СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Утром она сказала: «Надень костюм». Я спросил: «С рубашкой?» Майем ответила: «Достаточно футболки. Хочу видеть тебя в чёрном». Первую половину дня я клал новый пол. Майем клеила лакированные панели на выровненные стены. Пятнадцать розеток на одну гостиную! Куда?! Куда столько много?! Десять серебристых квадратиков на кухне: под плиту, холодильник, микроволновку, мультиварку и так далее. Мой личный ресторан. Новые трубы, новая проводка, новые окна и дверь. Впереди крыша, фасад дома и лоджия. Потом я перестрою гараж и сараи, а также поставлю железный забор. — Майем, я поеду за тачкой. — Хорошо, пока тебя не будет, я доделаю комнату Эстер. Когда-нибудь дочь узнает, чья рука приложена к её комнате. — Переодеваться не стану. Меня не будет пару часов. Если что, звони или пиши. — Обратно ждать всадника на рыжем коне? — Из рыжего у него глаза. На велике, в джинсах и спортивной куртке поверх майки я помчался на соседнюю улицу, где мужики чинили машины — «мастерская у своих». Детали были заказаны в Санфорде, но установкой занимались спрингвейловцы. Захера переплачивать? Новый кузов, четыре двери, новый багажник, затонированные стёкла. Мощный двигатель и коричневая кожа в салоне. Электроника и сабвуфер. Майем хотела автоматическую коробку передач, но старый конь предпочитал грубую силу. Час я просидел в мастерской, ждал, когда затянут последние болты. Конь Войны в гараже на домкрате. Издалека ехал грязный зелёный трактор. — Харрис! — крикнул я с сигаретой в зубах. — Джефферсон, — Рой выпрыгнул из драндулетки, — и тебе привет. — Давно пользуешься услугами конкурентов? Голод тоже чинил машины, но за объёмную работу не брался. — Меняю насадки на тракторе, — Рой поздоровался с рабочими, те принялись снимать ковш. — Старуха с «Центральной улицы» попросила посадить деревья на большом огороде. Вот я и посадил. Рой предпочитал носить шорты, потому что задние стороны ног стягивала тугая кожа. В обычной жизни — свободные рубашки и футболки, потому что облегающее причиняло боль. Рой всегда был низкорослым, но вот уже двенадцать лет не мог выпрямить спину. Выбритые виски ушли навсегда, обожжённый затылок прятали волосы — в Санфорде сделали пересадку. Круглые очки треснули, трагедию в карих глазах не скрыла овальная оправа. Рой бросил курить и пить. Лесопильщик без лесопилки. Мужчина без жены и ребёнка. — А ты что тут делаешь, Джефферсон? Приехал за конём. В гараже зарычал двигатель. Узнаю по голосу питомца. Мальчишка выкатил Додж. Приятное ощущение кольнуло пах. — Ты… — Рой не сводил глаз с чёрной машины, — вернул его. — Надоело ходить на двоих. Таки ножки уже не те. Парень вылез из отремонтированной тачки и передал ключи с оранжевым брелоком. Вот теперь можно возить женщину сердца на свидания. Велосипед отправился в открытый багажник. — Курт, — Рой не дотронулся до куртки, но я замер на автомобильной ступеньке и посмотрел на него, — удачи тебе в лечении. — Шульц? — Да. Ты решил не оповещать старого друга о болезни. — А ты мне не позвонил ни разу за пять лет. Рой, как и Гарет, присутствовал на похоронах Эммануэль. Об этом мне сообщила Эстер. Оба всадника не скрыли слёз. — Голод, как и Война, как и Смерть, поплатился. — Верно. Только одна сука до сих пор жива и дышит одним воздухом с нами. Пахло новыми панелями и сладкой кожей. Всадник на коне. Подключу мобилу к самбуферу и буду орать на весь город. Спрингвейл вспомнит Джефферсона. Майем бросила поцелуй в губы: — Тачка готова? — Да. Хочешь покататься? — Возьму велик и поеду в отель. Комната Эстер сделана, — Майем надела рюкзак и покинула дом. — Куда ты так торопишься? — я поймал её за попку, что так облегали серые джинсы. — Закончим сегодня пораньше? — Моя работа на сегодня закончена. Поеду