СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

— Ты где-то витаешь, Курт, — сказала мне Джуди, гладя по голому животу. В это время я трахал заключённую. Одна внизу, вторая дрочила рядом, лёжа на лавке, Джуди возбуждала касаниями и поддерживала за член, чтоб не выскочил. — Что за хуйню ты несёшь?! Я здесь! Ебу обколотую шлюху, а твои пальчики теребят сперму в моих яйцах! — Ты не здесь, Курт, — Джуди вытащила член из заключённой и села на лавку, чтобы отсосать мне, — ты не с нами. Красные губы стирались об основание. Широкий язык гонял по рту головку. Уверенная рука двигалась отрывисто, пузырчатые слюни вытекали сквозь пальцы, как моё сознание пыталось покинуть камеру полицейского участка. Аврора. Она маленькая, ей — восемь лет. Родители: Тит и Иера. Я знал о ней всё и ничего. Аврора — ребёнок, а я — Война. Мне — сорок пять лет, моей дочери — тринадцать. Можно ли желать маленького ребёнка? Почему я заинтересовался восьмилетней девочкой? Потому что в этом возрасте перестал быть Куртиком? Сосательные звуки мешали мне думать, ласки чужих рук оставляли чёрные дыры на теле. Наркотики ошпаривали пресс и спину. Как бы Аврора меня трогала? Два рта сосали член, третий язык стимулировал сфинктер. Три женщины против маленькой девочки. — Кончишь в каждую понемногу? — Джуди впилась губами в мошонку. Она подсматривала за мной всякий раз — всякий раз, когда мы встречались. Она рассматривала меня, а я её представлял. Как снять с тебя чёрное платье и не опорочить? Как перестать видеть в тебе взрослую девушку? Высокая, стройная и такая стеснительная. Как заставить тебя раскрыть лицо? Хочу видеть немыслимое создание. Хочу приезжать к огромному дубу и встречать улыбающуюся девочку распростёртыми объятиями. — Кончу на Аврору… — сказал я с придыханием, глядя в серую стену, освещённую слабой луной. Ты видишь меня, белая сука, и слышишь мои тайные помыслы. — Что? — не поняла Джуди и вытерла рот от слюней и смазки. Соси дальше и не слушай ту чушь, что я говорю! Тебе должно быть срать на мои сомнения! Тебе от меня нужен только член… А Авроре? Что нужно от меня Авроре? — На какую Аврору ты собрался кончить, шериф? Я схватил Джуди за волосы и ударил по левой щеке. Какого хера ты задаёшь мне этот вопрос?! Тебе не похер на мои мечты? — Ты, — я показал на одну из заключённых, — засунь пальцы ей в киску, — кинул Джуди на накроманку. — Целуйтесь. Соситесь так сильно, чтобы я кончил от радости. Вторая заключённая раздвинула передо мной ноги. — Иди на хер, — я перевернул её на живот и стукнул по лавке грудью. Использованный презерватив еле-еле натянулся на член. Вот ещё — трахаться в чистом виде с героинщицами! Девчонка тянула ко мне руки. — Не трогай меня, сука! Будешь лапать пальцами, что совала мне в задницу?! Я скрутил ей запястья за спиной, чтобы удобнее было держать, и вставил в анал на полную длину. Никто твою дырку не подготовил! Всем на тебя насрать! Джуди лилась от быстрых пальцев наркоманки. Они целовались, и я хотел присоединиться к ним третьим языком. Я трахал стонущую на лавке девку и смотрел на двух других. Аврора. Почему тебя сейчас нет со мной? Хорошо, что тебя сейчас нет в камере. Презерватив слетал, но член не покидал узкую дырку. Жарко. Голова гудела. Мышцы напряглись. Аврора. Ты бы такое не делала. Ты бы дотронулась до меня и сбежала в порыве смятения. Аврора. Почему я это делаю? Почему не ужинаю сейчас дома с семьёй? Я ускорился, лавка заскрипела. Джуди вылила из себя литр воды. Литр пота стекал с меня от шеи до задницы, в которую беспрерывно входил член. Что за безумие? Аврора. Почему ты не улыбаешься мне? Я быстро оделся, застегнул ремень с наручниками на брюках и вышел в коридор. Вечерний обход завершён. Барри Эмерсон расписывался в журнале у дежурного. — Далеко собрался, малой? — спросил я. — Домой, шериф Джефферсон, — ответил Барри. — Рабочий день закончился. — Не у тебя. Заступаешь на ночное дежурство. — Но… — Проблемы, парень? — я подошёл к нему и стукнул грудью. — Не трахнешь ночью очередную шлюшку? А ты подрочи на девочек в камерах, но и о работе не забывай. — А завтра? — Барри расстроился, что поменялся местами с Джуди, ведь сегодня её очередь быть главной ночью в полицейском участке. — А завтра обыкновенная смена с