СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Мне нечем дышать. Мне больно сидеть за рулём. Слюни вперемешку с кровью капали на брюки. Я не мог закрыть рот. Сигарета. Сейчас бы сигаретку. Два километра до прибытия. Мне жарко — окна машины открыты настежь. Мне жарко — порванная куртка прилипала к телу сквозь рубашку. Я не видел, с какой скоростью ехал Додж. Слишком много цифр. Слишком много знаков перед глазами. Почему так много деревьев с обеих сторон дороги? Почему я не видел старый дуб? Что ближе: больница или старый дуб? Мне нужна помощь, и оказать её мог не доктор. Ненавижу докторов! Они испортили мою жизнь. Дыра под правой грудью — именно ты сводила меня с ума. Я посмотрел в зеркало заднего вида и не узнал себя. Еблан с кривым ебальник пялился оттуда. Ты чокнутый, шериф! Тебя побили, а ты живой. Ты победил мясника, всадник! Ты ебанутый, раз едешь на свидание. — Джефферсон, ответь, — голос Джуди из рации. Пошла на хуй! — Джефферсон, где ты? Отъебись! — Джефферсон, мне тебя по всему Спрингвейлу искать? Купи презики, мразь! В ближайшее время я буду трахать тебя и твоих подружек-наркоманок, потому что к Авроре не подойду. Километр до старого дуба. Счётчик должен показывать километр, но я не различал цифр. — Джефферсон, ответь срочно! В полицейский участок меня отвёл Рой. Джуди не видела, как в Додж залез полудохлый шериф. Рой что-то орал вслед, останавливал меня маленькими ручонками. Помню, толкнул его, и он рухнул жопой на асфальт. Не помню, как завёл Додж и пересёк Спрингвейловский мост. — Иди на хуй! — проорал я в рацию. Рой наверняка сказал Джуди, что её начальник в отвратительном состоянии. Блять, твоя задача думать, а не говорить. Произноси умную херь, Голод! А лучше… пиздуй работать на сраную лесопилку! Остановка. Додж заглох на обочине. Если кто увидит тачку, пускай думают, что шериф захотел ссать. Аврора. Сейчас мне нужна Аврора. Не могу дышать. Еблан-Омаль сломал рёбра с двух сторон. Не удивлюсь, если из правой торчит кусочек кости. Я кашлял, пока проходил сквозь пролесок, плевался кровью. Кукурузного поля нет. Сухие стволы покрыты первым снегом. На земле свежие следы от шин — зелёный грузовик с пидарасом-Омалем и шлюхой-Шанталь вернулся домой. Она должна быть сейчас дома, а не в школе. Аврора заболела, Альфред выписал ей больничный. Пожалуйста, приди ко мне. Белый филин кружил над пролеском — ночная прогулка подходила к концу. — Гросс, — говорить невозможно из-за сломанной челюсти, — позови… Аврору. Вонючий снежок оттолкнулся от ветки и полетел к общине. Пожалуйста, приди ко мне. Минуты обдували боль. Сознание на секунды покидало меня. И я увидел её. Старина дуб удерживал моё тело, а она бежала ко мне на встречу. Любимая. Сейчас я по-особому её любил. Толстая куртка увеличивала Аврору в размерах. Широкие плечи забавно смотрелись с тонкими ногами. Надеюсь, ты надела тёплые носки. Пожалуйста, одевайся теплее. Она ближе — очертания вдовы изменились. Мелкие расплывчатые квадратики вместо стройной фигуры и бежевый овал на шее. Не вижу твоих глаз. Не смогу поцеловать тебя. Меня скрутило пополам за дубом: рвота кровью. Я поддел языком клык, и он вышел из десны. Охуенно. Ещё минус один. — Курт?… — Аврора. — Господи, Курт, что с тобой случилось?! — Всё нор… мально, — я стоял перед ней, держась за ствол голого дерева. — Как ты? — Как я? — она боялась подойти ближе. — Что с твоим лицом?! Что с… зубами? Верхняя челюсть сместилась вправо, а нижняя не удерживала язык. Холодный ветер залетал в глотку. Эммануэль заварит травы, и кашель отступит. Увы, жена не выпрямит зубы. — Подойди, — я протянул руку. — Побудем в-вместе пару минут. — Курт… — она с опаской подошла, — тебе срочно нужно в больницу. Ноги перестали держать. Я спускался по стволу. Аврора не дала мне рухнуть, поймав за бока. Рёбра! — А-а-а! — я жмурился, из-за чего боль в голове усиливалась. Рубашка заливалась кровью. Сгустки слюней капали с подбородка. — Я не понимаю, что с тобой… — Аврора посадила меня на траву под деревом. — Кто тебя так? Твой сородич! Твой сосед! Мясник, что зарубил твою корову! — Полежи со мной, — я притянул её к себе и положил боком на грудь, — просто полежи со мной. Аврора старалась не трогать моё тело, она прощупывала дыры на куртке, а я вдыхал запах её волос. — Что произошло в городе? Почему Брутус сейчас один в церкви? Почему Флоранс успокаивают все женщины Капеллы? — Потому что он любит её, а я люблю тебя. Левая нога вытянута, правая в стороне — согнута в колене. Голова Авроры на груди. Она смотрела на меня, но карих глаз я не видел. Одной рукой обнимал, на второй чувствовал длинные ногти. Аврора переплела наши пальцы. — Скажи, что всё наладится… Скажи, что