СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Порой с Оскаром мы ходили вместе в баню. Порой забавлялись там и всегда любили друг друга. Мелало я не желала любить. Он мылся с чётками. Возможно… — Нет, Мариус, моя сила не в них. — Читаешь мысли? — Вижу по глазам. Оскар передо мной голый. Склизкая туша, а когда-то я называла его пухлячком. Где-то там, в грязных складках, пряталась душа покровителя цыган. — Выполняй свою обязанность, Шиме. Я окунула мочалку в воду и провела по животу. Сначала смочить, потом намылить и после смыть, но ритуал не очистит грязное существо. — Самое главное не забудь помыть, — он нарцистично улыбнулся и обдал холодным дыханием. Мой пухлячок очень редко грел меня морозной зимой. Его член мне омерзителен. Каждый раз, когда я брала его в рот, тошнота окутывала горло слюнями. Яйца набухли от количества спермы — Мелало сотни лет никого не трахал, и, видимо, на мне отрывался по полной. — Задержись. Помой его получше, — он не давал убрать руку с члена, а, наоборот, заставлял крепче сжать. — Ты же не хочешь, чтобы я имел тебя сегодня грязным каром? На зло ему я намылила мочалку и скрыла непристойность пеной. Не собираюсь дрочить, была б возможность, оторвала вместе с яйцами. — Да… — он закрыл глаза и зашептал, — именно так и продолжай. Не думал, что ты решишь начать сейчас, — Оскар взял ведро с ледяной водой и облился. — Вот так будет быстрее. Вот таким ты меня впустишь в себя, а уже потом можешь намылиться со мной. Волосы под мышками перестали расти, щетину настоящий Оскар брил, на ногах ещё осталась растительность, а с лобка выпадала клочьями. Густая причёска на голове пока держалась. — Выбирай что-то одно: мытьё или секс? Помыться ты можешь и сам, но ленишься, а удовлетворять себя не предпочитаешь. — Я могу отказаться от чистоты, но от секса — никогда. — Тогда и я отказываюсь от чистоты. Буду ли привлекать тебя такой? Он прижался ко мне. Мокрый живот намочил платье, твёрдая рука схватила талию. — Я тебя выебу, если ты будешь вымазана в говне, — Оскар прошёлся нижней губой по моей верхней. — Не пугай меня, Мариус. Ты, как и я, жить не можешь без секса. Нечисть отступила и отвернулась: выбрала мытьё. Я помыла Оскара, и очередные волосы с лобка утекли под доски. Терялась человечность. Осталось последнее — ополоснуться. Ледяная вода из ведра окатила с головы до пят Мелало. Он высморкался и отхаркнулся. Я уже пыталась его утопить — не вышло. — Поцелуй, — Оскар подставил губы. Я коснулась его рта, Оскар просунул язык. Терпеть не могу с ним целоваться: противно и скользко. — Запомни: если не ты мне дашь, я возьму это у Неры. Думаешь, тот раз был единичным? Нет. Она продолжает ласкать себя ночью под одеялом. Пока ты спишь, я слушаю лёгкие стоны из чулана и представляю… — Только попробуй!… — У папочки с дочкой должны быть общие интересы, общие секретики. — Я не пожалею Оскара и выдам твою тайну Энтони! — Да-да! Конечно! Больше года ты живёшь со мной бок о бок и молчишь. Так я тебе и поверил. Так ты меня испугала. Оскар вышел в предбанник и стал одеваться. Он сидел на лавочке и плакал: голый и обессиленный. Я набросилась на него. Настоящий Оскар обмяк в моих объятиях. — Ты снова меня мыла? — Это несложно. — Я не могу так больше… Шиме, я больше так не могу… Всё изменилось зимой 1987-о года. Нера простудилась. Я оставила её с настоящим отцом и пошла к Тауншенду за мёдом. Лоуренс дал несколько банок: обычный и целебный. Встретила меня выбежавшая из дома в одной пижаме Нера. — Что? Что? — я кинула на снег банки и поймала босоногую дочь. — Он… он… — манжет на руке испачкан кровью. — Он трогал тебя?! — Да… но он не сделал того, что делает с тобой. Я надела на неё свою куртку и засунула босые ноги в валенки: — Беги к Филлис, — две банки с мёдом положила в карманы. — Сиди там, пока