СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Он вернулся домой раньше обычного, хотя всегда трещал перед уроками с Жанин и Финчем. Снова пойдёт спать? Оскар остановился передо мной на крыльце: — Обиделась? Я сидела на ступеньке и курила. Оскар стоял ниже, но даже с маленьким ростом казался выше. — Зачем ты это сделал? — Хотел увидеть, как ты поступишь, когда поймёшь, что муж умер. — Для чего? Тебе жир в голову ударил?! — Пока что только ты меня ударила, — Оскар поднялся на ступеньку и наклонился. — Впредь не делай этого. Если будешь меня бить, отвечу тебе тем же. — Я ударила, потому что ты меня выбесил! Потому что напугал! — А я тебя ударю, потому что захочу увидеть синяки и ссадины на твоём теле. Знаешь ли, они меня возбуждают. Моя территория должна быть помечена. Я замахнулась, но Оскар перехватил руку. — Я тебя предупредил. Я не шучу, Мариус. Имей в виду, твой муж способен на такое. Любовь к тебе не остановит меня. Мой Оскар никогда не поднимет на жену руку. Он повернул запястье и облизал, оставил на коже глубокий засос: — Я уже говорил тебе, как сильна моя любовь? Вместо улыбки — ухмылка. Вместо искренности в глазах — угроза. Вместо притягательности в голосе — притворство. Оскар взял папиросу у меня из пальцев и затянулся: — На улице очень жарко, дома — тоже. Я побуду на чердаке, — папироса скурилась от трёх затяжек. — Не поднимайся наверх, Мариус, — он перешагнул через меня. Дверь за спиной хлопнула. Мой Оскар не курит. На молитву он не пошёл, я не звала. Пришлось сказать Энтони, что Оскар плохо себя чувствует. После школы Нера гуляла с друзьями. До вечера она не появлялась дома по моему указу. Я не звала Оскара на обед, на ужин. Он не спускался в туалет. Оскар весь день провёл на чердаке. — У тебя сегодня как самочувствие? — Оскар спускался по лестнице и держался за лоб. — У меня так голова болит. Цыганские Боги не передавали магнитные бури? — У тебя голова болит? Он подошёл ко мне, и я увидела мужа — настоящего мужа. — Ага. Заваришь чай с волшебными травами? — А утром как ты себя чувствовал? — Да тоже как-то не очень. Не помню, как отвёл Неру в школу. Я потрогала лоб, волосы и лицо — ничего не почувствовала. Свечи показали мне человеческие карие глаза. — Есть хочешь? — Да! Я как будто вообще ничего не ел весь день! Оскар пошёл в сенцы накладывать себе ужин. Я достала из портсигара одну папиросу и зажгла. — Покури её. — Эй, я же не могу курить. Шиме, я буду кашлять. Да и голова ещё не прошла. — Оскар, сделай одну затяжку, прошу тебя. Он с неохотой взял папиросу и затянулся — сразу закашлял: — Ну вот! А что ты хотела увидеть? Я забрала у него папиросу и затушила в пепельнице: — Шиме, дай руку, — протянула ему ладонь. — Что ты ко мне пристаёшь? Говорю, плохо себя чувствую. Ты чай заварила, как я просил? — Дай правую руку, Шиме! Конечно я знала его руки, знала все части тела, но за девять лет совместной жизни ни разу не вглядывалась в линии. Оскар вытер кисть о брюки и протянул. Линия сердца начиналась на тыльной стороне ладони и заканчивалась под указательным пальцем. Она прямая, гладкая и глубокая — Оскар спокоен и чувственен. Неудивительно, что я раскрыла тебе свои тайны и сердце. Линия судьбы расположилась по центру и пересекала ладонь вертикально. Она начиналась ниже запястья и заканчивалась на второй фаланге среднего пальца. Не глубокая, постоянно прерывающаяся. Судьба не пересекалась с жизнью, и только маленькие островки задевали сердце и голову. Что нас ждёт впереди, Оскар? Какие невзгоды повлияют на тебя? Что послужит твоей точкой кипения? Линия головы представляла собой дугу от края ладони до промежутка между большим и указательным пальцами. Изогнутая, тонкая и глубокая. Она заканчивалась под безымянным. Вежливый и терпеливый. Голова затрагивала жизнь — ты решишься на то, что задумал. Линия жизни огибала область большого пальца. Она настолько короткая… не больше сантиметра. — Мне казалось, цыганки оглашают то, что читают по ладони. — Да… у тебя… всё будет хорошо… — А почему так неуверенно? Скрыть тревогу, скрыть дрожь в голосе, скрыть страх. Я подняла глаза на Оскара: — Ты — моя судьба, Шиме. Я всю жизнь буду с тобой. Я закинула руки ему на плечи и поцеловала. Почему ты так мало проживёшь? Я не смогу без тебя.