мы заново научимся жить… — Курт, тебе нужна помощь, тебе нужна больница. — Скажи другое… п-прошу… Мне жарко — рубашка прилипала к животу. Рот пересох — ветер выдул слизистую. Глаза закрывались — синее небо белело и размывалось. Скулы трещали, лоб сползал на сломанный нос. Мне нечем дышать — из ноздрей не выходил воздух. — Скажи… что… любишь меня. Скажи… что не бросишь… — Куртик, — Аврора вложила щёку в мою ладонь, и я закрыл глаза. Вечность. Глубокая вечность поглотила маленького мальчика. Так выглядит дно озеро? Это видели мои родители, когда тонули? Глубже. Под ногами песок. Он засасывал. Стекло резало бока и лицо. В омут с головой. Зыбучие пески на дне озера. Я очнулся и первого, кого увидел, была Эммануэль. Белые стены, белый потолок. Не мог двигаться — что-то сковывало. Голова не держалась ровно на шее — постоянно тянуло вниз. — Что… — губы не шевелились; я обвёл языком зубы и почувствовал холод, а в многочисленных дырах — кровяные сгустки. — Тебе нельзя говорить, Курт, — подала голос Эммануэль. — Есть ты будешь через трубочку. Я кивнул, чтобы она продолжила. — Тебе установили титановую конструкцию на нижнюю часть лица. Рот выпрямили и зафиксировали. Отёк пройдёт через две недели, а пластины можно снять через два месяца. Операция? Мне сделали операцию?! — Не переживай, — Эммануэль положила свою руку на мою, — хирургическое вмешательство только во рту — там металлические штыри, никаких видимых шрамов. Она знала, что я не выношу операций. Пускай шрамы оставляет оружие, а не скальпель. Никаких рубцов. Ни один доктор не залезет мне внутрь. — В следующем году врачи поставят тебе новые зубы, — Эммануэль улыбнулась, как будто моё состояние от этого улучшится. — Всё будет хорошо, Курт, — она гладила по тыльной стороне ладони, а я горел желанием вырвать руку из глупых ласк. — Бока… — нет, лучше молчать. — Давящие повязки. Ты перебинтован, как мумия! — она засмеялась, и у меня возникло желание стукнуть. — Я отказалась от операции. Никаких проволок и вытягивания. У тебя сломано одно ребро слева и два — справа. Потерпи, через месяц всё нормализуется. Будешь бегать, как молодой! Постельный режим?! Вы в своём уме?! Я и дня не пролежу в больнице! — Всё будет хорошо, Курт. Мы справимся. Я тебя не брошу, каждый день буду приезжать, — толстые пальцы перебирали мои — достала. Я скинул руку Эммануэль и положил свою на живот. Не нужна мне твоя забота! — Я приду вечером, дам тебе таблетку и покормлю. — Иди… от… сюда… Эммануэль опустила взгляд и смирилась с тем, что нахер мне не нужна: — За дверью Джудит. Она хотела с тобой поговорить. Эммануэль ушла из палаты, пряча под платком шишки на голове. Появилась сука в полицейской форме! — Ну что за красавчик! — тварь улыбалась краснющими губищами. — А тебе идёт, Джефферсон, — Джуди села на край койки и закинула ногу на ногу. — Как?… — У-у-у, лучше помалкивай. Я, конечно, теку от твоего сексуального тембра, но пердёж вместо голоса не готова слышать. — Как?! — Мост. Я непонимающе посмотрел на неё. — Ты был в отключке на Спрингвейловском мосту. Сидел в Дожде на пассажирском, башка прислонена к закрытому окну. Кровищи было до пиздищи! Я искала тебя по всему Спрингвейлу. Поехала сначала в больницу — нет Джефферсона, поехала к тебе домой — нет Джефферсона. Извини, я напугала Эммануэль своим визитом. Твоя рация молчала. Знаешь, как обидно было слышать от тебя посыл на хуй, — Джуди убрала одеяло тела: я в трусах. — А ты дрых без сознания в сраном Додже. Кто же тебя отвёз на мост? Аврора. — Тачка не въехала на территорию города, — Джуди вытащила член из трусов и начала дрочить, — она стояла, готовая въехать в город. Аврора. — Кто же был за рулём? — проходящие мимо палаты доктора не видели, что делала Джуди. Хер твердел и теплел от руки потаскухи. — Кто сказал одно заветное словечко, Джефферсон? — смазка вытекала из головки, пальцы сжимали уздечку. Я знал, как дрочит Джуди: надавливая на головку. Мне ближе мастурбация от Авроры. — Кто сказал таким дрожащим голоском слово: «Мост»? Аврора. Аврора посадила меня в Додж, развернула его и отвезла к мосту. Аврора ехала быстро. Я закрыл глаза от удовольствия и выпустил больше смазки. Ты даже в этот момент хотел трахаться, шериф?! Жаждал втиснуть хер в сладкую пизду? Женские руки не лягут на мой живот. Аврора не будет двигаться на мне, потому что Авроры сейчас здесь нет. Джуди склонилась и заглотила. Склизкий язык нарисовал два круга вокруг отверстия. Головная боль заглушила мерзкие звуки рта. Зубная — позволила кончить в считанные минуты. Почему сейчас здесь нет Авроры? Почему мне помогали те, кого я ненавидел в своей жизни? Тот, кто спасает, предпочитал оставаться в тени.