89| Гарет
4 июля 2023 г., 14:00
Три всадника апокалипсиса: Смерть, Война и Голод.
Смерть предпочёл кожаный диван и брюнетку.
Война на круглой кровати трахал снизу шатенку.
Голод на светлых простынях целовал блондинку.
Два всадника голые, третий — в костюме.
От таблетки Рой отказался. Выбрал лёгкий секс. Двойную дозу принял Курт. Шериф не умел заниматься любовью. Ему нравился трах.
Я поставил стакан с виски на пол и поправил бугор на брюках. Голоду мастурбировали. Над Войной стонали.
— Помочь? — спросила девушка по правую руку от меня на кожаном диване.
Я расслабил галстук и позволил расстегнуть пуговицу и ширинку брюк. Женская рука скользнула внутрь. Возбуждение превратилось в плотную эрекцию.
Мой член во власти девушки с чёрными волосами. Член Курта во влагалище худощавой шатенки. Язык грудастой блондинки облизывал член Роя.
— Быстрее. Быстрее! — подгонял Курт проститутку голосом и шлепками по ягодицам. — Ты можешь быстрее прыгать?!
— Твой член очень длинный… — застонала девушка.
— Мой член самый охуенный!
Шерифу — сорок два. Он женат на красавице Эммануэль, которая младше его на два года. Их обворожительной Эстер — одиннадцать. Семья ждала мужчину дома. Муж и отец вдалбливал член во влагалище проститутке. Гель для волос пачкал светлые простыни. Ткань пропитывалась женскими оргазмами и жирной мазью.
Мастурбация не прекращалась. Девушка с чёрными волосами вытащила из трусов твёрдый член и села ко мне вплотную. Вверх — сжала головку и растёрла пальцами смазку. Вниз — разгладила толстые сосуды на основании. Я убрал руки за спинку дивана, чтобы наслаждаться видимым и осязаемым.
Курт перестал иметь девушку, но просто лежать на кровати не мог. Его привлекала задница, что принадлежала той, кто отсасывала Рою.
— О-о, — проститутке мешали делать минет пальцы Курта во влагалище. — А вы, мальчики, не предупреждали, что будет групповушка.
— Ты переключаешься на неё? — с претензией спросила та, что двигалась на Курте. — А чё ты сразу её не выбрал?!
Я не клюнул на брюнетку. Она осталась последней, поэтому выбора у меня не было. Рой сразу ткнул пальцем в даму с формами, а Курт проверил «содержимое» под юбкой на ощупь, когда все претендентки зашли в сигарную комнату.
Курт сел на кровати и сильно сжал грудь проститутки. Ей больно, она вскрикнула, за что получила резкие толчки членом.
— Ещё смеешь орать на меня, блядина?! Я тебе все дыры нахер разъебу!
Рой подставил под спину руки в локтях. Рой без очков. Рой раздвинул ноги и выставил удобнее член.
— О, божечки, — он убрал волосы, спавшие на лицо блондинки. — Ой-ой-ой… я… я приятно удивлён твоим ротиком…
Рою — тридцать лет. Кроме лесопилки и зелёного трактора, у него ничего нет. Наверное, так правильно. Наверное, без всего у тебя нет проблем.
Горячее дыхание обжигало шею и правую щёку. Я не выпил таблетку, но чувствовал себя под кайфом. Меня трогали осторожно. Подушечки пальцев перебирали светлые волосы за затылке. Я раскрыл рот, глядя на четырёх людей на кровати, и женское дыхание ошпарило губы.
— Вы предпочитаете наблюдать и не присоединяться? — спросила та, что сидела справа от меня.
Она не обратится к мэру на «ты», даже без трусиков, даже с рукой на члене. Смерти запрещено говорить фамильярности.
— Не останавливайся, — тихо попросил я.
— А-а… — затряслась блондинка и перестала сосать Рою, — а-а-а… — пальцы Курта дрочили ей.
— Курт, какого хрена?! — не выдержал Рой и вылез из-под девушки. — Мы не занимаемся сексом друг с другом… в смысле… ты отвлекаешь мою пассию.
— Гном, я уже успел кончить, а ты так и не вставил своей даме.
— Ты кончил?! — шатенка упёрлась руками в плечи Курта. — Когда?
— Да пошла ты! — он скинул с себя проститутку и притянул за промежность блондинку. — Иди сюда, сисястая, — поцеловал её взасос, поставил на четвереньки, поднялся на кровати в полный рост и засунул член в рот несколько раз: глубоко и резко. — О-о-о, сука, глубоко берёшь.
Мне дрочили. Две головы сосали Курту. Рой, лёжа на кровати, смотрел на происходящее потухшими глазами и не трогал себя.
— Вкусный член, — сказала бывшая девушка Роя.
Потный Курт расплылся в улыбке. Уродливый шрам под правой грудью никто не замечал. Девушка водила языком по моей шее. Музыка не играла в сигарной комнате. Запах табака смешивался с мужской смазкой. Музыкальный аппарат воспроизводил стоны.
— Я могу поцеловать? — спросила девушка мне на ухо.
Я повернулся к ней лицом и первым коснулся губ. Это хорошо, возможно, даже замечательно. Это спокойно и с малым количеством языка. Каково целовать мэра? Какая Смерть на вкус? Проститутка трогала моё лицо левой рукой, а правой продолжала мастурбировать. Длинные пальцы нежно водили по щекам и челюстям. Я открылся ей и целовался без стеснения.
