СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Сегодня я поцеловал Вивьен и ни о чём не пожалел. Я поцеловал Вивьен осенью 2000-о и не пожалел о поцелуе через десять лет. — Удачи, — Цилла чмокнула в щёку. — И не забудь про письмо. — Ага, понял. Я не успел выйти из мастерской, как Цилла окликнула: — Будь осторожен. Тучи наступают. — Да ну, — я переступил порог дома и увидел, как от границы шли серые облака, — стороной обойдут. Ну какой дождь?! Действительно, какой дождь осенью? Можно завтра дождь? Завтра я дома, а не на свидании с Вивьен. Диора слетела с жёрдочки и села мне на плечо. — Нет, ты остаёшься в мастерской, — птица против. — Нет, Диора, я не возьму тебя с собой, — снова отказ. — Понимаю, тебе нравится Вивьен, но не в этот раз. Иди спать, — я подвигал плечом. — Лети-лети. Днём надо спать. Диора слегка вонзила когти в меня, взлетела и вернулась домой. Вот какая обиженка! Это червяки виноваты! Вивьен так понравилась Диора, что в вечер знакомства она закормила её червями. Птица урчала и тёрлась клювом о щёку моей подруги, ещё и по дорогой куртке прошлась. Подружились! — По грибы или по ягоды? — Финч блуждал по погосту. — Дождь был на прошлой неделе. На той стороне такие мухоморы растут! Размером с мою голову! — О-о, ты только суп не вари из них. Сауфанг на цепи обнюхал меня. — А ты не забывай пить витаминчики у Георга с Леоной. — Спина у него болит, Альфи, — Финч снял чёрные очки и явил практически белые глаза. — Он много ходит, много устаёт. — Массажики всякие. Поговори с Безу. Сауфанг не молодеет. — Он — моя отдушина. Я ни с кем не могу поговорить, только с собакой. У Финча нет жены, нет сына. Дом по расписанию. Сауфанг — верный спутник. — Береги его. Настаёт время, когда хозяин начинает беречь животное. Марсель подкачал колёса и смазал цепку. Негоже к даме ездить на рухляди. Блин, тучи какие-то шли. Вчера «гидрометцентр Присцилла» не передавала плохую погоду. Такое ощущение, что я к мосту вёз тучи. Они плыли по небу за мной. Ещё и ветер поднимался. В этот раз я приехал чуть раньше, захотелось встретить Вивьен. Правда, цветов с собой нет. Летом проще — летом мне помогала Цилла. Я спустился с пригорка на велосипеде и загнал транспорт под мост. Вдруг дождь пойдёт? А мне не хотелось застудить задницу на мокрой сидушке. Наши отношения с Вивьен за лето улучшились, несмотря на то, что половину августа мы не виделись. Между нами по-прежнему оставалось «Вы», но к нему добавилась лёгкость в общении. Моментами я забывал, что встречался с женой мэра. Стена дождя обрушилась с неба. — Вот чёрт! — выругался вслух. — Ой-ой-ой! — женский голос на мосту. Она одета в джинсы, в ботинки, в короткую куртку. Маленький капюшон скрывал густые волосы. Я вышел под ливень, накидка тут же намокла: — Сюда-сюда, — вытянул руки. — Прыгайте, я поймаю. Начнёте спускаться и подвернёте ногу на скользкой траве. Вивьен спрыгнула прямо мне в руки. Поддерживая за плечи, я отвёл её под мост. — Вроде бы выходила из дома, туч не было, — она сняла капюшон, — а подходя к мосту, заметила черноту. — Наверное, это я их привёз. Они следовали за мной по пятам. Вивьен упиралась спиной в основание моста. Пахло мокрым деревом. Куртка отталкивала капли дождя. Вода текла с моего капюшона на нос. Вивьен находилась в нескольких сантиметрах. Шум ливня не нарушал наступившую тишину. — Вы снова побрились? — она смотрела на мой рот. — В этот раз аккуратно, — я провёл пальцами вокруг губ. — Не порезался. — Вы бреетесь перед каждой нашей встречей? — Не могу появиться перед Вами с щетиной. Хотя раньше я носил бородку, но с крестом это непрактично. — Больно его вырезать? — она смотрела на мои губы. — Больно, — я зажмурился, — но таковы правила. — А чувствительность сохранена? — Да, я всё чувствую: и когда острое попадает, и когда обкусываю губы, о чём-то задумавшись, и когда просто провожу по рту. — Можно? — кисть застыла в воздухе. Я снял капюшон и приблизился лицом к Вивьен. Она провела указательным и средним пальцами под носом. — Не носить Вам таких усов, как у Калеба. — Да, они не вырастут на шраме. Пальцы Вивьен переместились на губы, где