восьми утра и до десяти вечера. Насчёт ночи я подумаю. — Шериф Джефферсон, я буду сорок восемь часов на работе без перерыва. — А обеденный тебе на что? — я поднял левую бровь. — Тут каждый на ногах, Эмерсон. Секс принёс удовольствие на мгновение. Вместо трёх человек сейчас передо мной никого. Вместо камеры — мой кабинет. Вечер, который я не хотел встречать дома. Эммануэль сейчас обрабатывала раны, которые я нанёс ей вчера, а Эстер гуляла с друзьями. Зачем я им? — Что за настроение? — в кабинете появилась Джуди и подошла к столу. — Обыкновенное. Я кончил в жопу наркоманке — прекрасное настроение. — Ты не поцеловал меня, — нотки укора в голосе. — Я никого не поцеловал в камере, а в твой рот не собираюсь совать язык. Тебя и так вылизали насухо. — Тебе нравится со мной целоваться, а мне — с тобой. — Иди домой, — не хотелось поднимать тему секса и его ответвлений. — Твой рабочий день в участке закончился. — Зачем ты поменял меня на Эмерсона? — Я тебя вытрахал — иди отдыхать. — Когда ты пойдёшь отдыхать? — Я не устал. — Второй заход? — Иди в жопу. Я не хочу тебя. — Ненавидишь Эмерсона? Тебе в кайф, когда он страдает. — Терпеть не могу тупорылого выродка! — Ничего не забыл? — Джуди коснулась нагрудного кармана пиджака: там использованный презерватив. Я снова забыл гондон в камере. Себя вынес, а резинку — нет. — Можешь выпить или впрыснуть кончу в пизду. Мне похеру, что ты будешь делать с гондоном. Ты ещё та извращенка. Джуди обошла стол и села в ногах, широко раздвинула коленки и прошлась ладонями по бёдрам. Она ненормальная. Невозможно так желать мужчину. — Мне не нужно, чтобы ты сосала. И так твоих слюней осталось дохера в трусах. — Кто такая Аврора? Почему ты о ней думаешь? Аврора Салливан — страшненькая девочка восьми лет. Высокая, хрупкая, глупая. Дурочка, что бегала к шерифу. Идиот, что приезжал в пролесок, дабы погулять с девочкой. Мороженое, лимонад, чипсы и шоколадки. Я не считал, сколько денег тратил на её прихоти — просто хотел привозить всякую фигню, чтобы порадовать девочку. Я не куплю её, да и не преследую таких целей. Что делаю? Зачем мне деревенщина? — Мои мысли не должны тебя ебать. — Твой член сегодня плохо меня ебал, — Джуди привстала, но руки с бёдер не убрала, зато приблизилась губами к моим. — Отстань, — я отвернулся к окну. — Не хочу ни с кем целоваться. — И с Авророй? Ни слова об Авроре! Я ударил Джуди по лицу. Она отшатнулась и схватилась за голову. Ей больно, но мне сейчас ещё больнее. — Хлебало завали! Иначе посажу на цепь в камере, лишу секса и затолкаю дерьмо в глотку. — Давно пора, Джефферсон, — она тёрла щёку, — а то ссаньё твоё в гортани мне уже надоело. Я поднялся с кресла, опираясь на подлокотники: — Сука… — схватил Джуди за подбородок и облизал побитую щеку. — Хочешь меня? — А как по-другому? — Припизднутая, — я укусил её за челюстную кость. — Такая тебе и нужна, Курт. Нет, Аврора другая. Она не смотрела на меня с восхищением. Заинтересованность, надежда. Порой Аврора улыбалась под длинными волосами. Можно ли для верующей девочки стать Богом? Может ли девочка выбить из моей головы дурь? Я ведь разговаривал с Авророй по-другому. Сдерживался? Отчасти. Почему же я не сдерживался при Эстер? — Джуди, чем приманить филина? — Построй короб, — она приблизилась к моим губам и положила руку на пах. — Я не хочу его поймать, мне нужно, чтобы он не боялся меня и принимал за своего. — В короб поставь миску с водой, накидай мышек и насекомых. Это скворечник, — Джуди натирала член коленкой, — а твоя птица — хищник. Ночью все хотят кушать и пить, устрой своему филину ресторан. Ни в коем случае не используй яды и токсины при убийстве грызунов. В знак благодарности за совет я поцеловал Джуди: быстро, но очень мокро и размашисто, а в конце прикусил обе губы. — Всё же есть от тебя польза, — я чмокнул её на прощание и снял со шлёвки связку ключей. — На выход. Я запру кабинет. — А как же… — через ширинку Джуди гладила стояк. — М-м, возникли дела. Мне ещё нужно сделать короб. Придётся пошуметь и помешать соседям спать. А завтра, — я провёл большим пальцем по окровавленной нижней губе, — начнём утро продуктивно. Разрешу тебе подрочить мне. Ключи зазвенели в руке. Пора домой. Сигарета во рту. Ну что, Гросс, подружимся?