— Даже Гарету достаются ласки.
Голос Роя открыл мне глаза. Харрис опустил стопы на пол и уронил голову на руки. Вот и потрахался Голод.
Исполнитель и две его шлюхи. Курт сосался с блондинкой и трахал раком шатенку. Кому-то ничего, а кому-то секс втроём. Белые ягодицы горели. Курт отбил проститутке задницу. Курт вытрахал проститутке промежность. Кровать тряслась. Шлюха орала стонами. Подружка Роя предпочла обсасывать пальцы Войны, чем удовлетворять низкорослого всадника.
— Может, перейдём к минету? — девушка засунула руку под рубашку и провела по животу.
— Тебе так хочется этого? — я посмотрел на неё.
— Этого хочется Вам, и я для этого здесь.
— А секс?
— Как Вам будет угодно. Всё, что Вы захотите.
У проституток сигарной комнаты особая плата — неприкосновенность полицейских Спрингвейла. Девушек находила Джудит, платила гроши, обещала льготы. Они давали нам свои тела, а мы им — ничего по сути. Они не зазнавались и держали язык за зубами после подобных встреч. Никто в городе не знал, как трахался Рой, как кончал Курт, какой длины член у мэра. Всякая встреча — новая девушка. Мы втроём опорочили половину города. Понравилось тело — закажи повтор. Я никогда не ощущал на себе одинаковых рук.
Курт — ракета на дозаправке. Члену нужен отдых и отсос. Курт лежал в обнимку с шатенкой, которая целовала его левый сосок и теребила яйца. Блондиночка хлюпала во рту мокрым хером.
Рой покинул их. Голый Харрис за барной стойкой наливал себе пиво и подкуривал сигарету.
— Ты красивая, — сказал я девушке с чёрными волосами, — очень-очень красивая. Ты изумительно целуешься и вкусно пахнешь. Спасибо за предоставленное удовольствие, — она убрала руку с члена, и я засунул его в трусы, — но секс меня не интересует, — ширинка с пуговицей застегнулись. — Прости, что не удовлетворил тебя.
Мне — сорок лет. Я — мэр Спрингвейла. В моём гараже стоит Мерседес, который в дальнейшем поменяется на Ягуар. Моей жене Вивьен — тридцать семь. В браке мы уже много лет. Я встретил её в Овересте и влюбился. Она не такая, как все. Вивьен добрая, скромная, милая, ласковая. Вивьен — моя жена и мать нашего ребёнка.
— Гарет, а ты уже почпокался? — спросил Курт мне в спину.
Я люблю Вивьен. Прямо сейчас, идя по третьему этажу. Дворец Боли получил своё название из-за моей любви к Вивьен. Не пройдёт и двадцати лет, как особняк действительно превратится во Дворец Боли.
Маленькому Томасу — двадцать лет. Да, он маленький для своей мамы. Сын учился в Мэне, но на лето приезжал в Спрингвейл к матери. Я потерял Томаса, когда он увидел, как папа бьёт маму. Наши отношения рассыпались, и собрать я их не смог.
В комнате Томаса на третьем этаже находилась Вивьен. Я стоял в коридоре и слышал голоса.
— Расскажи мне о домике в Овересте, — попросил сын мать.
— Он стоит на левом боку, — голос Вивьен. — Дом обнесён старым заборчиком, а вокруг него — рябина. У соседей ракитки, высокие сосны, а у Эвре — рябина. Перед окошками — маленький огородик. Мама там выращивала овощи: огурцы, морковь, капусту и помидоры. На огородике всегда стояла собачья будка, вторая будка — возле бани. У Эвре постоянно обитали собаки. Когда мама была беременна мной, она обожала зелёный лук. Так и я, — улыбка в голосе. — Когда я была беременна тобой, то пучками ела зелёный лук. В центре огорода старая яблоня. Она похожа на скрюченную старуху. Когда-то была высокой красавицей, а с возрастом спина треснула. Яблоня настолько старая, что папа не помнил, кто её посадил: его дедушка или прадедушка. Несмотря на возраст, яблонька приносила плоды. Это были самые вкусные яблоки во всём Овересте.
Левый бок, как и правый, находился возле леса. Я поехал в Оверест двадцать лет назад, чтобы посмотреть леса. Я поехал за деревом для лесопилки, но на левом боку остановился перед домом с рябиной. Тогда я впервые увидел Вивьен. Мне было двадцать, ей — семнадцать. Началась весна, и рябина ещё не зацвела. Я увидел девушку в платье и с платком на голове. Она кормила собаку в будке возле скорченного дерева. Между нами расстояние в десять метров, но я увидел её карие глаза и влюбился. На следующий день девушка по имени Вивьен покинула домик с рябиной.
Сколько бы встреч в сигарной комнате не было, я ни разу не изменил жене. Всегда выбирал Вивьен, потому что помнил, как однажды, весной 1964-о года, увидел её рядом с яблоней.
Я стоял под дверью и слушал разговор сына с матерью.
Кто знал, что в это время из Коннектикута в Мэн ехал автобус с преподобным Санторе?
Кто знал, что через восемнадцать лет Вивьен Шульц умрёт в своей комнате?
