СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Гарет ушёл, не попрощавшись. Курт хрипел от минета. Отличная вечеринка. Я затушил сигарету и глотнул светлого пива. Проститутка на диване смотрела на меня и часто моргала. — Ой, ты, наверное, хочешь выпить, а я не предложил. Что тебе налить? — Есть газировка? — Да, один момент, — я взял стакан, налил сладкой газированной воды и подошёл к кожаному дивану. — Держи. — Спасибо. А ты что пьёшь? — Э-э, пиво, — я присел рядом, вполоборота, и положил ногу на ногу. — Извини, я голый, — смущение. — Будет лучше скрыть член. — Ты — Рой, да? — проститутка сделала глоток газировки. — Он самый. — Не знаю тебя. Видела в городе, но не знаю, кто ты. — Работник лесопилки, начальник, а ещё пахарь. — А, вот оно что. Буду иметь в виду, если потребуется вспахать поле. — Зови. Сделаю в лучшем виде. Движение на кровати. Курт лёг на живот рядом с шатенкой, а блондинка… — Срань Господня!… — хоть очки я снял перед запланированным сексом, но всё равно разглядел, как девка лизала между булок Курту. — Ой, фу… Фу! — я отвернулся. — Это анилингус, Рой. Мужчинам он нравится больше, чем женщинам. — Не знаю, что там нравится мужчинам, я такое не приемлю! — О-о, блять… — стонал Курт. — Продолжай лизать. Я ему больше никогда не пожму руку! Курт параллельно дрочил рядом лежащей на спине шатенке. — Неудачный вечер? — Ну-у… — я опустил голову и подвигал стаканом с пивом, — в общих чертах — да. — Тебе обидно, что твою подружку трахает друг? — Не то, чтобы подружку, просто… просто она мне понравилась, и я хотел с ней… ну… того. — Шерифу тоже понравилась твоя подружка, — проститутка кивнула на кровать, где на матрасе выгнулся Курт, удобнее подставляя под женские губы очко. — Знаешь, я бы вот так никогда не сделал, — я показал на вакханалию. — Отлиз жопы? — Забрать девушку друга. — Даже если она тебе очень нравится? — Ага. Я не влезаю в отношения, предпочитаю отпускать или ждать. — Бережёшь чувства других и губишь свои. — Стараюсь быть человеком, а не сволочью. Сволочь трахал выбранную мной девушку в анал, а другая девка лизала ему яйца. Война в центре шоу. Голод не удосужился обглодать косточки. — Как ты сюда попала? — спросил я проститутку на диване. — Решила заработать лёгкие деньги. — Все проститутки так говорят, — глоток пива. — Я не проститутка. — Вот как? Извини… — Моя мама работает на двух работах. Я не хочу горбатиться, продавая водку алкашам в магазе. — Это удел восьмидесяти процентов горожан. Это нормально. — Моя подруга трахалась с Джефферсоном в сигарной комнате. Она рассказала мне о простом заработке. Я поговорила с Джуди, объяснила, что хочу подзаработать, и вот оказалась тут. — Жалеешь, что Джефферсон тебя не выбрал? — Тогда бы я точно получила секс, а так пришла тупо подрочить и пососаться с мэром, — она поставила стакан с газировкой на диван. — По-другому я представляла отработку ста долларов. — Хотела трахнуть мэра? — я подвинулся к ней поближе, но ногу с ноги не убрал. Зачем светить членом? — Боялась трахнуть мэра, — она улыбнулась. — Как с ним можно? Он ведь мэр! А его жена в курсе, что здесь происходит? — Думаю, догадывается. — И как мне теперь ей в глаза смотреть, когда пересекусь с ней на рынке? — Ты ничего не сделала. — Понимаю, но я дрочила её мужу и готова была впустить его в себя. — Забудь. Что Гарет тебе сказал перед уходом? — Поблагодарил за услугу. Он всегда так делает? — Уходит? — Не входит. — Дай вспомнить, — я запрокинул