подошёл к концу, да и тебя уже заждались в общине. — Никто меня не ждёт. — Я буду ждать, — Курт наклонил голову вбок, — на нашем месте. — Когда? — Когда ты пожелаешь? Не уезжай. Останься сейчас. Поговори со мной. Я хочу узнать тебя. Назови меня красивой ещё раз. — У тебя… работа… возможно, семья… — У меня никого нет. Аврора, я приеду в любое время. — Завтра? — я посмотрела на него с надеждой, чуть показав глаза сквозь чёлку. — Хорошо. В это же время пойдёт? Я не помешаю твоей учёбе? Тебе же ещё уроки делать. Да… занятия никто не отменял, от помощи родителям и служению Господу не убежать… А если уехать? Нет, я не сяду к Курту в машину. — Послезавтра? — он прочитал на моём лице сомнение и страх. — Привезёшь чипсы? — С лимонадом? С собой.