38| Оскар
23 мая 2023 г., 18:00
Нера и Фронто строили Пыточную. Они часто проводили время вместе. Они всегда проводили дни вместе. Лотарингские кресты молодого Тауншенда постепенно заживали.
Я выдвинул одно требование пастору: «Мариус живёт у Лоуренса и Жанин, Нера остаётся со мной». Энтони согласился, ему понравилась моя идея. Дай повод влюблённым — они им воспользуются. Лоуренс и Мариус воспользовались поводом, но не сразу. Я знал, что у них уже произошло. Это прекрасно, Лоуренс, трахаться с другой за спиной у супруги. Ты смог меня удивить.
А вот Фронто не удивил. Какому сыну понравится наблюдать в кровати родителей чужую бабу? Пчёлка, они трахались, пока ты сопел в чулане. Благородство заиграло в Фронто, поэтому он принял решение жить в доме Шиме — жить бок о бок со мной.
Прелестная птичка постучалась коготками в окошко чердака.
— Тебя не видели, — заверил я её, открыв створку.
— Папироской не угостишь? — она протянула руку.
— А мама с папой не будут ругаться? — я вытащил из портсигара Мариус папиросу и подкурил.
— На тебя жена не ругается.
Четырнадцатилетняя птичка баловалась курением. Средняя дочь потерялась в многодетной семье.
— Мы сейчас пойдём? — Офелия затянулась папиросой.
— Да.
— Угостишь ещё? — она улыбнулась.
— Они не любят, когда у пещер курят.
— Они мне позволяют многое.
— Я приду за корабль, там и пересечёмся.
Птичка сделала последние две затяжки и кинула папиросу, вспорхнула, сильно оттолкнувшись от рамы. Девочка состригла волосы ножницами для овец, которые своровала у Брутуса. Присцилла пришла в бешенство, а Калеб смеялся. Противостояние Геллы и Офелии началось с их рождения, но закончится, когда… когда старшая заплачет, а средняя не произнесёт ни слова сладким голоском.
Мариус со мной не жила, но готовила мне, стирала вещи и содержала дом в чистоте. Это её обязанность, не Неры. Дочь обслуживала исключительно своего будущего мужа. Мариус готовила шутлагу — суп из щавеля и молодой крапивы с картошкой и яйцами.
— На ужин будет перловка с салом, — предупредила она, когда я стоял у неё за спиной и перебирал чётки.
— На ужин у тебя будет трах, — мой голос заставил Мариус обернуться.
— Подглядываешь за мной, как за Нерой?
— Улыбаюсь, когда ты сосёшь ему. Ты счастлива, Мариус? Я отпустил тебя и позволил жить с человеком, которого ты любишь. Кто-нибудь из вас думает о Жанин? Даже Фронто покинул семейный дом, чтобы папочка трахал давнюю подружку.
— Энтони собирается делать тебя погонщиком? — Мариус отошла от печки и приблизилась ко мне.
— О-о, да. Не переживай, всему своё время, — чётки сделали оборот вокруг указательного пальца. — На завтра я хочу запечённого ежа.
— Предлагаешь мне вечером искать ежей в траве?!
— Угу, какого-нибудь старого и червивого. Хочу разрезать его и увидеть, как паразиты вываливаются из брюха.
— Когда-нибудь ты и меня сожрёшь? — она обдала мои губы горячим дыханием.
— После того, как выкопаю труп с кладбища Собора. Я сожру Иеру, а потом полакомлюсь твоими красивыми глазками, — скользкий язык прошёлся по носу Мариус. Лоуренс не почувствует чужую слюну на шлюхе. — Пока-пока, — я махнул ручкой и ступил в коридор.
— Куда ты?
— Твоя пизда жаждет впустить Ларри. После секса поменяйте постельное бельё. Я не собираюсь спать на траханной простыне.
— На тебя и так все в общине косо смотрят.
— Не все, — я обернулся на Мариус. — В Соборе есть человек, схожий со мной по духу. У вас час, пока мы с Офелией будем в пещерах. Быстрее ебитесь, если ты не хочешь, чтобы я оторвал кар Ларри.