я не приду за тобой. Нера побежала огородами к старухе, державшей в тайне наш секрет. Я увидела Оскара, сидевшего на полу в комнате. Он ревел и снимал с себя вязаный свитер. Я кинулась к нему, но Оскар в испуге отстранился. — Всё хорошо, это я… Шиме, это я… На стене за его спиной следы крови, возле стола валялся испачканный карандаш. Глаза красные от слёз, чёрные мешки под веками и обкусанные губы. Таким Оскар никогда не был. — Она — молодчина, а я — урод… Мы сели в сенцах. Три новых колотых раны на плечах. Майка пропиталась потом и кровью. Я сняла её, струи потекли по тёплому телу Оскара. Первым делом обработать, потом зашить. Мы проходили через это, Нера показывала характер не в первый раз. — Шиме, это край… всё… — Оскар плакал, сжимался и не давал мне зашить раны. Он приставал к ней. Как только я вышла из дома, Оскар сел на кровать Неры и сунул под одеяло руку. Он трогал её за ноги, но самого главного не коснулся. Дочь вырывалась, чудовище не отпускало. У Неры дурная привычка писать сочинения в чулане, а не за столом. Прям, как Оскар в детстве. Однако в этот раз я благодарна ей за упрямый характер. Карандаш лежал под матрасом, она вытащила его и набросилась на отца. — Я чуть… Господи… — Посмотри на меня, — я подняла его голову. — Я с тобой, ты со мной. Нера не даст себя в обиду. Она сильнее и отца, и матери. — Я зашёл к ней в чулан, чтобы изнасиловать… Он смотрел чуть в сторону, мне за спину. Оскар видел предмет, видел надежду. Я обернулась — нож на доске. — Нет, — приковала взгляд Оскара к себе, — не смей думать! — Шиме… больше не могу… я уже не человек, — ослабшие руки впились в мою талию. Оскар упирался лбом в живот, хватался за меня, как за последнюю надежду. — Хватит, Оскар! Я не убью тебя! — Я просил! Я сказал, что, если коснусь Неры, ты тут же должна меня убить! Это произошло, Шиме… Кто знает… — он убрал руки, — кто знает, что случится в следующий раз? Прошу… предотврати этот следующий раз… — Оскар вновь умоляюще посмотрел на нож. — Нет… — я села на него и заплакала, — не могу… Как можно убить мужа? — Я не он, Мариус. — Ты — мой пухлячок Шиме, — я потрогала его за щёчки. Оскар слегка улыбнулся. — Знаю, ты меня любишь… и я вас обеих люблю… но… пора прекращать. — Никогда! Я никогда не убью тебя! — Его… убей его во мне. Заколдуй меня, вымани его и убей. Я почувствовала руки мужа на ягодицах. Страх, стресс, боль — что-то из перечисленного вызвало небольшую эрекцию у Оскара. — Прости, давно тебя не видел так близко. Мелало жил с нами две недели. Две недели покровитель цыган был вдали от семьи. — Люблю тебя, моя Шиме. Я склонила голову и поцеловала его. Всё тот же вкус, хоть ситуация отвратительная. Пока есть время, пока Оскар со мной. — Обещаю, Шиме, я отомщу за тебя и нашу дочь. Клянусь, больше ты не будешь страдать. Пухлячок, люблю тебя и не отдам во власть Мелало. — Мариус, — он улыбнулся мне в глаза, — чем бы всё это ни закончилось… я хочу, чтобы вы с Нерой были в безопасности. Ларри… — При чём тут он? — Ты всегда его любила. — Он в прошлом. — Ларри — твоё будущее. Эрекция достигла плотности от моих поцелуев и рук. Я села на Оскара удобнее, и мы занялись последним сексом в нашей жизни. Зашитые раны на плечах кровоточили. Оскар плакал и целовал меня. Я прижималась к нему и целовала в ответ. Когда-то я пообещала, что никогда не полюблю Оскара, а сейчас не желала отпускать. Я полюбила его, любила больше Лоуренса, больше… Неры. Мне стыдно, что я предпочла мужчину, а не ребёнка. Скучала, когда Оскар исчезал, и радовалась каждый раз, когда покровитель возвращался в своё тело. Я готова терпеть Мелало всю жизнь, если хоть изредка Оскар будет приходить в семью. Передо мной боль в карих глазах и нежелание жить. Мы победим двухголовую ворону, и на шее покровителя цыган будет одна голова.