СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

После маминого Поклонения пастору я помогала ей обрабатывать крест: задняя сторона шеи — неудобное место. Мелало во время церемонии перебирал чётки. Энтони поступил странно: сначала погонщиком стал Ларри, затем моя мама и только потом Жанин. Хотя, может, это вовсе и не странно? Когда Мариус Шиме становилась Кали Марией, Ларри не отводил от неё взгляда. Когда она практически рухнула замертво, именно Бутурлини подбежал к ней на помощь. Сегодня вечером состоится моё Поклонение. Своё второе имя я получила ещё в детстве. Неважно, кем назовёт меня Энтони, Афродита давно поселилась в сердцах общинников. — Выбрала место? — Ларри помогал мне готовить томатный суп с фасолью и рисом. — Да. — Мой совет: выбирай участок, который будет не так сильно болеть, и который легко обработать. Стоит помнить об удобстве, потому что всякий раз… — Почему вы с Жанин выбрали бока? — перебила я его. — Кидаю лук с морковкой в воду? — Да. С Ларри мне всегда нравилось готовить. Он искренне радовался, когда мы придумывали новый вегетарианский рецепт. Ларри ко мне не приставал во время готовки, чего не скажешь о Фронто. — Мы — муж и жена, поэтому кресты должны быть похожи. Скажу по секрету, Цилла тоже хотела порезать горло, но Калеб наотрез ей не позволил. — Я собираюсь вырезать два креста, — рис и фасоль смешивались с ароматом жаренных овощей. Запах в сенцах потрясающий. — Почему два? — Потому что я поклоняюсь родителям, а не пастору. — Энтони не должен этого знать. Ларри наводил порядок на столешнице, пока я перемешивала суп в печке. — Боишься? — осторожно спросил он. — Переживаешь? В полдень пришёл Энтони и сообщил о вечернем Поклонении. В полдень Ларри видел меня полностью голой, а теперь помогал готовить. Жанин повела Моне к Леоне и Георгу: питбуль совсем захворал. — Первой была Аврора, затем — Кейти, после — близнецы Безу порезали себя. С Джеромом и Амелией поступили жестоко. Ларри, дети Капеллы Ману выросли. Остались мы с Фронто, но после вечерней молитвы останется только Фронто. — Ты боишься не за себя, а за него, — Ларри отставил грязную посуду и приблизился ко мне. — Нера, Энтони не поступит с ним, как… с Джеромом и Амелией. Он понимает, что мы — одна семья. Ты, Нера, в нашей семье. — Знаешь, на каком месте Марсель вырезал крест? — я перестала размешивать суп и закрыла чугунок крышкой. — Не знал, что он с собой такое сделал. — Не ради Энтони, а ради детей. Семья. Энтони любит проверять семьи на прочность. — Мы выходим тебя. Ты не истечёшь кровью. Фронто от тебя ни на шаг не отойдёт. В Ларри я не видела Фронто. Сын похож на мать, у него её глаза. В зелёные влюбилась не Жанин, а Мариус. Ларри отвёл взгляд. После увиденного в полдень он изменился — не смотрел на меня. Ему было невероятно стыдно перед сыном лицезреть голую девушку. — Прости меня, — почти прошептал Ларри. — Он заставил на тебя смотреть. Я положила руку ему на плечо, на подтяжку: — Всё нормально. Ты неоднократно заставал наш с Фронто секс, а тут… пф. — Ты пряталась, стыдилась и кричала на меня, но сегодня… — Сегодня я должна была показать свою красоту. Ларри перевёл на меня взгляд, в зелёных глазах таилась глубокая правда: — Ты не такая, как она. Она всегда громко смеялась и много курила. Она до сих пор носит платья и золотые браслеты на плечах. Её губы тонкие, твои — полные, — Ларри опустил взгляд под нос. — Ты похожа на них, на своих родителей, — он снова приковал глаза к моим. — В Оскаре было что-то степенное. Твой отец — спокойный человек, уравновешенный. У тебя его характер, но материна натура. Цыганская и молдавская кровь смешались, и получилась Афродита. Я помню тебя маленькой, и мне… — зелёные глаза заблестели от появляющихся слёз, — мне было стыдно видеть не девушку сына, а дочь моих друзей. — Можно мы переночуем сегодня в отеле? — Как пожелаешь. Мне не нужно вставать на носочки, чтобы обнять Ларри или Фронто. Высоким мужчинам проще быть с высокими женщинами. Я обвила шею руками и коснулась кудрявых волос на затылке, наши щёки