— Не трожь птицу, — горло Мариус задрожало от волнения.
— Даже не думал, — я поджал губы.
От синего дома доносился детский смех. Калеб с обнажённым торсом подтягивался на турнике, а трёхлетняя Леда смеялась над отцом. Калеб проводил меня взглядом и ничего не сказал.
Офелия ждала за кораблём в лесу.
— Долго, — девочка с короткой стрижкой спрыгнула с ветки. — Мариус не пускала?
— А тебя родители пускают куда угодно?
— Они не следят за мной, — Офелия протянула руку.
Я снял с предплечья чётки и передал:
— Папиросы потом.
С годами тело Оскара деформировалось. Пухлячка Шиме нет. Офелия не видела во мне объект влюблённости, потому что её сердце отдано другому человеку. Мы — друзья. Два разных и похожих жителя.
— Хочу участвовать в жатве, — призналась Офелия, перебирая чётки.
— Это опасно.
— Я не боюсь.
— Я боюсь за тебя.
— А давай, — она остановилась на полпути к пещерам, — вместе станем погонщиками?
— В один день поклонимся пастору?
— Ага.
— Ты ещё маленькая, — я пошёл вперёд. — Понятия не имеешь, как больно себя резать.
— Ты сделаешь это? — Офелия догнала меня.
— Порежу тебя?
— Да.
— Нет, — я покачал головой.
— Я поговорю с Энтони. Он разрешит.
— Ты хочешь уделать Геллу.
Офелия поникла:
— Хочу быть первой.
— Я подумаю.
— Правда?! — она обогнала меня и заглянула в глаза. Трупный запах никогда её не пугал.
Я не умел чувствовать, но что-то странное испытывал к Офелии. Это не любовь. Родственные души всегда держатся вместе. Она не моя дочь, у нечисти нет детей. Я хотел увидеть её взрослой, но, к сожалению, никогда не увижу.
Сейчас Лоуренс трахал Мариус. Я видел их секс, но не повзрослевшую Офелию.
— Когда я тебя порежу, ты ничего не почувствуешь, — мёртвая рука легла на левое плечо девочки, и, обнимая меня за талию, Офелия повела нечисть в пещеры.
В доме Тауншендов жило двое мужчин и одна женщина, в доме Шиме — мужчина и две женщины. Сейчас мы поменялись местами. Фронто и Нера лежали на узкой кровати. Молодая пчёлка соорудила деревянные перегородки в комнате, чтобы отгородиться от меня.
— Он заснул? — спросил Фронто.
— Да, — ответила Нера.
Их голоса заглушало одеяло. Вонь гнили вызывала тошноту и отгоняла сон. Я лежал с открытыми глазами на нашей с Мариус кровати.
— Он не спит.
— Фронто, он спит! Дыхание замедлилось.
Мне не нужны подушки и одеяло. Мне не нужна майка для сна, лишь трусы. Простыня подо мной впитывала гной и слизь. Открытые окна не спасали от запаха мертвеца.
— Можно, не засыпая, замедлить дыхание.
Фронто боялся меня. Когда мы пересекались в доме, он постоянно отводил взгляд. За общим столом молодые люди предпочитали молчать, а я — поболтать.
— Отвернись к стенке и спи! Своим шипением ты разбудишь его!
Пружины кровати заскрипели — Фронто перевернулся на другую сторону:
— Обними меня. Мне страшно.
— Ох, — Нера поменяла позу, — я говорила тебе, не жить со мной тут.
— Я тебя не брошу.
Не бросит. Почему? Не вижу этого. Не вижу будущее Фронто и Неры. Это странно. Это немного меня настораживало.
Сейчас молодой Тауншенд не мог заснуть из-за страха, и даже Нера его не спасала. Сейчас старый Тауншенд трахал маму Фронто. Сейчас мама Неры помогала Лоуренсу трахать жену.
Я повернулся на бок, думая о девочке с короткой причёской.
