СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Я спала в кровати. Ночью, когда Курт заснул, переоделась в пижаму и оставила гостя на диване. Утром меня разбудил храп. Одеяло, которым я накрыла Курта, и подушка валялись на полу, а сам Курт лежал на животе: ноги и правая рука свисали с подлокотников, на щеке отпечаталась обивка дивана. Хорошо, додумался снять очки. Я потрепала его по взъерошенным волосам, и он проснулся. — Доброе утро, красавчик. — Кому как, — хриплый и заспанный голос, опухшие глаза. — Что тебе не понравилось? Спал, как король! — У меня рост сто восемьдесят сантиметров, раньше был сто восемьдесят четыре, а ширина дивана — сто шестьдесят. Как я спал? Отлично! Со свисающими ногами и руками! — он потянулся, разминая конечности и хрустя костями. — Одно радовало, — вытащил из угла кусок чёрной ткани, — порой твои трусики приносили сладкие сны. Блять, мои новые трусы! Я выхватила бельё из его руки. — У тебя по всей квартире разбросаны такие штучки? Я не против разобрать беспорядок и найти что-то подобное. — Курт, вставай, — я стукнула по здоровой кисти. — Я пошла умываться и готовить завтрак. — Ты приготовишь мне завтрак? — Вставай! Он поднялся с дивана в мятом пиджаке и зашагал к моей кровати. — Ты куда? — У меня жутко болит тело! — Курт лёг в кровать и накрылся одеялом. — Ой, как хорошо! Я не спал всю ночь. Можно полежать полчасика? Ты за тридцать минут приготовишь завтрак? — Я тебе не разрешала ложиться в мою кровать, — я стягивала с него одеяло, но он сильнее накрывался. — В брюках! В пиджаке! У меня чистое постельное бельё и… — И грязный мужик? Я не грязный, Майем. Всего-то поваляюсь тут. Поспала бы на диванчике — поняла меня. Ты вроде куда-то собиралась? Под запах вкусной пищи отлично спится. Я сидела на краю и держала Курта за больную руку. Одна белая бляшка способна изменить человеческую жизнь. Ночью у нас ничего не было. Я не раздела его, он не снял с меня футболку. Я целовала Курта, находясь сверху, он тянулся губами и обнимал, положив голову мне на плечо. Не лапал, не трогал интимные места, не позволял себе непростительного. Его руки не опустились ниже талии. — Хочешь поваляться со мной? — Кровать слишком маленькая для двоих, а ты предпочитаешь большие спальные места. — Ради тебя можно и потерпеть, а с тобой будет приятно. — Валяйся, — я потрепала по волосам и отпечатку на щеке, — и не отвлекай меня. Чайник на плите. Курт не сводил глаз с моей задницы. — Посмотришь за ним? Пойду пока умоюсь. — Вообще-то, я хотел поспать. — Думаю, ты уже не заснёшь. Я встала боком к Курту: майка и короткие шорты не заставят его глаза сомкнуться, а разум отключиться. — Может, ну нафиг эти завтраки и умывания? — Следи за чайником. Пока меня не было на кухне, Курт промелькнул мимо ванной и вышел на балкон покурить. Когда чайник вскипел, Курт подошёл ко мне сзади и коснулся губами щеки. — Нет, я не буду с тобой целоваться. — Почему? Потому что я только покурил? — Ты не почистил зубы. — Они у меня вставные. — Хочешь сказать, их не надо чистить? — Дай мне тогда зубную щётку. — У меня одна — моя. — Значит, я воспользуюсь твоей, — Курт пошёл в ванную. — Нет-нет-нет! Не разрешаю, — я тянула его за расстёгнутый пиджак. — Пи́сать ты мне тоже не разрешаешь? — О-о, иди, конечно. — А потом? — он обернулся. — Поцелуешь, если почищу зубы? Я чмокнула Курта в подбородок возле колючей бородки. — Подержишь за ручку, пока я буду справлять нужду? — Хорошо, что за ручку, а не за что-то другое. Колбаса, сыр, тосты, джем. Яйца? А вдруг Курт не ест яичницу? Тяжёлая пища для желудка, мало ли Курт страдает ещё какими-то заболеваниями, помимо рака. — Я скоро приду, — Курт обувался в коридоре. — Далеко? — Нет, тут близко. — А зачем? — Так много вопросов, Ма-йем. Всё тебе интересно. Налей мне кофе. Он не успеет остыть до моего прихода. Курт ушёл, и стало тоскливо. Он высокий, громкий и прямоугольный. Плечи такие широкие и костлявые, как верхушка шкафа. Пальцы такие длинные, что способны полностью обхватить моё лицо. Определённо, тоскливо. Молодую девчонку веселил старик. Курт позвонил в звонок. На пороге я увидела очкарика с зубной щёткой в руке. — Сколько меня не было? — Меньше десяти минут. — Успела соскучиться? — он вошёл в квартиру. — Кипячёная вода успела остыть. — Не люблю кипяток. А я терпеть не могла холодный чай или кофе, даже мылась в горячей воде. — Купил щётку. Иду чистить зубы. После умывания Курт повесил пиджак на спинку стула. — Нормально? — он оскалился, показывая ровные зубы. — У тебя обе челюсти вставные? — Да. — И как оно? — Ходить с чужими зубами? В своей жизни я трижды… или четырежды менял челюсти. Шерифу частенько доставалось по лицу. Я взяла сэндвич с тарелки, Курт снял очки и глотнул