СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Осень. Октябрь. На протяжении двадцати лет в это время дети не учились. — Сыграем в футбик? — передо мной пятнадцатилетний Аир в кожаных штанах и без рубашки. На пальце он крутил мяч, а на кубиках пресса носил вырезанный крест. — Ты хоть раз в жизни сидел за партой? — Я тысячи раз сидел за столом отца. Это круче парты, Энтони. Именно за рабочим столом судьи Аир изобрёл сыворотку, превратив моего сына в Мора. — Собирай команды, — разрешил я. — Ты будешь играть? — Подумаю. Аир не стал кричать. Он написал на бумажках приглашения, прицепил к собачьему ошейнику, и Остиарий пустила по общине Буера. Лучше бы молодые погонщики позвали жителей к церкви. У Буера не четыре лапы, не один хвост, не одна голова. Великий полководец Ада гавкнул у цыганского дома. На крыльцо вышла бритоголовая пчёлка. — Хо-хо, какие люди! — Меллифера сел на колено перед страшным питбулем. — Что ты принёс? Мне сорвать бумажку со словом «Шиме»? — Буер с трудом лёг перед парнем, спрятав под брюхо бесчисленные лапы. — «Футбик», — прочитал Меллифера и посмотрел на питбуля. — Понял, принял, — погладил пса по головам. Буер резко поднялся и поскрёб когтями входную дверь. — Нет-нет, — Меллифера удерживал его за ошейник, — никакой Порескоро! — он развернул Буера, и демон побежал к соседнему дому. — Афродита! — бритоголовый погонщик зашёл в жилище. — Где мои кеды для футбола? На открытом крыльце появился Бутурлини. — Матерь Лоррейна! Ты, конечно, добряк, Буер, но страшный до чёртиков! — питбуль встал передними тремя лапами на грудь и стала облизывать лицо двумя языками. — Ох! О-о! Да-да, ты — добряк. Что это? — Бутурлини обратил внимание на ошейник. — Там моя фамилия, что ли? — снял записку и поднёс буквы к левому глазу. — «Футбик». Буер, не говори, что ты сам это написал, — Бутурлини поднял питбуля, оторвав задние лапы от пола, и несколько раз подбросил. — И перестань засматриваться на Порескоро! Я понимаю, что бестия очень подходит демону, но моё сердце точно остановится, если у вас появится потомство. Буер побежал к Реннам. — Фронто, — Бутурлини постучал в окно цыганского дома, — надевай кеды и иди помогать мне вытаскивать ворота из сарая! — Пывет-пывет, — маленького роста Наар сел на колени перед сыном Короля Самоедского и потрепал за уши. — У мыня фсе фнуки касывые! — он сорвал записку и прочитал про себя. — Отлычно! Бегы к другым. В это время Остиарий переобувалась в бутсы на крыльце, а Аир усаживал Мора на лавочку. — Возможно, сегодня ты побегаешь, — я обратился к дочери, стоя в открытых дверях церкви. — Я всегда вратарь, — ответила Камилла. Она обижена. Она никогда не простит мне то, что я сделал с Нейтаном. Бутурлини и Меллифера тащили ворота на центр равнины. — Твои голоса не спутаешь ни с какими другими, — полуслепая Буфонида нащупывала ошейник Буера. — Что ты принёс? Тут какие-то бумажки… — она нагнулась над псом. — Помоги, какую мне снять? — питбуль потёрся правой стороной о ногу. — Вот эту, да? И что тут? — жаба развернула записку. — Хотя бы послушаю игру и посмеюсь. Спасибо, красавчик. Эскулап подходил к церкви: — Увидел ворота и всё понял. Что носит Буер жителям? — Записки, — Аир чеканил мячик. — Это моя идея. Буер перебежал по прямой от дома Прадесов к кораблю Баллеров. — Нихуя, — Кайзер увидел ворота. — Уходил в туалет — ничего не стояло на равнине, вышел из толчка — уже ворота готовы! Буер завалился на спину перед Ледой, чтобы девочка почесала ему пузико. — «Баллер», — прочитала младшая птичка. — Ой, мы и так придём! — Ага, нас