посередине намертво врос глубокий порез. Сколько бы лет ни прошло, лотарингский крест так и останется на моём лице. С губ не сотрётся поцелуй мёртвой религии. Кончики пальцев прошлись по подбородку — по короткой перекладине. — Если бы не правила, Вы бы никогда такого с собой не сделали? — Нет, никогда. — Он не уродует Вас, Альфред, — рука коснулась уголка губ и ушла на щеку. — У судьи прекрасное лицо. Этим волшебным моментом нельзя было не воспользоваться. Вивьен убрала от лица ладонь, но я не отвёл взгляда от её глаз. В одном городе был судья, который Бога не боялся. Почему Энтони можно любить Божество, а мне нельзя любить женщину? Вивьен обвела взглядом израненные губы, и я подался вперёд. Она приблизилась, давая понять, что готова. Мой первый поцелуй за восемь лет. Я наклонил голову вправо и поцеловал Вивьен. Я не пихал язык в рот женщине, как Калеб! Хотел насладиться мягкостью не покрытых помадой губ. Раз за разом, целуя Вивьен. Я забыл о возрасте: о том, что совсем молодой, и что женщина напротив имела сына моих лет. Я целовал Вивьен, которую любил, а она целовала меня в ответ. Годы стёрли из памяти поцелуи с Теей и Констанс. Время так и будет нести на себе память о Вивьен. Крест впитает вкус, стена дождя не смоет с моего лица улыбку. Разве можно целоваться с женщиной и улыбаться? Разве может от поцелуя так часто биться сердце? Сектант не заполучил жену мэра. Это не месть и не игра. Я не хотел досадить Гарету через Вивьен. Я всего лишь полюбил женщину, которая не принадлежала мне и которая никогда не будет принадлежать мне. Я завершил поцелуй и открыл глаза: — Моя Ви. Она улыбалась и краснела от счастья. Я любовался её радостью. — Письмо было поводом? — Нет, — я поднял руку Вивьен к нашим лицам и сплёл пальцы. — Я действительно принёс письмо. — Цилле, пожалуйста, не говори, что мы целовались. Мне неловко перед ней. — Она очень волнуется за нас. Наверное, Цилла переживает больше за тебя, чем за меня. — Она не хочет, чтобы её друг был счастлив? — Она очень хочет, чтобы ты была счастлива со мной. Я вновь склонил голову, намекая на поцелуй, и Вивьен поняла намёк. Она не целовалась грубо, слишком пылко. Вивьен целовалась по-взрослому, и я имею в виду не движения языком, а чувства, которые она передавала через поцелуй. — Идёт дождь, и у тебя болит голова. — Не болезнь подтолкнула меня ответить на твой поцелуй. Сейчас боли нет. — Как я буду без тебя зимой? Как пережить самую долгую зиму? — Зато весна будет тёплой и долгожданной, — она провела пальцами губам. В зимний период нам не предстояло увидеться: слишком холодно, слишком опасно. На ледяном асфальте не проедешь на велосипеде. Жене мэра за пределами города нечего делать. Я вытащил письмо из высокого ботинка: — Я настаиваю на деньгах. — Альфред, мне не жалко потратить несколько долларов на отправку письма. — Купить конверт… — Это ерунда. Я хочу быть полезной Цилле. — Ты точно уверена? Почтовые работники на тебя не пожалуются? — Как будто они знают, кто такая Махоуни? Пускай думают, что это моя подруга из Дублина. И вообще, какая разница, кому я шлю письма? — Хорошо, — я отдал письмо. — Цилла написала, чтобы её родители не слали ответ в Спрингвейл. — Она давно была на связи с Ирландией? — Последний раз в 80-х, когда существовала Капелла. Раз в год Цилла точно отправляла по письму. То она ходила на почту во время рынка, то Калеб. — Завтра я пойду в почтовое отделение и выполню просьбу Циллы. — А мою выполнишь? — я хитро посмотрел на Вивьен и приподнял уголки губ. — Какую? — Называй меня Альфи. — Хорошо. — А ещё одну выполнишь? — У тебя длинный список? — Ответь на мой поцелуй. Мы целовались под шум ливня. Я не ощущал рук Вивьен на лице, она не тонула в моих объятиях. Мы просто целовались под мостом и не ждали, когда кончится дождь. Нас никто не видел. Нас никто не слышал. В плохую погоду все сидели дома, и только влюблённые целовались под мостом. Сегодня я поцеловал Вивьен и ни о чём не пожалел. Я поцеловал Вивьен осенью 2000-о и не пожалел о поцелуе через десять лет. Даже после её смерти через три года. Даже после своей смерти через три года.