99| Вивьен
13 июля 2023 г., 14:00
Сегодня по рынку Курт ходил со списком. Я не стала к нему подходить, здороваться, разговаривать. Курт выглядел потерянным, метался от палатки к палатке, прикрикивал на продавцов, прося лучшие продукты, постоянно жмурился и вертел правой рукой. Половинка указательного пальца обмотана бинтом. Мне стало жаль Курта. Впервые в жизни мне захотелось помочь ему, но я не осмелилась.
Том нёс сумки с продуктами.
— Как Курт ведёт себя на работе? — спросила я сына.
— Немногословен. Из кабинета практически не выходит.
— Свои обязанности выполняет?
— Я выполняю свои обязанности, мам. За полгода моего пребывания в Спрингвейле полицейский участок стал больше походить на полицейский участок.
— Курт свалил на тебя всю свою работу.
Том рано уезжал в участок, поздно возвращался домой. Как ни посмотрю на сына — вечно измученный.
— Мам, будущий шериф Спрингвейла — я. Пора привыкать быть главным копом.
— Не раскатывай губы, Том. Курт свой пост просто так не отдаст.
— Напомни, ты говорила, что тебе нужна пряжа?
— Да. Давно не вязала половички, — улыбка набросилась на лицо — перед глазами Альфи.
— Круглый или прямоугольный?
— Круглый, наверное. Ещё не решила.
— А цвета какие?
— Тёмные и яркие.
Он всегда носил чёрную одежду, но на масках Эскулапа есть золотые или металлические вставки.
— Куда положишь? Отец не одобрит половичок.
В мастерскую. К кровати. Чтобы не было холодно зимой. Чтобы ставить на него босые стопы.
— Хочу вязать, а на твоего отца я не буду смотреть.
К Джефферсонам не принято ходить в гости. Джефферсоны не ждут гостей в двухэтажном доме.
Я позвонила Эммануэль днём, когда Курт должен был находиться на работе.
— Видела сегодня твоего на рынке, но не тебя. Вторую неделю пропускаешь.
— Я что-то совсем раскисла, Вив, — голос слабый, слегка болезненный. — Ходить тяжело, голова гудит периодически в одном месте. Утром просыпаюсь — таблетки. Вечером ложусь — таблетки.
— Ты к доктору ходила?
— Никак не могу дойти.
— Это дело рук Курта?
— Нет-нет. Курт… — Эммануэль глубоко вздохнула. — Курт не отходит от меня, помогает во всём. Он… нет, Вив, он очень трепетно ко мне относится.
— Поэтому держит на себе дом? Я говорю не о походах на рынок в одиночестве.
— Ну… мужа кормить надо, да и самой есть тоже.
Мы дружим с Эммануэль многие десятилетия. Если в Спрингвейле и можно кого-то назвать моей настоящей подругой, то несомненно миссис Джефферсон. Мы знаем друг друга слишком хорошо, настолько, что я видела её изуродованные половые губы.
— Курт не умеет готовить.
— Курт варит суп и спрашивает с первого этажа, достаточно ли он солёный, — Эммануэль посмеялась. — Курт забавный в такие моменты. Правда, торопится, когда готовит. Недавно палец оттяпал, разрезая мясо.
— А ты где была в эти моменты?
— Лежала в спальне.
В голове сразу же возникли страшные мысли. Даже со сломанной рукой Эммануэль забирала Эстер со школы. Даже при сотрясении она ублажала Курта. Сильная женщина становилась слабой.
— Эмми, тебе нужно сходить к доктору. Мне не нравится твоё состояние.
— Вив, не могу. Курт не вынесет этого.
— Он побьёт тебя, если услышит страшный диагноз?!
— Нет. Курт очень расстроится.
— Твой муж не способен сочувствовать.
— Мне кажется, он понимает, как и я, но не говорит об этом в открытую. Мы живём надеждами на лучшее и каждое утро улыбаемся после сна.
— Ты его любишь, — с печалью констатировала я.