звать не надо! — многолапый питбуль запрыгнул на Кайзера. — Ох, бля! Только не кусай! Не кусай пастями! — два языка Буера облизывали щёки, а лапы били по животу и плечам. Пёс радовался. — Ну охуенно! Я в слюнях! Питбуль спрыгнул с человека и направился к высокой постройке. — Здравствуй, — поздоровалась Мадонна. — Ты зовёшь меня поиграть? Я знал, какие чувства вызывал у тебя Буер. В Соборе чёрные питбули — редкость, а твой любимый цвет — траурный. Ты проводила много времени с Хрюшкой, а теперь огромное сердце трепещет от вида уродливого питбуля. Камилла мечтала о злой собаке, а ты скучала по Куртику. Так появился на свет Буер. — Распределились? — спросил подошедший Кайзер. — Сейчас все соберутся, и решим, — Бутурлини снял котелок и провёл рукой по седым кудряшкам. — Мы не знаем наверняка, кто будет играть. — Ой, курчавый, а ты будешь играть, да? — Кайзер загадочно заулыбался. — Ля, как подтяжки туго затянул. — Чтобы брюки не спадали. — Да какой не спадали. С такого пузяки ничё не спадёт. Буратто открыла дверь и заорала: — А-а-а! Брутус, иди поговори с Буером! — она забежала обратно в дом. Буратто очень боялась страшного пса. Буер отскочил от громкого крика девушки. — Ну-ну, — Экзекутор вышел на улицу и протянул питбулю руки, — не бойся её, она же не злая, — оторвал бумажку. — Самир, это твой почерк! Пиши две фамилии! Мы с Данкой хоть живём под одной крышей, но не под одной фамилией! Рот распорот. А на утренней молитве был зашит. Идёт против правил. Снова. — Всем пишу по одной фамилии, а вам — по две! — пререкался Аир. — Никто не подкладывает под тебя Дайану! — Что за слова?! — возмутился Эскулап на сына и взял протянутый Бутурлини котелок. — Не говори так. Не вырос до таких слов! — Что я сказал? Я ведь прав! Никто не делает из них парочку! Просто удобно писать по одной фамилии, а не… — Успокойся, — попросил я Аира. — Не повышай голос на отца. Подросток взрослел. Горячая кровь бурлила в парне. Аиру — пятнадцать, и с девочками он вёл себя весьма дружелюбно. Взросление Мора протекало спокойнее, чем Аира. — Он ушёл? — спросила из коридора Буратто. — Да, ушёл, — ответил Экзекутор. — Выходи, пойдём играть в футбол, — он виновато посмотрел на меня исподлобья. Так уж и быть, оставь рот распоротым. Буера встречали двое: Факультативный Мутуализм. Леона быстренько проверила глаза питбулю, а Георг сорвал записку. Из домика на дереве спустились двое: Лигры. Они значились под фамилией Прадес, но моё отношение к ним было лояльным. Сыворотка Аира действовала — подростки оставались детьми внешне, но не внутренне. Буер подбежал к Камилле с пустым ошейником. — А мне записочку? — спросил Эскулап. — Пап, все и так знают, что ты не будешь играть. — Я — завсегдатай зритель! Болельщик! Можно было и папе записочку написать! — Иди-ка лучше в туалет, пап. — Да, ты прав, — Эскулап успокоился. — А то во время игры я буду бегать к Тауншендам. Судья удалился к мастерской. Бóльшая часть общинников выстроилась кругом напротив ворот. Мор загорал на солнышке без рубашки. Медведица разминала ноги. Леона заняла место на лавке возле крестника. У крайнего домика сидели две женщины: Буфонида и Шерц. Леда игралась с Буером. Борджиа в патруле. Колокол мучился в комнате от безысходности своего состояния. — Вы, как хотите, — начал Кайзер, — мне безразлично, какие будут капитаны, но в свою команду я беру первым вратаря, — он поманил указательным пальцем Камиллу. — Кто бы сомневался, — моя дочь подошла к крёстному. — Так не честно! — закричал Аир. — Это беспроигрышный вариант! — А мне похуй, — Кайзер положил