готовить ужин и ждать тебя, — она вытащила из багажника велосипед, и её попа с возбуждающим скрипом коснулась сиденья. — А ты пока поработай. — Э-э, я с тобой хочу, — я сел на багажник и провёл руками по аппетитным бёдрам. — Ты будешь мне мешать. Лучше не задерживайся допоздна и не забудь про костюм. Ужин. Майем торопится. Костюм. Починенный порочный Додж. Это свидание. — Как скажешь, — я слез с багажника и засосал правую мочку с кольцом. У нас будет секс. Комната Эстер выглядела превосходно. Майем старалась для чужой дочери и внучки. До шести вечера я доделывал второй этаж. Свет проведён, лампочки горели. Не хватало мебели и шторок на окнах. Кухня приедет послезавтра, за несколько дней соберу. Поставить холодильник, подключить плиту, купить кровать — и можно жить, забыв о квартире. Когда кровать будет стоять в спальне, мы с Майем поселимся в нашем новом доме. Самое муторное — ванная комната. Плитка с подогревом положена, новый сральник стоит. Мыться в раковине? Нет, не вариант. Непосредственно ванна будет установлена через три дня. Я набрал ведро воды и ополоснулся на заднем дворе. Не ехать же на свидание грязным. Свидание. Секс. Купить бутылку вина? Букет цветов? Секс… Впервые я подумал о презервативах. Время: семь вечера. Аптека работала. И с какой рожей я появлюсь перед продавщицей? Джефферсон пришёл за гондонами! Решил поебаться на восьмом десятке! — Давно не видела чёрного монстра, — Молли щёлкала семечки на лавочке. Молли. Нет, это зашквар. — Отличный костюмчик, дядя Курт. Вам идёт. — Спасибо, — я сел разогревать Додж. Блять! Блять! — Что-то забыли? — от Молли не скрылось, как я в недоумении вылез из машины и подошёл к дому. — Молли… ты… — Хотите взять деньги из сбережений? — Нет-нет-нет, денег хватает, — в кармане полсотни долларов со сдачи от работы над машиной. Хватит и на бухло, и на веник, и на гондоны. — Слушай, э-э-э… — я поправил очки и присел к ней на лавочку, — мне стыдно покупать презервативы в аптеке. У тебя есть? Я заплачу, — в руке пятьдесят долларов. Молли не взглянула на бабки. — А когда ей понравится, Вы так и не пойдёте в аптеку или будете посылать Майем? — Тогда уже сам буду их покупать. — А в первый раз боитесь. Молва — она такая. Предпочитаю незащищённый секс, но перед Майем не устою и не успею. Не хочу убивать её своими желаниями, не хочу рушить чужую жизнь. Молли щёлкнула последнюю семечку и ушла в дом. Вернулась через минуту. — Столько пойдёт? — три презерватива. — Если нет, у меня есть ещё. У Себа вечные проблемы с презиками. Знает же, что опасен, но предпочитает натуральность. — Не дури, — я забрал три квадратика. — Брось его, пока он не сделал этого. Не спи с ним, если не хочешь со слов полицейского стать «давалкой» Спрингвейла. Брось Эмерсона первой. — Фруктовый микс. Банан, апельсин и клубника. Пахнет классно и на вкус сладкие. Ультратонкие. Есть со вкусом тако, но не пробовала. — Что бы я без тебя делал, Молли? Бутылка вина. Продавщица сказала, что это не забродивший компот. Букет цветов. Гортензия, клематис, дельфиниум, эустома, роза и грин белл в дизайнерской упаковке. Самый дорогой гербарий в моей жизни. Самый желанный секс за пятьдесят баксов. Три гондона в правом кармане брюк. У отеля в Додже меня одолели мысли. А чё я волнуюсь? Чё-то я волнуюсь. Щас так разволнуюсь, что член не встанет. Охуеть, вот опозорюсь. Я набрал Майем: — Выйдешь? — Нет, ты заходи. У меня духовка включена. — Так выключи и выходи ко мне. Тащи свою попку вниз, я тебя жду. Увезу Майем к Спрингвейловскому мосту и там выебу. «Устрою свидание» — теперь это так называется. Бахнем винишка, занюхаем гортензией, и во рту Майем окажется фруктовый микс. Да, отличное свидание. Чё-то я волнуюсь… Думаю о всякой чуши. — Курт, вылезай из тачки и поднимайся, — Майем бросила