СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Когда она обнажалась, я не мог отвести от неё взгляда. Зеркала заднего вида служат для того, чтобы подсматривать. Линии тела восхитительны. Во сколько лет у девочек растут сиськи? У Авроры их нет, но смазка добавила недостающие объёмы. Я решил не начинать сразу с секса, предпочёл узреть то, что меня ожидало. И увиденное невероятно возбуждающее. Тело Авроры удивительно длинное, а киска — глубокая, вероятно, из-за особенностей строения таза. Ей нужен большой член, с этим проблем не будет. Я не порвал девственную плеву, потому что не дотянулся до закрытой двери. В этом мне поможет член. Талия Авроры очень узкая — я способен обхватить её руками и сомкнуть пальцы. Узко — это здорово. Презерватив? Нет. Желаю трахаться естественно. Желаю быть настырным. Не смогу остановиться. Пускай терпит. Секс будет прямо сейчас. Когда Аврора ушла в Капеллу после моего волшебного массажа, я дрочил в тачке. Я дрочил, когда загонял Додж в гараж. Я дрочил утром, сидя за столом шерифа. Трахать Джуди запрещено. Трахать заключённых запрещено. Я желал полностью влиться в Аврору. Оранжевая таблетка заглушила голод и сдержала рвоту. Я прекрасно себя чувствовал и хотел трахаться. Сегодняшний обед станет самым вкусным. Аврора подошла к Доджу и потянула за дверцу. — Назад, — сказал я. — Садись назад. Она встряхнула волосы на голове и забралась на задние сиденья: — Я ждала тебя у дуба, несколько минут простояла. Не мог раньше посигналить? — Там жарко, а тут прохладно в тенёчке. Не мог налюбоваться одиноким созданием у громадного дерева, — я посмотрел в зеркало заднего вида и улыбнулся. — Как спалось после массажика? — Нормально. Хорошо. Спина не болела. — Ничего не болело? — Нет, — Аврора отвела взгляд и достала бутылку из-под сиденья. — Пизда не болела? — чёрные очки скрывали мои глаза, испарина появлялась над верхней губой. — Кто? — глоток воды. — Киска, которую я тебе дрочил вчера. — Нет, я же сказала, что ничего не болело. — У меня тоже член не болел, — язык упёрся в передние зубы. — У тебя идут месячные? — В смысле, кровь? — Угу, каждый месяц идёт кровь? — Да. — Давно? — С девяти лет. — Когда были последние? — А-а-м… — Аврора положила бутылку на место, — на прошлой неделе. — Начались или закончились? — Что за… — Аврора, ответь! — Закончились, — испугавшись, произнесла она. Замечательно. Секс без спермы внутрь не секс. Аврора не залетит: такие, как она, не плодятся. Я снял очки и повернулся назад, взял Аврору за руку. — Что-то не то? — спросила она. — Ты знала, что, когда у девочки начинается кровь, она становится взрослой? — Мама говорила, что так положено. У всех женщин идёт кровь. — Да, это так. Аврора, ты — женщина. — Понятно, потому что у меня нет такой штуки, как у тебя, — она заулыбалась, а я посмеялся. — Он тебе понравился? — А-м… я не понимаю до конца. — Потому что мне твоя киска понравилась, — средний палец провёл по запястью и приподнял рукав платья. — Сначала люди знакомятся, потом дружат, потом целуются, следующий этап — то, что мы делали вчера. Аврора, ты меня любишь? — Да, — она утвердительно кивнула. — И я тебя очень люблю. Когда два человека любят друг друга, они встречаются, становятся парой, как и мы с тобой. — Как женатая пара? — Аврора крутила мои часы на запястье. — Мы ещё не женаты, но в будущем будем. До этого момента нам нужно узнать друг друга получше: насколько мы подходим друг другу. — А разве мы не подходим? — Подходим, — я провёл подушечками пальцев по тыльной стороне её ладони, — но нужно подтвердить это. Я назвал тебя сексуальной. Ты думала, что вчера мы занимались сексом, но, Аврора, я предлагаю тебе заняться сексом сейчас. — С-сейчас? — она наивно удивилась. — Да, — я кивнул. — Ты не против? — Сексом занимаются женатые люди. — Не-е-ет, не все. Встречающиеся пары тоже трахаются. Секс — это не запрет. Сексом разрешено заниматься. — И, — Аврора чуть приблизилась ко мне, — как это будет происходить? — То, что я делал тебе вчера пальцем, я буду делать членом. Член, который ты вчера попробовала языком, войдёт в твою киску и будет двигаться в ней. — Он же… очень длинный и широкий на конце, он не пролезет. — Пролезет, со временем пролезет, — я убрал упавшую прядь с её лица. — А если я не хочу? Если не заниматься сексом, а… ну просто целоваться, обниматься и… — Значит, ты