руку на плечо Камиллы. — Окей, я буду капитаном. Кто второй? — генерал посмотрел на меня. — А ты тоже играешь? — Почему нет? — Будь вторым капитаном. — Я? — я показал на себя. — Ну а чё такого? — Действительно, будь капитаном второй команды, Энтони, — Лира сидела на корточках у ног Экзекутора. — Хорошо. Согласен. — Ты и бегать прямь будешь? — Кайзер надо мной подшучивал. — Главное, — я подошёл к нему, — ты не задохнись, когда будешь бегать, — у меня план. — Ты забрал Камиллу, я беру Неру. — Ах ты! — Кайзер сдвинул брови. — Подлюга! Самира беру, — Аир встал рядом с ним. — Фронто — мой выбор. — Фиелька. — Да ну, пап! — расстроилась птица. — Брутус. — Какой Брутус?! — возникал Кайзер. — Мне нужна защита, Калеб, — я кивнул на Экзекутора, и тот встал на мою сторону. — Цилла. — Никуда без меня не может! — Солнышко, если я тебя не возьму, ты обидишься. — А-а, то есть, ты берёшь меня, потому что я — твоя жена?! Они сейчас подерутся. — Лоуренс, — кивнул я на Бутурлини, — в мою команду. — Охренеть, всех Тауншендов забрал! Остиарий заняла место в воротах. — У тебя одни нападающие, у меня — защитники, — объяснил я Кайзеру. — Всё честно. Эскулап пересёк равнину и сел к Леоне. Лавка болельщиков готова. Кайзер осматривал претендентов в команду: — Гелла. — Пипец, последнюю взял из семьи, — старшая птица надулась и встала к матери. Эуплектес в брюках и рубашке с подтяжками. Она всегда так одевалась, когда занималась физическим трудом. — Аврора. — Да, бля-я-ять! Так и знал! Вот и второй нападающий. — М-м, — синие глаза метались, — Грант. У меня мало парней. — Георг. — Ты всех хороших разбираешь! — Ты взял сильных первыми. — Э-э, — Буратто помотала головой, — иди-ка ты нахрен, Калеб. Хорошие, плохие. Можно сразу пойти в команду Энтони? Не хочется играть под командованием такого капитана. — Я — генерал! — Кайзер выпятил грудь. — Дайана, ты в моей команде, — Буратто встала позади меня. Её действие не понравилось Мадонне. — Грейс, — Кайзер кивнул девочке. Остались двое: Наар и Бафомет. — Я выбираю Жанин, — Бафомет встала к семье. — Ну охуенно! — Кайзер схватился за голову. — А мне Пьео, который нихера не слышит! — Я чытаю по губам, — Наар не обиделся и вступил в команду Кайзера. А теперь расстановка. Моя команда защищала церковь, противник нападал на неё. Между воротами пять домов. Общинники заняли позиции. — Ха-ха! — Кайзер избавился от рубашки. — А это смешно. Да-да, Энтони, очень смешно. — Что тебе не нравится? — я встал спиной к открытым дверям церкви, не вплотную, под ступеньку крыльца. — Санторе — вратари! Мой вратарь лучше тебя! Никто и не спорит. Камилле нельзя забить гол. Я смирился с поражением. Эта игра не ради победы, а ради забавы. Схема: 2-3-3. Афродита против Лиры, Мадонна против Аира. Полузащитники: Буратто, Георг, Бафомет напротив Наара, Медведица и Грейс. Защита у обеих команд сильная. Моя: Экзекутор, Меллифера, Бутурлини. У противника: Кайзер, Эуплектес, Грант. — Да поможет нам Лоррейна, — тихо взмолился я. — Начали! — объявил Кальд. Команда пастора в приоритете. Афродита отдала пас назад на Георга. Он навесил на Мадонну и побежал вперёд, чтобы получить пас. Мяч полетел на правую сторону и попал в пчелиный короб. — Ой… — смутилась Мадонна, — извините. — Какой короб?! — истерично закричал Бутурлини. — Пятый! — Кайзер отмахивался от пчёл. — Ох, йо! Это потнявые! — Стоп игра! — объявил я. — Лоуренс, поймай пчёл, иначе… — Иначе они сожрут Энтони! Ха-ха-ха! — Кайзер показал на меня. — Потнявые пчёлы облизываются на пот Энтони! — Калеб, в данный момент они кусают