трубку. Сука! Три гондона щекотали карман. Вот и потрахались. Я взял веник, бутылку пойла и пошёл в квартиру. Открыла Майем после третьего звонка. — Ты не слышишь, что ли?! — В душе была. Проходи и садись за стол. Она скрылась. Кажется, на роже у неё косметика. Букет я кинул на журнальный столик. Пускай сама возится с ним. На обеденном столе тарелки: мясной рулет с овощами, фрукты. Фруктовый микс! Что же бананов нет, Майем? Ты же так хочешь попробовать мой! Бутыль мартини и газировка. Я расстегнул пиджак и сел за стол. Руки забыл помыть! Блять… Как же всё бесило! Майем вышла в коротком обтягивающем платье нежно-розового цвета с блёстками. Волосы распущены, плечи оголены, лифчика нет. Туфли на каблуке. Калифорнийская блядина! Платье настолько короткое, что еле-еле закрывало пизду. Шлюха! — О-о, ты купил вино? И с удовольствием бы бахнул обе бутылки алкоголя. Виноградинка отправилась в мой похабный рот. — И что за повод? — я вернулся за стол, не пригласив Майем. Она не смутилась и не обиделась. Лицо такое же, как голос в телефоне: самонадеянное и дерзкое. — Просто ужин, — Майем налила себе мартини с газировкой. — Захотелось красиво поесть. А мне хотелось трахаться! Возможно, красиво! А ты всё испортила ебучим мясом в тесте! Если я намерен трахаться, значит мы будем делать это так, как я желаю! Если говорю: «Выходи», значит ты должна исполнить мою прихоть! Если скажу: «Соси», значит ты будешь сосать! Только я имею право на спонтанность и спонтанный трах. Меня бесит, когда мои планы рушатся. Меня бесят те, кто рушит мои планы. Я наполнил стакан газировкой и залпом выпил. Смотреть не мог на её стряпню. — Ты попробуешь? — Майем пихала в рот вторую вилку, а могла бы мой член или, на крайняк, язык. — Старалась для тебя. Я отрезал кусок мяса с тестом и беконом и попробовал. — Вкусно? — Нормально. Из-за злости не ощущался вкус. Из-за ненависти лицо Майем не выглядело красивым. Пахло чёрной смородиной и ванилью. Сука… Поскорей бы лечь спать и заснуть. Ночую на диване, иначе, когда выключится свет в квартире, изнасилую Калифорнийскую потаскуху. Нет, не изнасилую, потому что Майем не виновата, что я — мудак. — Доволен машиной? А как я сделала комнату Эстер? Заткни хавальник и жри своё дерьмо! — Вполне не плохо. Я не притрагивался к еде. Майем ела из уважения к внутренней хозяйке. — Звонили из доставки. Холодильник и плиту привезут завтра утром. Вот и подключай их сама! — Поставим пока в коридоре, потому что в кухонной тумбе нужно вырезать дыры под варочную поверхность и духовку. Ты как на это смотришь? Никак. Я и на тебя-то смотреть не мог. Когда меня лишали того, чего так хотелось, это настолько паршиво. Паршивый! Паршивый Джефферсон! Быстрого перепихона не достоин! Как пососала, Мышка?! Фруктовый микс. Банан, апельсин и клубника. Подготовился, как дурак. Думал о защите. Думал о Майем. — Тебе не нравится? Ты не ешь. — Пойду покурю, — я вытащил пачку из кармана пиджака и засунул сигарету в рот. — Потом доем. Тарелка с моим ужином полетела в раковину. И посуде досталось! — Какого хуя всё должно быть так, как ты хочешь, Курт?! — Потому что у меня хуй, Ма-йем. — Который ты намеревался засунуть мне вечерком? Потому что ты так захотел? Решил обольстить меня цветами и вином? Презики купил или зассал? Когда хотела я, ты отворачивался и засыпал. А когда хочешь ты, я должна бросить всё и полностью отдаться Джефферсону. У меня есть яйца, Курт, и ты не отнимешь их. Я не твоя вещь, а ты не мой хозяин. В Спрингвейле живёт самый сильный мужчина — и это я. Но в городок приехала самая сильная женщина, а именно девушка из Калифорнии. Когда-то сильный превратился в слабака. Я не перечу тебе, Майем, потому что вижу себя со стороны. Вот, кто такой Курт Джефферсон: ебанат, который хочет, чтобы ты принадлежала ему. — Я