голову. — Да. Гарет никого не трахает в сигарной комнате. — А зачем тогда это? Чтобы Джефферсон натрахался? А Курт тем временем полностью лёг на спину блондинки и хлюпал членом в заднице. Шатенка стимулировала ему анал. — Я тоже трахаюсь, но не в этот раз. Гарет расслабляется в сигарной комнате. Для него секс — это не расслабление. Мэр — человек старой закалки. Он не изменяет жене. — Гарет любит её? — Особенной любовью. — Она очень необычная, — девушка смотрела туда же, куда и я, — на кровать, на секс. — Кто? — Мадам Вивьен. — Вивьен — женщина, про которую говорят: «Она такая страшная», но потом, спустя время добавляют: «Она такая классная». — Она не страшная. У неё интересная внешность. — Не только за внешность Гарет её выбрал. Мужчины предпочитают слабохарактерных женщин. Ими легко управлять, их просто подчинить. Вивьен не такая. Мадам мэр покладистая, но с характером. Да, у неё есть своё мнение, кардинально отличающееся от мнения мужа. Дамочка с характером, которая его скрывает. — Она любит мужа? — Есть люди, которые женятся не по любви, но влюбляются друг в друга со временем, а есть люди, которые не могут полюбить друг друга. Шульцы — второй вариант. — Но он же её любит. — В жопу такую любовь. Не хватало музыки. Отлично бы смотрелся сигарный дым в комнате. Секс порочен. Секс откровенен. Голый мужчина и одетая девушка. Отбитый коп лизал киску блондинки, сидящей у него на лице, а шатенка скакала на члене. Таблетки. На таблетках член стоит долго. — Курт ведь тоже женат, — девушка сидела очень близко ко мне, и создавалось впечатление, что мы подглядывали за сексом и шептались. — Это больная любовь. Это жалость. Дети из приюта — страдальцы. Курт плюёт чувствами жены, а Эммануэль выражает преданность супругу. И знаешь, что самое странное? — Что? — У Джефферсонов есть секс, и он совершенно не такой. — Только не говори, что шериф — хороший папочка. — Не знаю… Курт любит дочь больше всего на свете. — Ну а ты? — девушка повернула на себя моё лицо. — Твои друзья женаты, имеют семьи, детей. Кольца на безымянном пальце я что-то не вижу. — Мне — тридцать лет! — я допил пиво и поставил пустой стакан на пол. — Рано! До сорока точно не женюсь, хочу погулять. — С кем? — она кивнула на блондинку, из которой лились соки. — Ты хороший, Рой, но бабы предпочитают плохих. — Да и пускай! Потом они прибегут ко мне. — После сорока мужики редко женятся. Они ковыряются в бабах, находя недостатки в мелочах. — А разве женщины после сорока не такие? — я пристально посмотрел на вполне симпатичную девушку. — Им важно две вещи в мужчине: мозги и руки. Член? Это мелочь. В сорок лет женщина мечтает о мужике, у которого руки растут из правильного места, и голова не алкаша. Секс отходит на второй план. Мужик должен уметь зарабатывать, а не трахать. — Ну… с этим у меня проблем нет. Я почувствовал пальцы на выбритом затылке. — Ты симпатичный. Мы с тобой оба разочарованы в сегодняшнем вечере. — Намекаешь на секс? — я заулыбался. — Тебя опрокинули, меня опрокинули. Ты уже голый, а на мне нет трусиков. Чего нет на ней?