68| Мариус
16 июня 2023 г., 21:00
Утром 1983-о я проснулась из-за аромата, исходившего из сенец. Пахло тестом и паприкой. Место рядом со мной заняла Нера.
— Что он готовит?
— Булочки, — ответила дочь.
Отличное начало дня.
Пока Нера убирала свою кровать, я переоделась в лучшее платье, расчесала волосы, умылась.
В сенцах не было беспорядка, но что-то мне подсказывало, что Оскар начудил.
— Вкусно пахнет, — я подошла к нему со спины и встала сбоку, обняла за живот.
— А по-другому быть не может, Шиме, потому что сегодня завтрак готовит папа!
— Признавайся, что натворил.
— Я? А-а-а… с чего ты решила? — Оскар переступил с ноги на ногу, и что-то хрустнуло под ботинком.
— Я вижу тебя насквозь, Шиме, — схватила за галстук.
— Я… я рассыпал паприку… но уже убрал, Шиме! Честное слово!
— Я слышу паприку у тебя под ботинком и чую её в твоих волосах.
— Ведьма… И не проведёшь же тебя!
Правая рука поднялась по спине на шею, затем на затылок, пальцы погрузились в коричневые волосы. Оскар сосредоточенно смазывал маслом тесто, но кисточка дрогнула, когда я его поцеловала в уголок рта, а после соединила наши губы полностью.
— Что… — он смущённо посмеялся, — что с настроением? Хорошее? Хочешь передать мне?
— Почему нет? — я снова его чмокнула.
— Мы такое не делаем, Шиме. Нера может увидеть.
Мы не целовались при дочери. Наша любовь превращалась в объятия и невинные поцелуи в щёки — так Нера думала, что мама с папой любят друг друга. Но мне захотелось поцеловать Оскара иначе: как мужа и как мужчину.
Он целовался и улыбался:
— Когда? Когда ты полюбила меня?
— Во время родов.
— И всё это время молчала?! Шиме, шесть лет прошло!
— Я долго думала, наблюдала за тобой.
— И что поняла?
— Ты — идеальный отец и муж.
— Я не могу быть другим, Мариус, — он вытянул губы. Я прижала его к себе за живот, и мы поцеловались. Белые пальцы оставили муку в смоляных волосах. — Так и возбудиться несложно.
— Как-то раньше ты скрывал своё возбуждение.
— Что вы делаете?
В сенцы зашла Нера. Оскар прервал очередной поцелуй.
— А-а... ничего такого… просто…
— Вы целуетесь? Как Пьео и Стефани?
— А Ренны целуются на глазах у всех?
— Мы с Фронто видели. А завтрак готов?
— Почти. Я бы успел сделать к вашему пробуждению, если бы мама меня не отвлекала.
— То есть, мне уйти? — я коснулась его губ.
— М-м… нет, не отпущу тебя.
После завтрака, когда мы с Оскаром мыли посуду, я посылала ему двусмысленные взгляды.
— Я не понимаю тебя, Шиме! Ты меня кадришь!
— А что, нельзя кадрить собственного мужа?
— Я правильно тебя понимаю, — он обнял мокрой рукой за талию, — ты… того…? — Оскар кивал на дом. — Обсудим возбуждение?
— Твоё или моё?
— А я тебя возбуждаю?!
— Оскар! — я шлёпнула его по заднице и быстро поцеловала.
— Подожди-подожди… я кое-что придумал, — он вытер ладони. — Маленькая Шиме, пойдём-ка со мной, — позвал дочь из дома и повёл куда-то за руку.
Оскар вернулся через пару минут.
— Я полностью в твоём распоряжении, — он поймал меня на крыльце, схватив за бока.
— Куда дел ребёнка?
— Она у Ларри и Жанин. Мы договорились. У нас с тобой есть пара часов.
— Пара часов! Шиме, ты обалдел!
— У меня не было секса шесть лет, у тебя, кстати, тоже.
— И ты помнишь, как это делать?
Он поднял меня на руки и внёс в дом:
— Ты ведь научила.
Как и в прошлый раз, я сравнивала Оскара с Лоуренсом. В Лоуренсе просыпалась страсть, в то время как Оскар непоколебим в чувствах. У Лоуренса тонкие губы, у мужа — полные, поэтому я испытывала большую отдачу от поцелуя. Оскар лез ко мне целоваться, подставляя губы, а Лоуренс позволял его целовать. Любовь двух мужчин к одной женщине — разная. Мне навязали Оскара, и со временем я приняла этот выбор. Да, муж полный, зато мягкий, маленького роста, но юркий, с большим животом и добрым сердцем, со средним каром и огромной любовью ко мне. Люблю?
— Чего ты так на меня смотришь? — Оскар надо мной на вытянутых руках. Никогда не раздавит.
— Нравишься ты мне, Шиме.
— Ой, прям так нравлюсь! — он поцеловал шею.
— Прости меня, Оскар. Наговорила всякие глупости больше шести лет назад, обидела тебя.
— Нет, я не обиделся. Мы были совсем молодыми и только поженились.
— Но ты уже тогда любил меня, а я вела себя, как обиженная дура.
— Зато потом полюбила.
Я провела ладонями по мокрой груди:
— Покровитель цыган.
— Ты уже говорила это, когда первой меня поцеловала.
— И я придерживаюсь этого мнения.
— Что оно означает?
— Своего рода Божество у цыган. Ты — моё личное Божество, Шиме.
Оскар провёл рукой от живота до груди, и я почувствовала холодные бусины на коже. Он поднял взгляд и прикусил нижнюю губу, задаваясь вопросом.
— Можно, — разрешила я.
И утонула в поцелуях, и заполнилась его любовью.