уже ничего не хочу, Майем. Спасибо за ужин. Свидание закончилось, не начавшись. У Майем замечательный макияж роковой женщины, который только сейчас мне удалось разглядеть. Не желаю ничего большего, лишь курить. Я встал, но рука Майем опустила старое тело обратно на стул. — Сел. Война не обуздана. Войну нельзя подчинить. Смерти не удавалось управлять Войной. Кто наслал на народ всадников апокалипсиса? Верно, Бог, но когда-то и Бог был человеком, а значит Война служит Господу. Где этот Господь? Передо мной. На высоких каблуках Майем повернулась ко мне спиной и сделала три шага вперёд. Наклонилась так глубоко, что положила ладони на пол. Юбка задралась, из-за поклонения ткань исчезла из поля зрения. Передо мной две скрещенные ноги в области щиколоток. В паху зашипела змея. Её голова просыпалась от бесконечного сна. Воздух не наполнял щели трахеи. Чистая кровь обводила кости таза. Майем без белья. Майем начисто выбрита. В воображении пальцы касались кожи, которая мягче и нежнее, чем её губы на лице. Снаружи маленький персик, но внутри кофе с грейпфрутом. Обжигающе, возбуждающе и, чтобы стало сладко, необходимо посыпать сахаром. Змея раскрыла глаза. Жажда потекла между двух половинок персика. Сигарета во рту не зажжена, табак высушивал губы. Мой личный метарт с глубоким наклоном. Я поднялся со стула и подошёл к Майем. Она не дёргалась от сжатия пальцами. Левая рука на промежности, правая удерживала змею под брюками. Персик не деформировался от моего любопытства. Жажда обволакивала ногти и кожу. Средний и безымянный нащупали клитор — красная кнопка загорелась. Я оттянул брюки на паху — носорог пробил бетонную стену. Персик разломался — две одинаковые половинки. Кашемир. Самый приятный и самый мягкий. Майем терпелива и послушна. Стоять вниз головой не каждой под силу. Стать мокрой от старика не каждой дано. — Мышка. Она не убежала от ястреба. Она не обманула хищника. Мои когти будут на шее чуть позже. Сейчас я хочу полакомиться плотью. Сигарета выпала изо рта. Прозрачный сок стекал по паховым складкам. Её возбуждение лилось по подбородку, оставаясь на колючей щетине. Майем хватала мои губы и засасывала, или это я не отпускал, держась за плотные ягодицы. Рот наполнялся алкогольным напитком, и мозг пьянел от второго бокала. Хотелось трахнуть тебя в машине, но это будет, ты не устоишь. Сейчас всё произойдёт по-другому. Я схватился за промежность: отличный размер, как и твоя грудь, и понёс Майем на диван. Очки легли на журнальный столик. Туфли соскользнули с ног. Платье похотливое, но меня возбуждали твои действия и покорность. Ты открыта и доступна, но притягиваешь мужчину, как наживка ожидающего сома. Как снять это платье? Я опустил ткань с груди и поднял с талии. Верёвка на животе, за которую можно держаться. В кармане брюк три презерватива. Пока достаточно одного. Тёмно-оранжевый ремень натирал соски, но ты так хотела, чтобы это был член. Она мечтала проглотить меня, как я лизнул её половинки. Это позже, возможно, завтра. Змея вырвалась наружу через расстёгнутую ширинку. — Надевай. Майем провела рукой вверх, но вниз натянула презерватив. — Любишь фрукты? — поинтересовался я. — Говорят, был не сезон. — Тебе достанется самое лучшее. Пиджак валялся за диваном. Секс в одежде скрывал пороки помыслов и недостатки оболочек. Я вошёл в Майем медленно и остался на месте. Узкое влагалище без посторонних нарастаний кожи. Она не девственница — внутренность обманчива. Невозможно так пахнуть сексом и ничего о нём не знать. — Двигайся быстро, — сказала Майем. — А потом? — Ещё быстрее. Идеально. Я держался за скомканное платье на животе и быстро входил. Майем не стонала, а закрывала глаза и притягивала меня за футболку, чтобы с поцелуем передать горячее дыхание. — Продолжай так. Она подсказывала