останешься девочкой до конца своих дней, останешься ребёнком, не вырастешь. Понимаешь, после первого секса в голове что-то меняется, перестраивается. Ты становишься другим, ощущаешь себя другим. Ты повзрослела после того, как с твоим отцом случилось несчастье, окружающие это понимают, но теперь и ты должна понять это, потому что сексом занимаются только взрослые. Это как… — я взял в руки её запястья, — как курить и выпивать алкоголь: только взрослым разрешено. — Но я не хочу курить и стать алкоголичкой, как Тотти! Да блять! Мы займёмся делом или нет?! Как сложно уломать чёртову Аврору! Мне было проще рассказывать о сексе Эстер, чем ебучей Авроре! Ещё и яйца загудели! — Не заниматься сексом — плохо. Это очень опасно для здоровья, а ты у меня и так самая хрупкая девочка. Если мы будем трахаться, то ни ты, ни я не будем болеть. Я ведь… я ведь тоже им не занимаюсь много лет и очень… страдаю от этого… — надавить на жалость. — Страдаешь? — Аврора приковала серые глаза к жёлтым. — Ага. Представляешь, как мне плохо? Из-за нехватки секса у меня участились боли в теле, вместо трёх таблеток я выпиваю десяток. — Ты… — Да, я могу умереть, — наигранная печаль. Не переигрывай, шериф! — Если с печенью уже ничего нельзя сделать, то секс значительно улучшит мою жизнь. Думаешь, почему Филлис и Тотти так плохо выглядят? Они болеют. Думаешь, почему Энтони ходит всегда хмурый и молчаливый? Потому что у него нет секса. Люди, которые не занимаются сексом, очень мало живут, Аврора, а я так хочу увидеть тебя через… двадцать лет. Что ещё сказать?! Я и так наплёл ей невообразимую чушь! Давай же! Иначе я тебя затрахаю прямо на сиденьях. — От секса же рождаются дети. — Ты хочешь детей? — Не-е-е-т, — Аврора нахмурила брови. — Их не будет. Мы будем заниматься сексом так, чтобы детей не было. — А так можно? — У Калеба с Присциллой нет детей, а они ебутся без остановки. Не после каждого траха рождаются дети, — я дал ей пару секунд подумать. — Ты согласна? — поцеловал длинные пальцы. — А как же Дефуры? Блять, давай пройдёмся по всем семьям Капеллы Ману! — Дефуры не умеют заниматься сексом. Так, что скажешь? — я наклонил голову к плечу и натянул на ебальник миленькую улыбочку. — А в общине узнают, что у меня был секс? — Нет, если ты сама об этом не скажешь. Соглашайся, блять! — Это долго? Буду ебать тебя часами. — Думаю, с тобой я быстро кончу в первый раз. Неуверенно, но Аврора согласилась. Два часа, сука, потратили на болтовню! Лучше бы сосала мне это время! Я перелез назад и сел от Авроры слева. — Как обычно это начинается? — С того, что ты делала вчера, с отсоса, — я расстегнул пуговицу с ширинкой и вывалил наружу рыхлый член. — Нужно, чтоб он встал, а для этого ты должна его сосать. — То есть, вот так он выглядит в… нормально? — Да, — я положил руку ей на плечо и медленно опускал голову к паху. — Курт… Курт, я не хочу… в… рот. Ой, блять… Чё за привередливость?! — Тогда дрочи. Трясущаяся рука обхватила член. Я показывал Авроре, накрыв кисть своей, как правильно двигать, и кровь отливала от низа живота. Диаметр полового органа значительно меньше кулака девочки. Интересно наблюдать за длинными пальцами. — Ногтями не трогай его, он очень чувствительный. Пока Аврора дрочила мне, мы целовались. Я прощупывал грудь через платье и сильнее возбуждался, а вот девчонка пока ещё не текла. — Курт-Курт… — Аврора отстранилась, прервав и поцелуй, и мастурбацию, когда мои пальцы трогали промежность. — Что? Я делаю так же, как и вчера. — Твой… — глаза устремились на член, — что-то течёт. Стоял, как высоковольтка. Головка светила, как мигалка на крыше полицейской машины. — Я готов. — Готов к сексу? — Да. Снимешь платье, или мне это сделать? Аврора собрала юбку и подняла руки — ткань полетела на передние сиденья. Белый платок с правой ляжки сорвался зубами. Я пересадил Аврору себе на бёдра и прильнул губами к груди. Длинные пальцы покрывались гелем для волос, потому что Аврора держалась за голову. Я не входил в неё, но член тёрся о низ живота. Кожа Авроры белая, безволосая и холодная. — Расстегни на мне рубашку. Целуясь, Аврора освобождала пуговицы. Я двигал бёдрами, заставляя девочку приподниматься, имитируя подпрыгивания. Она впервые увидела мой обнажённый торс. Тонкие губы разжигали полные, а её руки проводили по кубикам. Аврора научилась целоваться и делала это великолепно: мягкие губы и много языка. Девочка расслабилась и подчинилась мне. Я опустил среднюю спинку и достал полотенце: — Расстели на сиденье и ляг на него. — А зачем оно? — Аврора слезла с меня и распрямила полотенце. — Чтобы, — я привстал, дабы не мешать ей, и немного подрачивал, поддерживая нужное состояние, — ты не испачкала кровью сиденья. — Кровью? — забеспокоилась Аврора перед тем, как лечь на оранжевое полотенце. — Да, у женщин в первый раз всегда течёт кровь. Это такое правило. Как только она польётся, значит я лишил тебя девственности. — Там рана появляется? — Ну-у… — блять, хер знает, что там появляется, — ты, главное, не переживай и полностью доверься мне. Понимаю, что перед неведомым сложно расслабиться, и всё же постарайся. Я буду… максимально аккуратным… Аврора легка на сиденья, а я занял место между её ног. Белые трусы с цветочками — какая жуть! Рубашку — долой! Пускай смотрит на накаченное тело и возбуждается. — Нормально? — я провёл ладонью по мускулистой груди. — Да, — Аврора заулыбалась и засияла глазами, — у тебя красивое тело. — И теперь оно твоё. Знаешь, я люблю, когда… меня трогают и целуют ниже живота. Трусы я кинул на чёрное платье. Господи, они будут сниться мне в кошмарах! Одна нога согнута и стоит на полу, а вторая зажата между спинкой и сидушкой. Я водил большим пальцем по клитору и плевал на головку члена. Аврора сильно не возбудится, а без какой-либо смазки её вагина меня не впустит. — Странные ощущения тебя ожидают, Аврора, — мокрая головка проверяла вход, раздвигая половые губы, — но это поначалу. Нужно привыкнуть, — я согнулся и провёл языком снизу до лобка, продвинулся вперёд по телу, держась за спинки сидений, и навис над лицом Авроры. — Помни, что я тебя люблю. Её руки легли на бока, но уродливого шрама не коснулись: — Я тоже тебя люблю. Авроре было больно, а мне — дико узко. Глотка чудовища не имела конца. Стенки сужались, позволяя подбираться к плеве по миллиметру. Мучительный секс для неё, незабываемый для меня. Я двигался унизительно медленно, боясь, что член такими темпами спадёт, но, на удивление, он долго смазывался кровью. Аврора терпела — я видел это по зажмуренным глазам и сомкнутым губам. Мои поцелуи не расплавляли ледяную кожу. Я отступал на два шага и делал вперёд три. Высовывая головку, всякий раз наблюдал кровь. Полотенце постепенно становилось грязным. Не буду ничего объяснять Эммануэль, её задача — стирать вещи мужа. Аврора не стонала — она плакала. И от слёз я возбуждался больше, не замечая, как увеличивал темп. Вот теперь входить было удобнее. Вот теперь входить было правильнее. Половые губы краснели — я натирал. Ноги смыкались, но я раздвигал их. Любовь через боль — истинная. Любил ли я Аврору? Я влюблялся в её влюблённость. Она плакала и прижимала меня к себе. Через страдания мы добьёмся всего. Я встал с неё и, держась за тонкую талию, несколько раз насадил на себя. Кровь текла по моему лобку. Как бы я ни трахал Аврору, её влагалище не станет таким же широким и расхлёбанным, как у Джуди. Аврора создана для меня. Такой я получил её. Такую я никому её не отдам. У меня щипали плечи — царапины от длинных ногтей. Из Авроры вытекала сперма. Я зацеловывал, прося прощения за содеянное, а она вытирала слёзы и улыбалась. Аврора прекрасна, и я снова её хотел, хотел по-настоящему, хотел трахаться, а не нервно дёргаться. Деревенская девчонка свела меня с ума? Я получил Аврору полностью, осквернил и желал большего: хотел топтаться по моей территории. Подонок. Нет. В пролеске я вылил на израненную промежность полбутылки воды, кровь не останавливалась. С таким к Альфреду нельзя обращаться. В трусы Авроре я накидал кучу салфеток. — Должно пройти через пару дней, — голос искажала зажатая губами сигарета. — Если кто-то что-то заподозрит, скажи, месячные пошли. Хер поймёшь баб: то идёт у них эта хуйня, то не идёт. Ты почаще подмывайся. — А то, что у меня болит и щиплет? — Аврора поправляла трусы под платьем. — Ну поболит, ну пощиплет. Не навечно же, — я вылез из открытого Доджа и поцеловал Аврору. — Всё путём, — ущипнул за жопу. — Ай, не надо, Курт, — она отошла в сторону с напряжёнными скулами. — Давай лечись. Чем чаще трахаемся, тем меньше болеем. Поняла? — Поняла. Аврора чмокнула меня на прощание и медленно пошла к кукурузному полю. Не хромала, но походка чуть изменилась. Оттрахана!