СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Она вернулась в особняк в половину двенадцатого. Я сидел в её комнате на третьем этаже и ждал. Знал, что она придёт. Она выбрала меня, но сердце своё отдала Альфреду. Вивьен не удивилась мужу в своей комнате. — Попрощалась? — я сидел в кресле. — Ты не поедешь к калитке выманивать Альфреда, — Вивьен сняла куртку и убрала в шкаф, оголила волосы, которые в скором времени окрасятся в кровавый. — Он показал тебе, что я с ним сделал? — Я видела его руки. Этого достаточно. — Красивые? Позволишь ему дотрагиваться такими руками? — В Альфреде всё красивое, и руки в том числе. — А я, значит, урод? — Я никогда не говорила таких слов. Она не раздевалась. Прямые джинсы, которые снимал с неё Альфред. Белая футболка, которую снимал с неё Альфред. Какой на тебе лифчик? Он видел все твои лифчики? — Ты так и будешь тут сидеть, Гарет? Прикроватные светильники делали тёмную комнату жёлтой. Рубашка на мне мялась от напряжения. Рукава закатаны до локтей. Галстук расслаблен, чего не скажешь о нервах. — Ты ушла назло мне? Зачем к нему пошла? — Я не стану очередной картиной, которая висит у тебя на стене в кабинете. У меня есть ноги, которыми я могу ходить, и рот, которым могу… — Сосать. Я смотрел в одну точку. Не на Вивьен. На нижние полки стеллажа с книгами. — Думаешь, я для этого сейчас к нему ходила? — Ха-ха… ха-ха-ха… нет, Вив, — я прикрыл глаза рукой от услышанной нелепости. — Если бы ты отсосала ему, то сейчас орала на меня. — Я никогда на тебя не орала, — Вивьен встала напротив кресла. — Думаешь, я приму тебя обратно? Буду смотреть, как на жену, не как на шлюху? Я видеть тебя могу, Вив! Слышать тебя невыносимо! В чём проблема сидеть в комнате и не выходить из неё?! — Зачем я вообще тебе нужна?! Я поднялся с кресла и двинулся на Вивьен: — За тем, что я вытащил тебя из сраного Овереста. За тем, что ты — мать моего сына. Ты, сука такая, моя жена, и я не позволю шлюхе мотаться по моему городу. Находилась! Нагулялась! Натрахалась! — Такого ты обо мне мнения? — Вивьен опечалилась. — А какого мнения обо мне ты, раз уходишь к другому? Расскажи. Поговори со мной. Она — метр шестьдесят. Я — метр девяносто. Так было всегда. Я всегда смотрел на неё свысока. Она всегда считала себя выше меня. Не из-за статуса. Из-за характера. Я знал, что у Вивьен характер гораздо мощнее моего. — Я всё тебе сказала в нашу первую встречу возле дома с рябиной. Я сказала, что мне никогда не быть под стать горожанину. — Но ты стала моей. Превратилась в горожанку. Я тебя такой сделал. — Ты дал мне оплеуху в первую ночь. Опухоль с ушного хряща не сходила полторы недели. Она не целовала меня в ответ, и я её ударил. Это было в 1964-м. — Ещё скажи, что помнишь каждый перелом, каждую ссадину, каждый синяк, каждый… — Я помню всё, Гарет. — Тогда какого хера ты пришла сюда?! В мой дом! Чего ты сейчас не в кровати урода-Альфреда?! Не говори, что выбрала меня! — Тебе жить с женой, которая любит другого мужчину. Её голос заставил хрустнуть шеей. Я схватил Вивьен за горло и придушил. Она закрывала глаза от боли и впивалась ногтями в кисть. Она вырывалась, но на этот раз я не сдержусь. — Сказать тебе, что я сделал с ним? — я прильнул к её губам. — А? Сказать?! Я расхерачил член твоего любимого! Твой любимый член! Мой член, значит, тебе не нравится. Мой здоровый и толстый член! — я сжал пах через брюки и потряс. — А хуёвину мелкого Альфреда она сосала под мостом! Нет у него больше члена, Вив! Нет! Потому что я отбил его кувалдой! Я толкнул Вивьен, и она упала спиной на пол. — Что ты с ним сделал?