33| Фронто
20 мая 2023 г., 22:00
За ужином я ковырялся в тарелке. Мама отварила нам картошку, а для папы — цветную капусту. Стакан молока с каплей мёда не радовал меня.
— Ты что, на диете? — папа откусил огурец с солью.
— Нет, — железная вилка перекатывала по тарелке картофелину.
— А что тогда?
— Ничего, пап. Нет желания есть, — я положил вилку на скатерть и поднялся из-за стола с тарелкой. — Извините. Мам, я, правда, не хочу ужинать.
Моне кувыркался по траве на заднем дворе. На пасеке жужжали пчёлы. Когда я буду жужжать, как пчёлка?
— Поможешь мне, приятель?
Моне подбежал к миске и с удовольствием принялся лопать картошку, которую я переложил из тарелки.
Питбуль питался хорошо. Домашний питомец не должен есть остатки со стола. Всякий раз, когда я пил молоко, наливал миску и Моне. Бру приучил меня к простокваше — это славянский напиток, похожий на кефир. Калеб вообще молочные продукты ненавидел, Георг с Леоной обожали йогурты, а моего папу воротило от одного запаха, стоило маме открыть банку, которую Бру притащил из-под коровы. Наверное, поэтому Тауншенд старший научил меня добавлять в молоко мёд, чтобы подсластить аромат.
— Завтра бахнем с тобой по тарелке простокваши, — я трепал Моне за складки на шее, а пёс облизывался, собирая картошку с брылей. — Мама оставила нам баночку молока, там уже появились сгустки.
Питбуль сел на попу и стал вытираться мордой о штаны.
— После простокваши мы не возьмём гулять Сагию. Девочка не должна видеть прекрасную работу твоего кишечника.
Родители поужинали. Мама мыла посуду в тазике. Папа подсел ко мне на крыльцо и закурил трубку.
— У тебя что-то болит? — он поджёг чашу и несколько раз затянулся, раскуривая аппарат.
— Сердце, — я любовался наступающим вечером.
— Ты влюблён, — папа стукнул мундштуком по зубам и выдохнул носом дым.
— Нет, я люблю её. Не было никакой влюблённости.
— Фронто, ты ещё маленьким бегал к дому Шиме. Смотрел на девочку влюблёнными глазками.
— Я всегда её любил.
— Почему же тогда у тебя болит сердце? Ты получил Неру. Вы встречаетесь.
Поцелуи, объятия и заигрывания. Приглушённая страсть. Я мучился не от того, что у нас с Нерой нет секса. Друзья с детства не могут быть любовниками.
— Кажется, я никогда на ней не женюсь.
— Фронто, тебе нет и двадцати, а ты думаешь о свадьбе. Любите друг друга здесь и сейчас, встречайтесь…
— В моём возрасте ты мечтал жениться на Мариус.
Папа посмотрел на небольшую поляну, где вскоре будет закладываться церковь. Он сделал вид, что представляет будущую постройку, но на самом деле обводил взглядом рядом стоящий дом цыганки.
— Люби её и никогда не обижай. Тауншенд создан для того, чтобы быть с Шиме.
Мама пошла к соседям — Цилле и Лане. Женщины сидели на лавочке возле дома Безу и щёлкали семечки. Мы с папой закрывали на ночь ульи. Моне нам помогал — ловил жужжащих пчёлок.
Нера с Сагией подошла к пасеке:
— С собаками идём гулять?
Короткие джинсовые шорты. Ноги загорелые и стройные. Нера без лифчика. Топик на бретельках не скрывал выглядывающую снизу грудь. Пчела летала над ухом папы. Два кудрявых Тауншенда стояли над одним ульем и не сводили глаз с Неры.
— О-о-а-а-о-о…
— Ларри, тебя с пчёлами мы не возьмём.
Папа проморгался, проглотил сгусток внезапно появившихся слюней и забрал у меня из рук крышку улья.
— Потом закрою. Пойду кровати разберу, — он кинул на землю деревяшки и прошёл мимо Неры. — Далеко не ходите и собак не потеряйте.
— Мы аккуратно, Ларри, — кинула Нера ему вслед. — Мне ждать, пока все насекомые отжужжаться, или ты всё-таки пойдёшь со мной?
— А что, Сагия не может пописать возле будки?
Моне подбежал к подружке и завалился рядом с ней.
— Я хотела посмотреть закат.
Выглядывающая из-под топика грудь привлекала меня, но порыв приходилось сдерживать. Я молодой, влюблённый. Я безумно хотел Неру.
Мама увидела, как два человека и две собаки вышли со двора бордового дома.
— Я дала ему утром таблетки от глистов! — крикнула мама. — Проверь!
Лоррейна, успокой мою мать!