тебя. Бутурлини побежал собирать разрушенный короб. — Доча, поменяемся местами? — Ага, счас! Чтобы они меня жрали? — Эуплектес собрала косу в хвост. — Они никого не сожрут, — Бутурлини возвращался на место. — Всё в порядке. Далеко не улетели. — Продолжаем! — разрешил я и посмотрел на Мадонну. — Ты же видела, что Георг не добегал. Почему не отдала пас другому игроку? — Это только начало игры, Энтони. По правому флангу бежал Наар, а по центру — Лира. — Курчавынькые, не запутайтысь в кудрях! — Наар смотрел под ноги. — Не запутаются, — Экзекутор выбил мяч, но обошёлся без подножки. — Толстый, будь аккуратней! — крикнул Кайзер. — Ты одной ляжкой придушишь маленького шута! Бафомет передала пас Афродите. Атака. Мадонна бежала по правой стороне поля. — Помоги им, — я коснулся спины Меллиферы. Молодой Тауншенд подстраховывал супругу слева: — Афродита! — он поднял руку. Афродита отдала ему пас. — Худита! — высокий Кайзер отбил головой мяч. — Ха-ха-ха! Ничего личного, цыганочка! Георг запутал в собственных ногах Медведицу и играл на Мадонну. Она не догнала мяч. Камилла её поймала, чтобы та не упала. — Всё хорошо? — спросила Камилла. — Не успела, — Мадонна помотала головой. — Длинные ноги — это проблема. Что с тобой? Вторая ошибка за десять минут. Дурацкие ошибки, которые ты раньше не совершала. У тебя голова болит? Тяжело играть? — Угловой, — объявил Кальд. Я показал на Мадонну, чтобы она подавала. Аир, Наар, Кайзер и Грант встали перед Мадонной и закрыли ладошками причинные места. Эуплектес ничего себе не закрывала. У ворот Афродита и Меллифера. Можно забить гол. Мадонна сильно ударила, и мяч полетел в окно Экзекутора. Треск стекла. Эскулап заволновался на лавке — поднялся и посмотрел на Мадонну. — Да что с тобой?! — я не выдержал и отошёл от церкви. — Всё нормально, — успокоил меня Экзекутор. — Ерунда. Дополнительная вентиляция. — Да, — согласилась Буратто, — с твоими газиками она нам очень нужна. — Я с тобой разговариваю! — я пересёк половину поля. Мадонна не шелохнулась. — Тебя заменить?! — Не надо… — она стыдливо опустила голову. — Я лучше Альфреда возьму вместо тебя! — Иди на место, — Лира толкала меня грудью, заставляя отходить назад. — Вратарь должен стоять в своих воротах, а не рядом с чужими. — Ты разберёшься с ней? — я показал на великаншу, что превратилась в столб на углу поля, и продолжал идти спиной. — Никто не будет разбираться. У тебя один игрок в команде? Ты тоже игрок. Будь добр, стой в воротах и только попробуй не поймать мяч, по которому я ударю в тебя, — она толкнула меня в грудь и ушла на центр поля. — Продолжаем! Фронто бьёт угловой! — решил Кальд. На этот раз мяч не выбил окно, но гол не получился. Хотя был шанс. Камилла. Ей нет равных. Нужна замена. — Фронто, в нападение! Аврора, в защиту! Муж поможет жене. Мадонна не защитит пастора. Вся надежда на Бутурлини и Экзекутора. Пожалуйста, не создавай ещё больше проблем. Мяч оказался у Медведицы. Она разыграла его со старшей птицей, не обратив внимания на среднюю. Буратто пропустила Эуплектес. Высокую амазонку сложно остановить. Лира бежала по центру, Аир надвигался на меня по кромке поля. — Брутус, Лоуренс! — командовал я. Эуплектес с лёгкостью обманула Мадонну, мяч прошёл между длинных ног. Она упала, потеряв концентрацию. Эуплектес сделала навес на Лиру, но Экзекутор отбил мяч грудью. Да, отбил, и что дальше? Лира оттолкнулась от плечей крёстного, чем напугала его, и подала пас Аиру. — Лоуренс! Бутурлини бежал на Аира. Молодость против инвалидности. Аир перепрыгнул подсечку и ударил в правый верхний