СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Уже которое утро началось с ежедневного ритуала. — Ну какова красота, — я глядел в зеркало шкафа. — Лучше бы у тебя отросли волосы на груди, — Нера появилась из чулана и пошла на улицу умываться. Почему бы не носить бороду в двадцать девять лет? Нере не нравилось, а я прям тащился от густой и ровной растительности на лице. Даже папа не мог похвастаться такой, а Калеб в кои-то веки стал мне завидовать. Вот только… кудри вообще не в тему! Я похож на деревенщину, а должен выглядеть, как пчёлка! Папа курил на заднем дворе, пока Нера умывалась в рукомойнике. — Я возьму денежку и пикап? — Куда собрались? — спросил он. — Хочу в Овересте купить машинку для бритья. Меня достали кудри! Папа обвёл взглядом моё лицо: — Да, бритвенный станок не возьмёт такую бородень. — Да я не про бороду, — я пригладил волосы на подбородке, — а про голову. — Налысо?! — папа подавился дымом. — Ну-у, с этим пока повременим. Хочу, как ты, — я провёл ладонью от лба до затылка, — коротенечко. — Ладно, берите пикап и катайтесь. Спроси у матери, может, что-то нужно в городе. — Возьму пивко? — толкнул папу плечом. — Мне баночку тоже, — он улыбнулся. Моим планам не суждено было сбыться. После утренней молитвы мы не поехали в Оверест, а, взявшись с Нерой за руки, побежали в «Заезжий двор». — Чёрт-чёрт-чёрт! Ты видела?! Нет, ну ты видела?! — Как пчёлы облепили голову моего отца, а ему всё нипочём? Да, Фронто, я видела! Мы бежали по асфальтированной дороге. — Чёрт! — прозвучало очередное ругательство из моих уст. — Настоящий чёрт! Марсель не услышал правду о случившемся. — Нам переконтоваться пару часов. Окей? — За вами гонятся? — Марсель перевёл взгляд с меня на Неру. — Ты же погонщик! — Вот это сейчас вообще не в тему, Марсель, — она защёлкала глазами. — Оставайтесь, — разрешил хозяин. — А у меня потом не будет проблем?! Первая комната второго этажа стала нашим личным домом. Здесь мы с Нерой любили друг друга, дурачились и веселили Марселя. — Что будет с мамой? — Нера лежала на кровати у стены. — Её не дадут в обиду. Там Калеб. Он всё видел. — У Ларри крышу снесло. — Ага, я никогда его таким не видел. — Я тоже, — Нера накручивала чёрную прядь на палец. — Даже в жатве он спокоен. Лицо его, конечно, не разглядеть под головой Бутурлини, но ярости в Ларри никогда не было. — Они узнают, — произнёс я, глядя в пол. — Это очевидно. Папа хотел убить Оскара, но покровитель цыган не готов умирать. Энтони узнает. Нера обкусывала губы. Переживала за мать. — Пастор не прогонит жителя из Собора. Такого монстра нельзя прогонять. — Предлагаю ночевать сегодня тут, — я сел на кровати, поставив стопы на половичок. — Два дома сошли с ума. Два рядом стоящих дома. Нера, я понимаю, ты переживаешь за Мариус, но это их история, история старых Тауншендов и Шиме, не наша. Мы — другое поколение. Нера с трудом согласилась не вмешиваться в дело родителей. Я уверен, мой папа не даст в обиду Мариус, потому что не каждый сосед решит покарать рукоприкладство мужа по отношению к жене. Нера осталась в номере, а я спустился к Марселю. — Так ничего и не скажешь, — он посмотрел на меня исподлобья. — Оскар нарушил заповедь, — я подставил под подбородок кисть и облокотился на стойку. — О-о, и что? Насколько серьёзно? Если бы папа убил Оскара, то пострадала бы Нера. Смерть Мелало сейчас никому не