движения, и наши мысли совпадали. Разве можно быть настолько совместимыми в сексе? Я распрямил ноги и, держась за спинку дивана и подлокотник, быстрее погружался. — Да… да… вот так. Из любопытства взор с её груди переместился на гениталии — я не причинял ей боль. Узкая киска обтягивала член, как перчатка палец. Незабываемые ощущения. Ультратонкие? Чувства оголены. — Фруктами пахнет… от тебя пахнет апельсинами, Курт. — От тебя тоже, — я вышел, но вернулся с новой силой и резкостью. Два, три раза. — Сама справишься? Майем вытащила из-под меня ноги и повернулась спиной. На ощупь вставила член с первой и единственной попытки. В позе собаки она насаживалась, ритмично поглощая меня стенками влагалища. Опять быстро. Я откинулся назад и поставил локти на подлокотник под спину. В самом деле, Майем трахала меня. Смазка от презерватива смешивалась с человеческой вязкостью. От лодыжек по внутренним сторонам бёдер поднимались волны и соединялись в паху. — Прогнись, — я положил руку на поясницу, — полностью прогнись и остановись. Майем выгнула спину — абсолютный прогиб. Быстрый вход и выход. Чёрт, колени затекли. Теперь исключительно лёжа или сидя? Но я хочу стоя, сбоку, снизу, по-всякому. Сейчас закончу, и снова возникнет желание. Во рту фруктовый микс. Вагина не покраснела и не опухла от быстрого траха. Майем нравилось, мне — тоже. Смазки достаточно, но так потянуло на сладкое и сочное. — Не знаю, что лучше: твой язык или твой член, Курт. — Готова кончать? — я вставил и натянул. — Старших пропускаю вперёд, — Майем чуть взвизгнула. Чёрная футболка полетела к пиджаку, иначе будет совсем жарко. — Стерва, — язык слизывал пот с выпирающих рёбер. — И почему я тебя люблю? — Любишь? Сейчас не об этом. — Не всегда пропускаю женщин вперёд. Одна рука упиралась в подлокотник, другая обхватывала шею. Прогиб сохранился, ягодицы приподнялись. Отлично, мне удобно и щекотно внизу. Майем не впивалась, не сопротивлялась. С первого раза мы нашли идеальный темп и придерживались его до конца. Сейчас ощущался горячий член, остальные части тела испарились. Под финал Майем не сдержала стон, и с последним входом, с первыми каплями спермы я выдавил из себя громкий выдох. Охуенно потрахался! Я наконец-то сел и поставил стопы на пол. У меня не будет синяков на коленках? — А ты хотел в тачке, — зудела Майем рядом и вытирала моими руками киску. — Обиделся, надулся, готов был влепить по роже. — Нет, я и не думал тебя ударить. В машине, да, хотел. Там было бы удобнее, чем на этом маленьком диванчике. — Ага, ты бы сидел, а я скакала. Отлично придумал! — Нет, я бы положил тебя на новые кожаные сиденья. Майем сняла презерватив с члена и вытерла пальцами сперму, опустила голову. — Не надо, — остановил я её. — Правда. Оставим всё, как есть. Не сомневаюсь, ты прекрасно сосёшь, но я устал. Мне безумно понравилось, но на сегодня хватит. — У тебя ещё есть презервативы? — Да, не скажу, сколько. — Надо будет подкупить. — Ты пробовала тако? — Угу. — И как? Я не ел. — Это лепёшка с овощами и мясом. — А с каким мясом? — С разным: с курицей, с говядиной, со свининой. Тебе приготовить? — Предпочитаю говядину. Есть резинки с таким вкусом. Не хочешь попробовать? — Гондоны с тако? — Майем пересела ко мне на бёдра, упавший член обтёрся о бритый лобок. — Может, нам и в секс-шоп заглянуть? — Если только за откровенным бельём, — я провёл паршивой кистью по левой груди и оттянул сосок зубами. — Предпочитаю с дырками. Оно возбуждает. — По-моему, тебя возбуждает отсутствие белья. Я постучал членом по вагине: — Ты каждый день так бреешься? Косишь под невинную девочку? — Тебе такое нравится, — Майем вытерла последние капли с головки и, проглотив их, слезла с меня. — Я в душ. Потом ты. — Нет! Тебе он нужнее! Ненавижу маленькие кабинки! Майем налила