угол прохода. У меня короткие руки и ноги. Я не дотянулся. Мяч пролетел перед глазами и аккуратно «зашёл» в церковь. — Прямо в очко! — Кайзер натянул невидимое тело на пах. Сидя на притоптанной траве, я видел ликование команды противника и слышал радостные крики с лавки болельщиков. — Это мой сын! — Эскулап поднялся, опираясь на палку. — Это мой мальчик! — он показывал на Аира. Кальд пускал волну в честь красивого гола. — Пап-пап, ну, пап, — подросток пятился назад с Лирой на шее, — не начинай, — Аир покраснел. — Ты меня позоришь, — почесал собранные в хвост волосы и отвёл глаза в сторону. — Прости! — Эскулап вытер слезу, спустив на кончик носа пенсне. — Я такой эмоциональный в подобные моменты! — Пап, успокойся, пожалуйста, а лучше сходи в туалет. У тебя время. — Да, мои пятнадцать минут истекли, — Эскулап пошёл в туалет за домом Санторе, крича: — у-и-и-и! Я отвернулся и сплюнул на траву. Если бы не Мадонна, мне не забили гол. Пока команда Кайзера радовалась, Мадонна шепталась с Бафомет. Улыбчивая Лира опустилась передо мной на колено. Она в брюках и рубашке. Пуговицы расстёгнуты до груди, показывая белую майку. — Красивый пас, птичка. Отлично прыгаешь. — Да ты тоже неплохо скачешь. — Прощупываешь меня? — я потуже завязал шнурок на правом ботинке. — Заранее знаю, куда бить. Она ушла в церковь за мячом. Лигры обнимали Аира, поздравляя с голом. Кайзер подтягивал штаны. Георг болтал мысленно с Леоной. Лира положила напротив меня мяч: — Учитывая параметры вратаря, я не ударю в верхний угол. Мяч полетит в левую сторону, но ты его не поймаешь, не отобьёшь. Левая сторона, Энтони. Запомни. — Зачем предупреждаешь? Чтобы обмануть? — Доверься мне. Посмотришь, обманула ли я тебя, а я проверю, как ты мне доверился. Лира заняла левый фланг. Все приготовились. Я удобнее положил на траву мяч и отошёл назад, чтобы разбежаться. — Он щас плюнет на всё и пойдёт молиться. Смотрите, уже в церковь зашёл. Помогите Высшие силы! — Кайзер поднял руки в молитве. Кайзер расслаблен. Удар должен быть сильным и неожиданным. Меллифера смотрел на Кайзера, а потом перевёл взгляд на меня. Разыграть через него. — Георг, — тихо позвал я Безу, стоя в церкви, — играй жёстче. Он спрятал руку за спину и показал большой палец. Удар и впрямь получился сильным. Мяч полетел на правую сторону поля, чего не ожидал Кайзер, поэтому Меллифера с лёгкостью отбил его головой. Центр — Афродита перебросила мяч на Эуплектес. — Ха-ха! Ошибочка! — обрадовалась старшая птица. Но мячик Эуплектес не поймала, потому что откуда ни возьмись у неё на плече появился Георг, истерично вопя. — Охренеть, а мы теперь так играем? Используем все умения и прыгаем по головам? — Кайзер распростёр руки. — У тебя птицы. Первая уже взлетела, — я показал на Лиру. — У меня… — согнул руки в локтях и задвигал талией подобно Кайзеру в приватном танце, — как цепи Бутурлини… — пах имитировал волнообразные непристойности, а пальцы вытаскивали рубашку из брюк, оголяя двигающийся живот. — Свят-свят-свят, — Буратто перекрестила меня в воздухе лотарингским крестом. — Не танцуй! — Кайзер заржал. — Энтони, не танцуй! Хорош! — он никак не мог успокоиться, глядя на порочные действия у церкви и вытирая вспотевшие усы. — Леда, неси папе гарпун! Будем отстреливать их по одному! Леона замычала на лавке. Георг её услышал и передал пас назад на Бафомет. Бафомет обыграла Медведицу и на опережение отдала мяч Афродите. — Вот это подруга! — возмутилась Медведица. — После такого не попрошу тебя шить мне новую тюль на окна! — Циллочка, это игра, — Бафомет