— Он — моя опора, Вив.
— Эмми, знаешь, а я тоже стала чаще улыбаться.
— Гарет не исправится. Этим он и отличается от Курта.
— Я счастлива не с Гаретом.
— Он — хороший человек?
— Нет, но для меня он лучший.
— Мужчина становится лучшим слишком поздно. Лучшего мужчину женщина встречает слишком поздно.
Я купила кучу пряжи, но в последний момент решила полностью поменять концепцию. Альфи не нужно то, что я всегда вязала. Судье Фейхтвангеру, человеку веры и науки, подойдут строгость, ровность, идеальность. Половичок будет прямоугольным. Цвета: коричневый, бежевый, тёмно-синий, голубой и песочный. Три ряда по семь разноцветных блоков. Думаю, в деревянной постройке при свете камина половичок будет смотреться превосходно.
На такую сложную работу потребуется пара недель. Я не стану спешить, чтобы не напортачить. Комната на четвёртом этаже особняка. Том сейчас ехал домой после рабочего дня. К сожалению, мольберт не стоял, к сожалению, мольберт давно выкинут дворецкими по распоряжению Гарета. Это маленькая комната, в которой ничего нет. Батареи работали, обогревая дом, заваренные травы Альфи успокаивали душу и снимали головные боли.
Побыть одной мне удалось от силы полчаса.
— Ты тут? — в комнату вошёл Гарет без пиджака, без галстука, в расстёгнутой до груди рубашке.
— Да, — я отвлеклась на него на пару секунд и вернулась к работе.
— А я пришёл в твою комнату и не увидел тебя, — он закрыл за собой дверь и подошёл ко мне. — Сразу же подумал, что ты здесь.
— Это моя любимая комната.
— Почему?
— Окно выходит на Оверест.
Гарет сел на корточки возле меня:
— Красивые цвета. С чего вдруг решила вновь начать вязать?
— Чтобы мозги работали, чтобы не пришли деменция с Альцгеймером раньше срока.
— У тебя прекрасный возраст. Я старше тебя и не боюсь старческих заболеваний.
— Потому что мэра всегда спасут от смерти, а его жену — нет.
Гарет приблизился лицом, чем отвлёк меня от вязания. Я почувствовала его дыхание на щеке. Он провёл носом и сделал глубокий вдох на шее.
— У тебя резкий и одновременно сладкий запах. В своё время он пленил меня и до сих пор не отпускает, — Гарет поцеловал в щёку, но от поцелуя в губы я отвернулась. — Не засиживайся долго. Хорошо? — он встал в полный рост и направился к двери.
— Ты спать?
— Нет, поработаю ещё в кабинете. После зимы у меня планы на Спрингвейл. Такие… кардинальные.
— Новый асфальт?
— Вода. После случая с Харрисом я понял, что в каждом доме должна быть вода.
Половичок был готов через неделю. Через неделю, когда Гарет заперся в переговорной с чиновниками, я пошла с пакетом к Спрингвейловскому мосту.
— Guten… — Альфи вышел из-под деревянного навеса с распростёртыми руками.
— Лови, — я кинула в него пакет.
— Матерь Лоррейна, ты чуть меня не убила!
Я спрыгнула с пригорка, когда Альфи достал половичок.
— Это ты?! Это ты такое сделала?!
— Подумала, чтобы твоя больная ножка не мёрзла зимой.
— Мне… мне придётся прятать его, ведь я не смогу сказать, что это сделала Цилла или Жанин. Не хочется их подставлять.
— Да, я понимаю, — я сняла пенсне с Альфи и протёрла платком линзы.
— Это чудесно, — он поцеловал меня. — Я буду дорожить им.
— Альфи, это просто коврик: кусок пряжи.
— Это твой подарок, — Альфи убрал половичок в пакет и взял моё лицо в руки. Поцелуй, от которого я никогда не отвернусь. — Люблю тебя, Ви.
— А я как тебя люблю, Фейхтвангер!