соприкоснулись. Ларри не смел меня обнять в ответ. Запах томатного супа соединился с мёдом. Сладостью от Ларри пахло сильнее, чем от Фронто. Он не готов отпустить мою маму, а я не желала разбить ему сердце. — Я пришёл, — в доме появился Фронто с коробкой лекарств. Мы с Ларри сделали шаг назад друг от друга. — Альфи мне дал всё необходимое для скорейшего заживления ран, — он принюхался. — Почему вегетарианские блюда в твоём исполнении, Афродита, так чудесно пахнут? В полночь, когда свечи потухли в церкви, мы с Фронто пошли в отель. До калитки я дошла практически самостоятельно, но по большой дороге Фронто нёс меня на руках. Финч передал нам свёрток, который заранее был спрятан под кустом. Это оказались пирожки, правда, остывшие, но Марсель очень обрадовался. — Нужно что-нибудь ещё? — спросил хозяин отеля. — У меня есть бинты в аптечке. — Нет, у нас всё с собой, — я показала на коробку, что лежала на животе. — Как ты, красавица? — Кровь открылась, — сказал Фронто. — Я говорил ей не ходить пешком до калитки. Марсель, ключ от первой комнаты и ведро воды. — Одну минуту, — толстенький Марсель вручил мне ключ от номера и побежал на задний двор наполнять ведро. Я сидела на кровати поперёк, прислонившись спиной к стене. Фронто смывал кровь с висящих ног. — Тебе запрещено ходить. Ты должна слушаться Альфи, если не хочешь слушаться меня. — Извини, вертолёта нет, чтобы перекинуть нас из пункта А в пункт Б. — Зачем мы вообще пришли сюда? Дома тебе не сидится. — Хочу, чтоб пчёлка за мной поухаживала, — я провела пальцами ног по внутренним сторонам предплечий Фронто. — У меня чуть сердце не остановилось от одного вида крови на тебе! — Кто, если не я, сделает на себе два креста? — Бру. У Бру порезаны руки. — Я крутая, как мясник! — я показала «козу». — Ты… — Фронто поднял на меня глаза, — смелая и сильная, — он поцеловал мои ноги. После Поклонения Фронто нёс меня до дома Шиме на руках. Там он вместе с Кали быстро привели нового погонщика в чувства. Мелало стоял в дверном проёме и смотрел, как с ног текла кровь. Ему понравился мой поступок. Он не ошибся в чужой дочери. Мама знала, что мы с Фронто пошли в отель. Она не хотела меня отпускать, но Фронто убедил её, что присмотрит за мной. — Плохо, что нельзя зашивать, — Фронто мазал икры холодным кремом из глины и трав. — Открытые раны будут долго кровоточить. — Марсель разрешил пачкать постельное бельё. — Я не думаю о таких мелочах, я о тебе думаю. Бинты закрыли ноги от стоп до коленей. В таком состоянии я не могла спуститься, чтобы сходить в туалет. В дверь постучались. — Да, Марсель, — разрешил войти Фронто. — Проголодались? — у Марселя на подносе тарелка с бутербродами и две кружки с чаем. — Ой, мы дома поужинали. — Нере нужно набираться сил, — Марсель поставил поднос на прикроватную тумбочку, — а тебе, Фронто, терпения. — Спасибо большое, — поблагодарила я. — Не переживай насчёт белья. Всё постираю, и следов не останется. — С чем пирожочки? — спросил Фронто. — Одни с мясом, другие с картошкой, — Марсель похлопал по животу. — Ребятки научились готовить у мамы. — Собачка к тебе ходит, — я притянула Фронто, чтобы он сел рядом поперёк кровати. — Старушка такая, — Марсель посмеялся. — Далеко ходить от общины до отеля. Переживаю я за неё. Подкармливаю, чем могу. Он забрал из номера ведро с кровавой водой. Фронто подал мне тарелку с бутербродами. — Спрингвейловская колбаска, — усмехнулась пчёлка. — И сырок, — я кусала вкусный бутерброд, а Фронто подносил к моим губам ароматный чай с лимоном. — Почему мы у тебя дома не пьём чай с бутерами перед сном? — Потому что папа тоже захочет. — И ему сделаем. С вялеными томатами, например, и кедровыми орешками. — Хочу такие бутеры, — Фронто откусил у меня кусочек колбаски с сыром. — Болит? — провёл по бинтам на правой ноге. — С тобой у меня ничего не болит, — я схватила его за губы, когда он пережёвывал хлеб, и поцеловала. Браслет с перевёрнутым крестом стал моим первым и единственным украшением на теле. — Тебя создал не Энтони, — Фронто отпила чай и обняла за плечо. — Ты меня создал.