послала воздушный поцелуй. Афродита открыта. Кайзер не добегал до ворот. Один удар. Уже никого не волновала аппетитная грудь под футболкой, потому что Афродита била по воротам. Громкий шлепок. Я издалека видел, как ладонь Камиллы покраснела. Она принципиально не надевала вратарские перчатки. — Калба́ масриха́! — Афродита поставила руки на талию и запрокинула голову. Снова неудачная попытка забить гол. — Что она сказала? — спросил я перевод у Бутурлини. — Это… э-м… это на иврите. Нера… огорчена, — он встретился взглядом с сыном. — Зачем ты ей сказал?! Чему её учишь?! — А что? — Меллифера пожал плечами. — Мне нравится, как жена говорит на иврите. — Такие слова?! — Не напрягайся, — Бафомет похлопала мужа по животу, — а то подтяжки разорвутся. Камилла вбросила руками мяч на центр поля. Наар. Пас на Гранта. Наар ошибся. Мяч у противника — у Буратто. Новая атака. Одни берегли силы, другие наступали. Плохо. Всё это плохо. Наар забрал у Буратто мяч и… — Куда-а-а-а?! — запищал Кайзер. — Не туда-а-а-а! Там наши ворота! Там Камилла! А тебе нужен Энтони! Наар никого не слушал. Наар потерял слух. Он уверенно обходил своих сокомандников, направляясь на вратаря. Шерц поднялась с лавки и на языке жестов звала мужа. — Я забю! Я забю! — твердил Наар. — Остановите его! Шут нихера не слышит! Циллочка-а-а! Въеби ему! Медведица выполнила просьбу мужа, но не так категорично. Она схватила Наара за плечи и развернула. — Делов-то, — сказала Медведица. — Хех! Наар побежал на Бафомет. Женщина выиграла. Пас налево на Мадонну. Она не поймала мячик ногой. Поскользнулась на нём и упала с высоты более двух метров. Хруст костей. — Да как так можно?! — я вышел из ворот и быстрым шагом направился к лежащей Мадонне. — Ты будешь сегодня играть или нет?! Меня никто не останавливал. К Мадонне подходил Меллифера, чтобы помочь подняться. Я схватил её за плечо и повернул голову на себя: — Мне посадить тебя на лавку к Альфреду?! — я заметил два неестественно выпрямленных пальца на левой руке: мизинец и безымянный. — Сломала?! — На место, — Лира тащила меня обратно в церковь, схватив за бицепс. — Не смей… — я вырывался. — Это футбол, а не жатва. Ты — вратарь, а не пастор, вырезающий крест. — Я — лидер. Ты не имеешь права указывать, что мне делать… — На место, — она толкнула в грудь, — и успокойся. На тебя никто не орал, когда ты пропустил дурацкий гол. — Попробуй забить не дурацкий. Меллифера и Кайзер подняли Мадонну с травы и повели к Эскулапу. — Авророчка покидает поле, — сказал Кальд. — Она устала. Команда Калеба, решите: заменяете вы игрока или отказываетесь от одного. — Шо-то я подустала, — Медведица сняла с головы платок и вытерла лицо. — Кальдик, я становлюсь болельщиком! — она ушла с поля. — Солнышко, ты у меня звезда! — Кайзер громко аплодировал жене. — Циллочка решила отдохнуть! — объявил сын. — У команд равное количество игроков. — Аврору не трогай, — злостно зашептала Лира. — За собой следи, Энтони. Не люблю проигрывать. Не люблю, когда люди совершают нелепые ошибки. Медведица и Эскулап осматривали пальцы Мадонны. Она сломала их, потому что упала на руку. Леона забежала в дом Санторе за кружкой воды. — Продолжаем! — приказал я. Все устали. Все совершали ошибки, но главной ошибкой была Мадонна. Мысли о ней не покидали меня. Сначала короб, затем она не догнала мяч, потом выбитое окно, обводка между ног, а в конце поскользнулась. Я понял. Собрав по кусочкам картину, я понял, что происходило с Мадонной. Она не смотрела на игру, его привлекали сломанные пальцы. Я наорал на неё, а она скрывала от меня