… — слёзы потекли. — А он тебе не показал? — я нагнулся над ней. — Не видела? Кровищи было до пизды, когда Курт с Роем выносили его из мастерской Харриса. На следующий день я проехал на машине вдоль пролеска и увидел следы крови. Курт вёз Альфреда на велосипеде к калитке. Твой любимый вонял дерьмом, блевотиной и ссаниной. Он обоссался, когда я бил его молотком по рукам. — У меня с Альфи ничего не было, — ровным голосом произнесла Вивьен. — Я тебе не изменила. — Ну да. Под мостом вы целовались и обнимались! — Да… Мы с Альфи не занимались сексом. — Ты три года тупо сосалась с ним?! Что ты из меня идиота делаешь?! — У меня не было секса с Альфредом, — стояла она на своём. Почему я не верил ей? Потому что она до этого обманывала? Потому что я усомнился в себе? Вивьен выбрала его: слабого, очкастого, неказистого, бедного. Меня обыграл сектант, который чудом выжил. Нужно было убить их всех. Нужно было послушаться Курта и добить выживших. — Сука… — я схватил Вивьен за шею и поднял на ноги. — Даже сейчас ты не можешь сказать правду! Даже зная, что я сделал с Альфредом! Признай! Тварь! — я ударил её ладонью над ухом. — Признай! Вивьен перестала меня отталкивать и схватилась за голову, в том месте, куда я её стукнул. — Почему он тебе понравился?! Что в нём, блять, такого, чего нет во мне?! — я пылал яростью и плевался. Вивьен хватала ртом воздух, но кисть на горле не позволяла. — Почему я никого не трахаю, кроме тебя?! Почему не могу отыметь проститутку, которой плачу деньги?! Почему забочусь о тебе, Вив? Молчание. Она жмурилась и тёрла место над ухом. — Отвечай! — я убрал её руку и ударил кулаком над левым ухом. Вивьен пошатнулась. На чёрных волосах появилась кровь. Я не держал Вивьен за шею, её удерживали шатающиеся ноги. — Как ты могла так поступить с моей любовью?! За три года ты разрушила всё! Всё, Вив! Ты была моей единственной! Ты была моей первой и единственной женщиной! — я ударил с левой в правый висок. Костяшки в крови. Причёска Вивьен помялась, волосы слиплись в месте удара. Из-за своего крика я не услышал, как треснул череп. Глаза Вивьен поплыли. Кровь полилась из правой ноздри. — Ты была для меня всем! Ты растоптала меня! Отреклась от меня и Тома под мостом! — я ударил в правое полушарие. Вивьен упала на бок с открытыми глазами. Я не умею любить. Не могу быть нежным. Мой папа был мэром Спрингвейла. Он часто пропадал на работе. Моя мама была первой женщиной в городе. Она сидела дома и воспитывала меня. Они прожили вместе долгие годы и умерли один за другим. Моя любовь в мыслях. Мне очень сложно выражать свои мысли с помощью слов. Я говорил Вивьен, что люблю её, но ей этого было недостаточно. Я осыпал ей подарками. Я подарил ей город. Я растил из сына настоящего мужчину, чтобы мама гордилась им, а она вытирала ему сопельки в тридцать лет. Вив, я тебя любил и не изменял. Вечеринки в сигарной комнате начались в конце 70-х. Да, я был с другими женщинами, но не переступал черту. — Вив? Она лежала с открытыми глазами. Кровь вытекала из головы. — Вив?… — я сел на пол и пощупал пульс: почти нет. — Вив! Вив, очнись! — от встряхивания по плечу она не приходила в себя. — Вив. Вивьен! — искусственное дыхание не помогало, кровь продолжала вытекать из головы. — Вив, очнись! Очнись, пожалуйста! В тот вечер мне не хватило одного удара. Этот удар убил бы Вивьен, и она не мучилась бы три месяца. Нужно было ударить пятый раз и всё прекратить. В тот вечер я не вызвал в особняк «скорую». Я разобрал кровать, уложил Вивьен спать и покинул комнату. Она не пришла в себя. После этого вечера я больше никогда не видел живых глаз Вивьен. Она умерла, но её сердце продолжало биться. На следующий день я позвонил Тому. Одним ударом он сломал мне обе вставные челюсти. Я потерял сознание. Вивьен не очнулась. Мой особняк превратился во Дворец Боли. Великое разрушение спало с открытыми глазами в комнате на третьем этаже.