нужна. Мариус думала о дочери, поэтому и сказала ей бежать прочь из общины. Я знал их секреты, взрослая цыганка полностью мне доверяла. — Не знаю, Марсель. — Нера не должна видеть, как Энтони расправляется с покровителем. Я вспомнил, как чудесно начиналось утро, и как замечательно я хотел провести день. — Съездили за пивком, — разочарование говорило во мне. — Пивко? — Марсель воодушевился. — В Спрингвейл? — В Оверест, — я водил пальцем по деревянной стойке. — А в чём проблема поехать в Оверест? Тачка? — Тачка. Деньги. — Деньги будут, — Марсель тоже облокотился на стойку и приблизился ко мне улыбающимся лицом, — тачка — тоже. Вам нужно развеется, Фронто. Проветри мозги Нере. Она не должна думать о плохом. — У тебя… есть деньги? — Конечно! Люди платят за проживание в отеле. А потом не переживают погоню. — А тачка у тебя откуда? — Ниоткуда. У меня её нет, зато есть велосипед, — он подмигнул. — Ну чё, сгоняете мне за пивом? — У тебя не будет… пятидесяти долларов? Я верну! — Шо ты за пиво собрался покупать? — Марсель открыл выдвижной ящик и загремел монетками. — На батарейках. Оверест отодвинулся от Спрингвейла. Оверест отодвинулся от Собора. Если раньше общину и небольшой посёлок разделяли четыре километра, то сейчас — двадцать. Мэр Шульц сделал всё, чтобы отрезать нас от городских владений. — Двадцать километров до Овереста на велике! — Нера держалась за руль, сидя на раме. — Нормально! Зато весело! — я разогнался и отпустил руки. По асфальтированной дороге ехал велосипед с двумя смеющимися людьми. Оверест увидел новых жителей Собора, когда папа, Калеб и Бру приехали в посёлок за утками и гусями. Вырезанные кресты Омаля и Баллера, а также зашитый рот дали понять доброжелательным жителям Овереста, что Энтони Санторе вернулся из тюрьмы. Нас не осуждали, нас не боялись. Оверест всегда поддерживал общинников и продолжал до сих пор. — Это для интимной стрижки? — Нера нажала на кнопку бритвенной машинки. Продавщица за прилавком рассмеялась. — Дорогая, давай обсудим позже генитальные предпочтения? — я положил в блюдце тридцать долларов. — Женщины очень довольны работой этой машинки, — монетки загремели в руках и отправились в кассу. — Каждая третья дама в Овересте покупает своему избраннику это чудо. — Да? — Нера обрадовалась. — Испробуем на всех местах. Он у меня, — она показала на меня, — из династии волосатеньких. В пакете гремели три бутылки и банка пива, коробка с машинкой и насадками плотно лежала на дне. Мороженое не успело растаять — Нера съела его, как только мы отъехали от Овереста. Нас не было три часа. В отеле у стойки, кроме Марселя, стоял мой папа. — Мы… — я не ожидал увидеть его, — приехали. — А теперь домой, — сказал папа в котелке. — Деньги Марселю необходимо вернуть. — Я хотел вечером забежать домой и принести долг. Пап, мы с Нерой сегодня ночуем здесь. Он выглядел взволнованным и мокрым: — Выйдем поговорим. Нера осталась с Марселем. Они принялись разбирать пакет. Мы с папой стояли на песчаной полянке возле отеля. — Живой? — спросил я. — Живее всех, — папа закурил трубку и поправил котелок. — Какие новости? — Энтони разрешил вам сегодня переночевать в отеле. — Отлично! — обрадовался я. — Что?