правду. — Давайте-давайте! — голос Кайзера. — Хорошо идёте! Персик, не выдохнись! — Пап, — я почувствовал на себе взгляд Кальда. Он перевёл его направо. На меня бежал Аир с мячом, возле него — Лира. Она собиралась взлететь с гильотины. Бутурлини не пускал к воротам птицу. Туша Экзекутора подбросила Аира в воздух. Мяч потерян. Жилистый парень перевернулся и упал лицом на землю. — Нарушение правил! — закричал Кальд. — Ебать, толстый, ты начудил! — Кайзер схватился за голову. — Прости-прости-прости! — Экзекутор поднимал Аира. — Я играл в мяч, но меня занесло… жопа большая занесла. — Нормально-нормально, — Аир держался за нос. — Живой. — Ничего не сломал? — подбежала Лира. — Кажись… — Аир подвигал спиной, — нет, но влетел в меня Бру знатно. — Сынок, — Эскулап спохватился, — сы́ночка, — отец быстро шёл к ребёнку. — Пап, ну не надо… Что ты со мной, как с маленьким? — Омаль, я тебя убью! — пригрозил палкой Эскулап. — Чем? Совой? Я же извинился! — Пенальти! — Кальд показал на меня. — Команда Калеба бьёт пенальти! — Давай ты? — Аир спросил у птицы. — Я посижу пару секунд. — Окей. Экзекутор посадил на землю молодого парня, его отца — на лавку. — Во-о, это интересно! — Кайзер в обнимку с Афродитой отдыхал на земле. Лира положила мяч от меня на расстоянии семи метров. Камилла в противоположных воротах следила за нами. Я глубоко вздохнул, потому что понимал: Лира забьёт. Она на прямых ногах, я — на полусогнутых. Она смотрела на меня и видела победу. В её карих глазах читалось моё поражение. — Можно бить! — разрешил Кальд. — Почему ты улыбаешься? — спросила Лира. — Потому что проиграл. Она должна ударить в левую сторону. Достаточно отойти и преградить. А если нет? Если Лира обманула? Довериться и проиграть. Она смотрела на мой браслет. Будет бить в правую сторону. Три шага назад. Разбег и удар. Мяч летел с изгибом влево. Дверной проём затрещал. Промах. — Да бля-я-я-я-я! — разочаровался Кайзер. Нет, она не промахнётся. Мяч отскочил, Лира нанесла второй удар. Влево. Как и говорила. Не угол. Середина. Я вытянул руку в сторону и не успел, не отбил, не поймал. Пальцы не коснулись мяча. Взгляд навсегда запомнил белый шар, летящий в церковь. — Второй удачный заход в очко! — Кайзер поднял на руки Афродиту. — Это не мой сын! — снова Эскулап включил эмоциональность. — Это не мой мальчик!… — Пап, я тут, — Аир подал голос с земли. — Но я так рад! — доктор пускал волны. — У-и-и-и! Лира поздравляли мать и старшая сестра. Уставший Аир хлопал громче всех. Отец посадил дочь на плечи, как маленькую девочку. Погонщики кричали настоящее имя Лиры, а я спокойно сказал: — Браво. — Первый тайм подошёл к концу! — хлопнул в ладоши Кальд. — Отдыхайте! — Нет, игра окончена, — я распахнул на себе рубашку. — Выиграла команда Калеба со счётом 2:0. Поздравляю. — Всё по-честному, — Кайзер пожал мне руку. — Хорошо держался, старичок, — хлопок по плечу. — Да, пропустил два мяча. — Молодёжь. Что с них взять? Но, — Кайзер наклонился к правому уху, — знай, твоя дочь не пропускает голы, а моя забивает их. — Вечером общий ужин в церкви! — громко крикнул я, чтобы все услышали. — Не готовьте много, принесите по блюду и… — И по бутылке самогона! Без бухла в церковь не заходить! — Кайзер обнял меня. — Я правильно говорю? — Алкоголь разрешён. Кто-то остался поиграть в мячик, например: Кайзер и Афродита с Меллиферой. Кто-то загорал на солнце, например: Медведица с Бафомет и Леда с Буером. Аир и Эскулап повели Мадонну в мастерскую на перевязку пальцев. Я ушёл в комнату на втором этаже церкви, думая о Мадонне и Лире.