себе газировки. Стояла за обеденным столом ко мне спиной. — Мышка моя, — я шлёпнул её по заднице и схватил за промежность. — Любит он меня, — она поцеловала и побежала в душ. Любовь пришла во Дворце Боли. Если бы не любовь, мы бы так себя не вели. Пока Майем мылась, я накинул на голый торс пиджак и вышел на балкон покурить. Летний ветер обдувал мокрые живот и грудь. По возвращению переоделся в спортивки и майку, включил телик и сел ужинать, запивая газировкой мясной рулет. — Это что такое? — Майем появилась голой и слегка мокрой. — Чего? Я есть хочу! Где моя порция? В раковине. Ты поужинала, а я — нет. Присоединяйся, тут и на тебя хватит. Не рассчитал и много разогрел. — Не об этом речь, — она показала на стопы, что лежали на её стуле. — Всё-всё. Убрал. Если бы я ел лёжа, тебе бы это больше не понравилось. Давно забытая боль в спине и ногах. Бывало, секс происходил в спонтанных местах, чаще в машине или в лесной местности, но чтобы дома так тело болело после траханья — о таком я и не думал. Старею. Майем надела майку, а вот штаны не успела. — Не делай этого. Подойди ко мне. — Твой тон, Курт. Устоять невозможно. Я говорил спокойно и уверенно. Мой голос — приманка, мои слова — приворот. Майем подошла, и я подвинул её к себе промежностью. — Чуть ближе, будь перед моим лицом. — Не нализался? — Хочу поцеловать тебя, — я раскрыл рот и поглотил большие губы. Язык надавил на клитор и обвёл малые половые. — У тебя сладкая киска. Майем закинула ногу мне на плечо и раздвинула бёдра, снова намекая на поцелуй. — Бери, когда захочешь, — она пригрозила пальцем, — но и обо мне не забывай. Я сполоснул рот газировкой и вылизал Майем, пока шла реклама во время фильма. — Господи, какая вкуснотища! Мы ели из одной тарелки одной вилкой на двоих. — Нормально, — Майем сымитировала мой голос, который услышала час назад. — Эй, я извинился. Лучше скажи, как тебе веник, что я притащил? Букет стоял в ведре на полу. Вазы в отелях не предусмотрены. — Вполне не плохо. — Стерва. Ночью второго захода не произошло. Мы так устали из-за ремонта, что сразу же вырубились. Наутро меня разбудило движение, стягивающее спортивные штаны. — И тебе доброе утро, Мышка. Сосательная гимнастика? — Откинься на подушку и не пялься на меня полуоткрытыми глазами. — А ты зубы почистила? Я не целуюсь с… — головка упёрлась в стенку ротовой полости и переместилась к основанию языка. — Горловой?! Так сразу? Хотя бы предупредила… Пальцы сжали пододеяльник. Мурашки побежали от затылка до макушки. У Майем глотка, как вагина, узкая. Она делала всё, чтобы я кончил ей в рот. Член покрылся слюнями, от трения рукой лишние капли остались на лобковых волосах и спортивных штанах. Нужно быть осторожным с ненасытной Мышкой: вот так будешь спать, и тебя выебут либо ртом, либо пиздой. Затрещал мобильник. Майем включила громкую связь и кинула телефон на подушку. — Майем Блик? — мужской голос. — Вас беспокоит доставка крупногабаритной техники. Вам к дому привезли холодильник и плиту. Холодильник и плита! Блять! Какая техника, когда мне тут сосут?! — А-а-а-а… да, это мисс Блик, — ей-богу, как мог, устранял вздохи и «ахи», — но сейчас она занята… чистит зубы. — Занята? — М-м… угу… не может подойти… во рту зубная щётка… — Майем обвила зубами головку члена. Я умолял глазами, чтобы она ничего дурного не сделала. — А когда она подъедет? Не знаете? Мы не можем просто выгрузить товар и оставить его у дома… — Тихо-тихо… — шептал я Майем, — щас кончу… — Что?! — заорал в трубку чувак на том конце. — Говорю, заканчивай, Майем, зубы чистить! А то щётку сломаешь! — Мистер, за ожидание у нас доплата. — Будем через полчаса, — зубы прошлись по основанию члена, — через сорок минут! Звонок завершён. Мне сосали ещё двадцать минут. Мы приехали к моему дому через час.