114| Калеб
25 июля 2023 г., 22:00
Солнце, но погода пасмурная. Тучки ходили кругом, как-то слякотно, но ярко.
Фиель залезла на ветку.
— Так, это, ну-ка слезай, — я курил на лавочке.
— Почему? — дочь спрыгнула на землю.
— Ветка мокрая. Ночью дождь шёл. Хочешь сломать шею?
— Я пойду тогда к Бру, — она прошла мимо меня.
— Матери лучше бы помогла.
Цилла с Ледой радовались яркому солнцу на веранде.
— Я не умею возиться с маленьким ребёнком. Я сама ещё ребёнок.
— Поговори мне. В многодетных семьях дети рано взрослеют, потому что помогают родителям.
— А ты перестань делать детей.
О-о, какая! О, какая! И в кого она такая?!
Финч с Сауфангом вылезли с погоста. Патрульный подставлял лицо солнцу, но жмурился под очками.
— Калеб, не принесёшь водички? — Финч отпустил питбуля с цепи. Пёс подошёл к Гелле, чтобы понежиться и отдохнуть.
— А ты чё, запыхался?
— Ага. Так принесёшь?
Я затушил папиросу и пошёл на корабль за кружкой воды.
— Странный ты, конечно. Твой дом ближе, — я передал ему кружку.
— А я захотел твоей водицы испить, — Финч залпом выпил и в пустую кружку вложил сложенную бумажку, которую достал из кармана куртки. — Спасибо.
— Что это? — я пялился на дно.
— Прочитай и скажи ему.
— Марсель?!
— Утром вышла газета. Я вырвал важную страницу. Спасибо за водичку, — Финч хлопнул меня по плечу. — Сауфанг! Пойдём по лесу пройдёмся.
Питбуль последовал за патрульным.
Я поставил кружку на веранду и стал разворачивать страницу.
— Что это? — спросила Цилла с Ледой на руках.
— Наверное, что-то страшное.
В верху страницы большими чёрными буквами написано: «Смерть мадам мэр». Я закрыл глаза, и Цилла тут же поняла.
— О, нет, только не говори, что…
— «С прискорбием сообщаем, что сегодня, 27-о октября, скончалась супруга мэра Спрингвейла Вивьен Шульц…»
— Нет, Калеб, нет… — у Циллы задрожали губы.
— «Известие о смерти мадам мэр поступило от шерифа Шульца. По его словам первая женщина города в последнее время серьёзно болела. Горожане отмечали ранее, что летом и осенью не видели мадам. Как сообщил Томас Шульц, смерть его матери наступила поздно ночью. Семья была готова к печальному исходу. Причина смерти называется как «естественная». Похороны Вивьен Шульц пройдут на новом кладбище 30-о октября. Почтить память мадам может любой желающий. Мэр Шульц прокомментировал смерть супруги следующими словами: «Моя Вивьен скончалась. Нейтралитет», — я закончил читать и посмотрел на Циллу.
— Он её убил, — у Циллы покрылись слезами глаза. — Он виноват.
— Что значит «нейтралитет»? К чему это?
— Нейтралитет между Собором и Спрингвейлом? Калеб, в любом случае эту статью должен прочитать Энтони.
— Да, но сначала… — я почесал лоб, обдумывая, как сообщить о случившемся Альфи.
— Скажи, как есть. Калеб, он должен знать.
— Можно взять самогон?
— Да. Я тоже выпью стопку за Вивьен.
После исповеди Альфи не изменился, как и мнение других о нём. Все всегда любили Альфи. Все понимали и разделяли его страдания. Ну… кроме тех, кто проголосовал против. Наверное, это плохо — быть ненавистным пастору.
В заднем кармане штанов сложенная статья. Просто отдать? Ничего не говорить?
Он сидел за столом в увеличительных очках и под самодельным микроскопом что-то смешивал.
— Снова химичешь? — я вошёл в мастерскую и закрыл за собой дверь.
— Хочу подкорректировать сифилис. У меня его крайне мало, ну, то есть, не совсем прям у меня…
— Да, я понял.
— В общем, сифилисной крови маловато в запасах. Нужно либо экономить, либо очень хорошо разбавлять.
— И что решил? Что будешь делать?
— Много времени прошло со смерти сифилитика. Я не пойду на Спрингвейловское кладбище выкапывать покойника, — Альфи посмеялся. — Посмотрим, как будет протекать болезнь у Прокажённых. Если хорошо, возьму новый материал у них.
Смерть. Покойник. Кладбище. Очень плохо начался разговор!
— А где Самирчик?
Альфи оторвался от микроскопа и оглядел жилище:
— А-а-а… Вот чёрт…
— Ты потерял ребёнка? — я поржал.
— Слушай, у тебя тоже такое было! Самир… наверное, с Кальдом.
— Да, он у Салливанов. Я слышал, как мальчуганы смеялись с Титом.
Моё внимание привлёк половичок возле кровати. Блин. Как же хреново.
— Фейхоа, самогончика не дашь?
— А Цилла знает?
— Да, Циллочка дала добро.
— Как-то не верится.
— Нет, она действительно дала добро.
— Какую тебе? — Альфи направился в кладовую.
— Среднюю.
Он принёс полулитровую бутылку:
— Вчера гнали с Геллой. Мягенький получился.
— Надеюсь, моя дочка в мастерской не прибухивает?
— Снимает пробу. Мы не злоупотребляем.
Я держал в руках бутылку самогона и смотрел на половичок. Диора спала на старой шляпе. Нет, Альфи не должен читать статью. Доктор сел за рабочую поверхность и склонился над микроскопом.
— Я… должен… кое-что тебе сказать…
— М? — он снял здоровенные очки. — Что-то с Ледой? С Циллой? Молоко исчезло? Можно уже начинать кормить обычной едой, ну такое… натуральное и диетическое.
— Альфи, Вивьен ночью умерла.
Он отвёл взгляд от моего лица. Нижние веки сползли на скулы. Альфи не заплакал, но ему очень хотелось это сделать. Губы напряглись и съели основание креста.
— Да, точно. Я вспомнил, что Самир пошёл к Салливанам, — Альфи смотрел в пустоту. — Сын меня предупредил, а я так был увлечён сифилисной кровью, что и не помню, как он ушёл из мастерской.
— Мне очень жаль.
Я провёл большим пальцем по крышке бутылки и покинул дом судьи. За закрытой дверью послышался приглушённый плач.