… — Ты очень милая, — я смотрел в карие глаза, — но… у меня немного иной типаж. — Блондинки? — она перевела взгляд на елозящую по лицу Курту проститутку. — Нет, цвет волос второстепенен. Я люблю… формы, а ты худенькая. — У тебя встаёт на жирух? — девушка провела пальцами по моему бедру. — На фигуристых. Я люблю большую грудь, попу, бёдра. Люблю формы, а не кости. Это не означает, что ты… — Я поняла, у тебя на меня не встанет, — не упрёк, заигрывание. — У меня давно упал. Это так. Как только я увидел, что моя дама пошла по рукам Курта, у меня упал. За плохое настроение мужчин отвечает член. — А если бы я была последней девушкой на Земле? — Я бы с удовольствием с тобой переспал! Она миленькая, хоть и ярко накрашена. У неё маленькая грудь, не превышающая второго размера. Бёдра? Узкие. Я мельком её осмотрел, пока сидел рядом на диване. Попу? Нет, не видно. Юбка с высокой посадкой и обтягивающая кофточка. А где животик? Плоскость. Но в голове у меня мелькала мысль, что девушка без трусиков. И эта мысль быстрее забилась в мозгу из-за поцелуя. Меня целовали без страха, потому что я не мэр, а простой лесопильщик. Я оторвался от женских губ: — Продолжаем? — Да. Пальцы приятно щекотали выбритый затылок. Мягкие губы ловили мой язык. — Тебе заплатили за секс, и ты всё же хочешь выйти из сигарной комнаты победительницей, — я положил вытянутую руку на спинку дивана. — Ты пришёл в сигарную комнату за сексом, но не получил его. — У меня маленький член. — У кое-кого длинный, — девушка показала на Курта, которому сосали, — но мне он не достанется. — Значит, секс? — я прикусил губы и положил ладонь на спину незнакомке. — Почему нет? — она провела пальцами по голой груди. — Если надумаешь, могу сделать анилингус, — девушка оттянула нижнюю губу. — Нет! Нет! Я предпочитаю классику, никаких отклонений от обычного секса. — Такую? Она убрала ногу и опустилась на член. Поцелуи добавляли возбуждения. Стоны сбоку настраивали на приближающийся секс. Я засунул руку под кофточку и нащупал грудь. Яблоки в этом году больше, чем её титька! — У меня в куртке презерватив. Взяла на всякий случай. Ты не против? А Курт трахался всегда без защиты. — Только за. А я что, лучше? Я бахал таблетку и пёр! Кто-нибудь предлагал мне средства контрацепции? Презерватив нашёлся в чёрной куртке. Боже, у меня стоял так, что мешал ходить! У барной стойки я глотнул газировки из стеклянной бутылки и плюхнулся на диван к девушке. — А ты говорил, что маленький, — она надела презерватив на член, — нормальный у тебя. — Было бы удивительно, что с моим ростом член достигал размеров, как у Курта. Девушка вытянула левую ногу вдоль спинки дивана, а правую согнула в колене и поставила на сидушку. Юбка задрана — трусиков нет. — Займёмся сексом? — прозвучал мой вопрос. Я подвинулся к ней, меня обняли за плечи. Лицом к лицу. Никаких тыканий языком в жопу! В конце она подарит мне минет — максимум. Я взял в руку член и аккуратно начал входить головкой. Что на кровати? Курт стоял на прямых ногах. Блондинка заглатывала и дрочила, будучи на коленях. Шатенка лизала вагину. Все получали кайф. Минетчица затряслась от оргазма и отдалилась от члена. — Лижи-лижи ей! — указывал нижней Курт. Та, которую я должен был трахать, хваталась за живот. Руки нижней трогали большие сиськи, и на эти же сиськи кончал Курт. У нас на диване всё только начиналось. — Хорошо? — я полностью внутри. — Мне выйти? — Не отступай, — девушка прижала меня и села на бёдра. — Я тоже хочу кончить на тебя. — Извини, я не спросил твоё имя. — Мы тут ради секса, а не ради имён, Рой. Две проститутки сосались на кровати и растирали друг на друге сперму шерифа. Курт и его стоящий дружок пошли к бару за бухлом. — Как тебя зовут? — я оторвал губы от небольшой груди и переместил на рот. — Даниэла, но все меня называют Дэнни. — Очень приятно, Дэнни. Мне внутри тебя очень приятно.