— А мы на следующей неделе будем Сагии давать, — Нера взяла меня за руку. — Будем вместе с тобой проверять.
— Некоторым людям следует выгонять глистов из мозгов, — буркнул я.
— Да ладно тебе. Собаки не должны болеть. Фронто, твоя мама говорит правильные вещи. Она тебя не позорит.
Пару недель назад я собрал стога на поле. Мы с Нерой часто здесь гуляли и уединялись. Постоянно целовались на восходах и закатах. Нера притянула меня и поцеловала. Моне и Сагия побежала наперегонки по полю. Они далеко, я не слышал звона серьги в ухе девочки-питбуля.
— Сегодня ночуем вдвоём? — Нера запустила руки под футболку.
— Не знаю… как хочешь.
— Хочу с тобой спать.
Спать. Всего лишь спать.
Нера обхватила мою шею и добавила в поцелуй язык. Её грудь натирала соски под футболкой. Высокая девушка — мечта любого парня. Я держал Неру под попу и возбуждался. Тауншенд и Шиме на фоне красного заката солнца.
Нера прервала поцелуй и потянула за низ футболки:
— Подними руки, — в голосе слышалось нетерпение.
Полосатая ткань полетела на траву. Нера провела ладонями по прессу и оставила поцелуй на правой грудной мышце.
— Люблю тебя, — она потащила меня за руку и толкнула на стог сена.
Сухие стебли кололи спину. Нера передо мной сняла джинсовые шорты.
— Ты… ты перестала бояться?
— Ты перестал меня хотеть? — она оттянула лямку топика.
— Презервативы спрятаны дома. Подожди, я сбегаю за ними.
Подняться мне не дала Нера, потому встала надо мной:
— Откуда у тебя презервативы?
— Мы с Джеромом ездили в Оверест несколько дней назад. Я зашёл в аптеку.
— Ларри до сих даёт тебе карманные деньги? — она сняла платок с головы и встряхнула волосами.
— Отец всегда поддержит сына в любви.
— Он не против?
— Нет. А твои родители?
Нера села мне на бёдра и начала расстёгивать брюки:
— Мама знает. Папа догадывается.
Я чувствовал, как сильнее наступала эрекция под руками. Нера потянула за брюки, заставив меня приподняться нижней частью тела, и опустила плотную ткань вместе с трусами.
— Лоррейна, ты и тут кудрявый! Сара Кали, какой превосходный кар!
— Это не кудри! Просто кончики немного скрутились. Афродита, я настаиваю на презервативе.
— Побежишь домой, пряча стояк? — Нера склонилась и поцеловала в губы.
— Мне не впервой от родителей прятать стояк дома.
— Не нужно ничего. Священный кар запрещено обтягивать резиной.
Нера схватилась за нижний край топика.
— Не снимай.
Я посадил её ближе к животу и губами прильнул к груди. Топик поднимался от моего носа. Нера запрокинула голову и погрузила пальцы в кудрявые волосы. Я целовал грудь, больше уделяя внимания соскам, и ощущал медленные движения на бёдрах. Красный закат припекал спину Неры. Она отодвинула меня и сняла топик.
Я неоднократно видел обнажённую грудь и всякий раз терял голову от красоты. Алое небо опускалось за горизонт. Священный кар терял возвышенность.
— Ты великолепна.
Я заплакал, потому что видел перед собой идеал. Я заплакал, потому что вспомнил, как в детстве позорил Неру своими выходками и необдуманными фразами. Она всегда была со мной. Мы поддерживали друг друга, когда обитали в диком лесу.
— Почему ты плачешь? — Нера положила ладони на живот. Её не смущал рыхлый член.
— Мне стыдно за себя, стыдно за Тауншендов, — я не смел касаться и смотреть ей в глаза.
— Пчёлка, — Нера взяла лицо и приковала к себе заплаканный взгляд, — я тебя люблю. Я тебя очень люблю. Нет никаких препятствий, чтобы не быть вместе, а если они и появятся, мы сбежим. Мне плевать на всё. Главное — ты.
Нера обняла меня и прижала к груди. Я видел закат, слышал биение сердца и чувствовал аромат красной паприки и петрушки.
По кудрявым волосам прошёлся голос Неры:
— Kanenan allon den plisiazo toso, ta oneira mou sta heria na tou doso. Kanenan allon den eho stin kardia mou.
— Сто лет не слышал, как ты поёшь на молдавском, — со всхлипом произнёс я.
— Последний раз я видела твои слёзы пять лет назад.
Тогда умер мой дядя. Мы шли с папой по дикому лесу, оплакивая Николаса и Медею Тауншендов.
— Я плачу, член у меня не стоит — отличный герой-любовник!
— Замечательный.