… — Угу, он знает, что вы частенько навещаете Марселя. Вот дерьмо! Нам удавалось долгие годы скрывать связь с отелем. Кто ему мог доложить? Финч? Нет, он не стукач. — Мы влипли? — спросил напрямую. — Нет, — папа нервно затягивался мундштуком и не выпускал дым носом. — Ну что ты молчишь?! — Сегодня твоё Поклонение, — тихий ответ. — О-о… — я отошёл от него и пригладил мокрые кудряшки, — о-о… — Нера сегодня не должна появляться в общине. — Что с Мариус? — У нас дома. Её успокаивает Жанин. — Ты предлагаешь мне оставить Неру с Марселем? — Это приказ Энтони. Ты оставишь её тут. — Отлично! — я хлопнул ладонями по ляжкам. — И как ей объяснить? Милая, я ухожу резать ноги, а ты тут подожди! — Ноги? — папа взглянул на меня. — Одинаковые кресты. Я давно решил, где на моей коже будет вырезан лотарингский крест, и так же, как и Нера, сделаю два пореза. — Приди к вечерней молитве. Скажи Нере, что идёшь разведывать обстановку. Про Поклонение ни слова, а то она с тобой увяжется. Возьмёшь деньги Марселю и ужин вам. Пообедаете во «Дворе», тут есть, чем поживиться. На ночь я отвезу тебя на пикапе в отель. — Так решил пастор? — Так решил я. — Мариус где будет сегодня ночевать? — У нас дома. Я не могу её оставить с Оскаром после случившегося. — Наш чулан полностью в распоряжении цыганки. Папа забрал банку пива и ушёл в общину. Я рассказал Нере последние новости Собора, но о предстоящем Поклонении не обмолвился и словом. Взяв бутылочку пива и маленькую табуреточку, мы с Нерой пошли на задний двор отеля делать мне новую причёску. — Ты не можешь сам побриться? — она включила машинку. — Могу, — я глотнул тёплое пиво, — но бороду мы не будем трогать. — А что тогда? — глаза Неры загорелись. — Интимная стрижка всё-таки?! Сымай штаны! — У меня там замечательно! Афродита, сбрей мне кудряшки на голове. — Ты хочешь подстричься? — она удивилась. — Да. Достали кудри! — Налысо? — Очень-очень коротко. Пока я пил пиво, Нера меня стригла. Машинка — отпад! Ветер уносил в пролесок чёрные кудряшки. Марсель дал маленькое зеркальце, и я впервые увидел на себе короткую стрижку. — Красавчик-красавчик! — подбадривал Марсель, попивая пиво. — Настоящий мужичок! — Бородатая пчёлка! — Нера потискала меня за подбородок и поцеловала. Это было больно. После первого надреза плоти я понял, как больно было Нере в прошлом году. Кровь затекала в ботинки, когда Энтони огласил моё второе имя. Я не обработал раны, наспех взял заначку денег, коробку с медикаментами, кастрюлю ужина и пошёл в отель. Кровавые следы оставались на асфальте. Перед Поклонением я переоделся в шорты, чтобы по дороге до «Двора» не испачкать брюки. Папа настаивал отвезти меня до Марселя, но я отказался. Перед моим уходом Мариус прочитала цыганскую молитву. Я ввалился в отель полумёртвым. Марсель помог мне добраться до второго этажа. — Лоррейна, чуяло моё сердце неладное! — Нера подхватила меня, и с Марселем они положили нового погонщика на кровать. — Псиладо! Псиладо Фронто! — Совсем свежие порезы, — Марсель показал на мои икры. — Я принесу вёдра с водой и тряпки. — Идиотина! — ругалась Нера, когда мы остались вдвоём. — За ужином он пошёл! Поклоняться пастору он пошёл! Я обнимал Неру, лёжа у неё на животе и свесив с кровати окровавленные ноги. Мой деревянный браслет на правой руке накрыл браслет Неры на левом запястье. — Мы одинаковые, Афродита. Теперь мы как муж и жена. Нера гладила меня по голове, но кудряшек не чувствовала. Длинные пальцы изумительно успокаивали подстриженный череп. — Пчёлка? — она подняла на себя мой взгляд. — Я — пчёлка.