кофе. — Белый шрам со времён, когда Спрингвейл был твоим городом? — Это соседская кошка. Та ещё стерва. Резанула так глубоко, что помню её по сей день. Почему он не ел? Глотал кофе так, словно запивал что-то в горле. Вода булькала в гортани, стараясь опустить в желудок то, что хотело выйти наружу. — Курт? Тебя тошнит? Он закрыл рот рукой и судорожно заморгал: — Извини… не принимай это… на свой счёт… — мигом побежал в ванную и включил воду в раковине, чтобы заглушить звуки рвоты. Еда пахла нормально, его кофе на вкус такой же, как и мой. Медикаменты? Рак? Кажется, от химиотерапии происходило нечто подобное. Избыток лекарств в организме зачастую действовал не по прямому назначению. Курт вернулся за стол, вытирая мокрое лицо. Челюсти подрагивались, жёлтые глаза бегали в разные стороны, нижние веки опустились к носу. — Это не от твоей еды, Майем, ты не подумай. Подобное часто происходит в моей жизни. — Я сделаю тебе сладкий горячий чай. Под звук нагревающегося чайника Курт приглаживал волосы на голове. — Это от лечения? — После процедур мне всегда плохо. Требуется перерыв, чтобы я смог дойти от больницы до дома. Перерыв, чтобы проблеваться. Препараты сильнодействующие, а возраст уже не тот. — И подобное случается даже на следующий день? — Случалось, и когда не было рака, и происходит время от времени. Понимаешь, я хочу есть, но не могу, потому что не взял с собой таблетки. Без особых лекарств еда не будет правильно усваиваться, а во время голода внутренности буквально выходят наружу. Три пилюли перед каждым приёмом пищи, но, к сожалению, не всегда получается. Я поставила перед Куртом горячий чай с сахаром: — Аптека на главной площади? — Аптека в Санфорде. Только там продаётся то, что мне нужно, то, что я употребляю шестьдесят лет. У меня есть запас таблеток дома, но вчера я выбрал тебя. — Значит, ты сейчас пойдёшь домой? — У тебя много работы — отбирать фотографии для газеты. — Я хотела сделать это с тобой. — Ты же знаешь, я ничего не понимаю в этом. Он не останется, не захочет показаться слабым передо мной, и мне придётся его отпустить. Курту лучше. Это видно по лицу, которое приобрело естественный цвет, и слышится по голосу, который избавился от ноток страдания. — Почему твои трусики и лифчики валяются по квартире? Ты так территорию метишь? — Я закупилась на рынке по дешёвке. Доллар за трусы, Курт! Где ты в Калифорнии найдёшь такие цены? — Целый чемодан белья отсюда повезёшь? Уже прощаешься со мной? Проводишь ли до автобуса? — Да, вещей у меня много. Настолько много, что не знаю, что надеть, поэтому и разбросала всё по квартире, но не успела собрать, потому что увидела тебя за окном. Надела первое попавшее под руку, а до этого примерялась час. — И выглядела чудесно с учётом того, что фактически не наряжалась. Если тебе станет легче, то я не разглядывал твоё чёрное нижнее бельё. — Если тебе станет легче, то я предпочитаю трусы, которые закрывают задницу полностью. Ненавижу, когда стринги застревают между булок. Курт засмеялся: — Понимаю, это так бесит. Между тканью и ниточками я выберу первое. Мы посидели ещё несколько минут, и Курт засобирался домой. Он обувался, я его провожала. — Пускай зубная щётка останется здесь. Мало ли ты вновь пригласишь меня на ночёвку. — Теперь твоя очередь. — Пф, приятнее ночевать на лавке в парке, чем у меня дома. — Отговорки, Джефферсон. — Правда. Мой дом пока не готов принять столь прекрасную девушку на обычную ночёвку. Если ты увидишь, как и где живёт красавчик, то весь образ тут же разрушится. Я провела пальцем по оправе на переносице, запрокинула голову и подставила губы для поцелуя. — Так, к сведению, зубы почистил дважды. — Они не вывалятся? — Хочешь проверить? — Курт наклонился и сомкнул наши губы, не упуская возможности слегка коснуться языком. — Звони, когда соскучишься. Он переступил порог, но дверь я не осмелилась за ним закрыть. — Дашь свой номер? Курт продиктовал, в айфоне появился контакт с именем «Курт». — А ты мой не спросишь? — Фотки, продажа дома. Не хочу отвлекать тебя, не хочу беспокоить попусту. Как будет время или желание, набирай. Я всегда беру трубку. — А ты что будешь делать сегодня? — Ремонт. Когда-нибудь его нужно закончить. Курт ушёл, и вновь появилась тоска. А я думала, мы вместе отберём фотки для газеты. Он бы пил газировку и критиковал гостей, я бы смеялась над колкими шуточками. Ему бы стало скучно, и Курт включил музыку. Важно, не что мы слушаем, а что думаем в этот момент. О чём ты думал, когда играла песня «Выходи за меня замуж»? Рабочие сказали, что ремонт продлится четыре дня. Покупатель найден. Он приобретёт мамин дом сразу же после реконструкции. Четыре дня. Курт об этом не знает. Через неделю меня не будет в Спрингвейле.