Нера вытерла слёзы и поцеловала. Её ладони на животе ласкали желание. Как только возбуждение вернулось, мы с осторожностью соединились. Нера впивалась пальцами в плечи, а я с покровительством входил в неё. Крови не было. Нас заволокла нежность. Я не молился Лоррейне — я наслаждался Нерой.
Моне с Сагией набегались и отдыхали на соседнем стоге сена. Прерываясь на улыбочки и смех, мы с Нерой переводили дыхание.
— Не разочаровалась в сексе со мной? — я целовал её в плоский живот.
— Не разочаровалась в тебе, страстная пчёлка, — она провела пальцами по моему бедру.
— Страстная? Я страстный?
— Угу. Твоя страсть мужественная, а не мальчишеская.
— Она будет такой же через двадцать лет.
Я испортил стог! Раскидал сено и положил на него Неру. Мой черёд быть сверху.
— Мы будем с тобой до конца жизни.
Я поверил Нере. Я хотел быть с ней до конца жизни.
Обратно в общину мы возвращались, когда прошёл закат. Свечи в домах горели. Семьи готовились ко сну.
— Люблю тебя, — я вытянул губы для поцелуя и склонил голову.
— Люблю-люблю, — Нера приняла поцелуй.
Моне повёл Сагию к своей будке. Питбули пили воду из одной миски.
— Я пойду скажу маме, что мы вернулись. Буду ждать тебя в сарае, — Нера скрылась в цыганском доме.
Мама вязала спицами. Папа читал книгу. Я прошёл мимо их кровати, чтобы из чулана забрать постельные принадлежности.
— Глисты были? — спросила мама.
Глисты! Я понятия не имел, каких делов наделал Моне на картофельном поле.
— Ты только утром дала ему таблетку. Думаешь, червяки тут же полезут?
Фух! Спасибо, папа!
— Я ничего не видел, — в одной руке у меня подушка, одеяло и простыня на плечах. — Никаких глистов не было.
— Вам не холодно спать в сарае? — мама перевела глаза со спиц на меня. — Ладно ты, но Нера.
— Мы накрываемся. Она не жалуется.
— Осенью не будете спать в сарае, — папа закрыл книгу и протёр уставшие глаза. — Я не собираюсь выхаживать двух больных детей.
— Как будто ты их будешь выхаживать, когда они простудятся, — мама усмехнулась. — Фронто накосячит, Фронто будет сбивать Нере температуру и варить супчики.
— А что? Я не против. Моя девушка под моей ответственностью.
А чё я стоял и зубы точил болтовнёй? Меня сексапильная девушка в сарае ждала!
— Твоя девушка не заслуживает сено вместо матраса, — папа подложил руки под голову. — Чулан в разы лучше нежилой постройки.
— Чулан? — одеяло сползало с плеч. — В смысле, мой чулан?
— На печке я вам не разрешу спать. Вы слишком длинные. Ночуйте в чулане. Маленькая кроватка выдержит двух худеньких людей.
Папа разрешил мне привести в дом Неру! Папа разрешил мне спать с Нерой в одной кровати! Я смотрел на маму и ждал её слов.
— Девочку пожалей, Фронто, — она загадочно смотрела. — До конца жизни я бы не спала на сене с возлюбленным.
Папа поднял большой палец.
— Спасибо, — я кивнул им и покинул дом.
Нера в сарае снимала с Сагии золотой браслет, служивший ошейником. Я постелил простыню на сено и расправил одеяло.
— Тебя обрадовать?
Мой голос отвлёк Неру от тисканья питбуля:
— Ларри сказал тебе, что первые сексуальные неудачи — это нормально?
— Ха-ха! Очень смешно. Не было никаких неудач. Я перенервничал.
Нера подошла ко мне и обняла за талию.
— Родители разрешили тебе ночевать со мной в чулане.
— Ларри был инициатором?
— Да.
— Он любит меня, как дочь.
— Что скажешь? — я повернулся к Нере лицом и подсадил на бёдра. — Твои родители не будут против? Кажется, Мариус мне доверяет.
— Я согласна на чулан. Но не на каждую ночь, всё-таки у меня есть дом и мама с папой.
— Отлично, — я подбросил Неру и поймал поцелуем. — Будем вместе ютиться на маленькой кроватке.
— Ага, и ждать, когда твои родители заснут, чтобы заняться сексом. О стонах я вообще молчу! Тебе придётся сдерживать пыл, чтобы я не закричала на весь дом Тауншендов.
— Хочешь меня, да?
— А ты презервативы взял?
Они под кроватью. Квадратная коробочка лежала возле дальней ножки.
— Нет, не взял. Это значит, что ты меня не хочешь.
Нера слезла и толкнула в грудь. Я упал спиной на одеяло, а восхитительная девушка сняла топик. В сарае мы снова занялись сексом — учились сдерживать стоны, но не любовь.
