СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Утром Курт высадил меня на главной площади, оставил Додж и пошёл в больницу. К девяти часам я успею обойти рынок и забрать Курта с процедур. Мой всадник плохо себя чувствовал после химиотерапии, поэтому обратно его довозила подружка. Права у меня с восемнадцати лет, а право водить чёрным джипом я получила после очередного минета. Коня с оранжевыми глазами заметили посетители рынка. Как говорил Курт: «Да и похуй». Заказала новые шкафы, новую мелкую мебель. Пора обставлять дом. Сегодня Курт закончит с кухней и подключит технику. Завтра приедет ванна. Ремонт продвигался быстро, быстро наши отношения набирали обороты. Вчера Курт предложил остаться на ночь в новом доме, постелил простыню в спальне, но я поставила условие — кровать. Сложно представить, что три месяца назад жилище Курта гнило, но об этом свидетельствовали сделанные мной фотографии. За час мне нарисовали эскизы шкафов и подобрали внешнюю отделку. В том же магазине я купила кровать, но доставку не стала заказывать. Что с деньгами? Отлично. Когда окончательно съедемся с Куртом, создам сайт с позволения городской администрации и буду работать Спрингвейловским фотографом: выпускные, свадьбы, фотосессии и тому подобное. Что касалось работы на мэра… — Майем? Возле банка меня поймал Шульц. На рынке нечего делать с картой, поэтому я сняла наличку. — Мэр Шульц? — Я думал, Вы давно покинули мой город. Приятного цвета тёмный костюм с чёрным галстуком. Гарет выше Курта, седее Курта, бородатее Курта, и совершенно напыщенный. — Задержалась на неопределённое время. Вы против? — Ваше проживание в Спрингвейле и чёрный Додж как-то связаны? Ага, меня поёбывает всадник с жёлтыми глазами. — Мы сотрудничаем с мистером Джефферсоном. Он делает ремонт в доме, а я ему помогаю с интерьером. — Фотограф оказывает подобные услуги? Гарет так близко, что казалось, будто меня обдавало смертью. Он такой высокий и громоздкий, а я что-то про Курта говорила, будто тот шкаф. Его голубые глаза гораздо болезненнее жёлтых. — Я делаю красивые кадры, мэр Шульц, и знаю толк в красоте. Не беспокойтесь, проживаю в отеле и прописку не собираюсь делать в Вашем городе. Простите, мне нужно купить, — я заглянула в заметки на айфоне, — светильник. Да, а то его купит кто-то другой. — Вам в номере не хватает света? Я хотела потолочную ленту в спальню. Старый мэр понятия не имел, что такое дополнительная подсветка. — Скуплю все безделушки в Вашем городе, — я подмигнула и пошла гулять по рядам. Вот старый маразматик. «Меня видел Шульц», — смс Курту. «Что сказал?» «Охуел. Он также видел Додж». «Можешь показать ему свою голую попку и у мэра на глазах сесть в джип. Разрешаю». Я курила в сторонке и переписывалась с Куртом. «Ты не говорил ему про нас?» «Нет. Никто, кроме Молли, не знает». «Шульц прочухал. Он не выгонит меня из города, если узнает, что я встречаюсь с тобой?» «Ему должно быть вообще насрать, кого я трахаю. Ты заказала мебель?» «Да. Сфоткала. Потом покажу». «Жду тебя через двадцать минут. Дай послушать музыку». Я отправила Курту красное сердечко, он в ответ — оранжевое. Светильник! Лента подходила под периметр спальни. Продавец что-то мне втирал про подключение, оказалось, в комплект входит специальное устройство, от которого идут провода. «Ага-ага-ага» — ничего не поняла, но Курт меня прибьёт, когда узнает, что придётся долбить стену под мою задумку. Я представляла, как мы трахаемся в синей подсветке. Пробегавшие мимо мальчишки толкнули невысокого мужчину. Он обронил пакетик, из которого высыпались мелкие гвозди. Человек в шортах по колено и овальных очках не мог нагнуться, чтобы подобрать предметы. Он держался за поясницу и медленно сгибал колени. — Я помогу. — Не надо. Он замер в полусгорбленном положении. Мои глаза искали гвозди по асфальту, но ненароком поглядывали на ноги — перетянутая кожа на задних сторонах голеней, как после ожога, от кедов до шорт, шрамы поднимались под одежду. — Вот держите. Карие грустные глаза, небритость на лице и короткая причёска. Мужчина не алкаш, не совсем старый, как, например, Курт, не бездомный, не источал запах дороговизны, как Шульц. Весёленькая рубашечка, серая футболка и олимпийка. Вверху многослойная одежда, внизу шорты. Не по погоде, уже прохладно для шорт. — Спасибо Вам. Спасибо большое, — голос тихий и с ноткой грусти, как и карие глаза. Жалость. Маленький человечек вызывал жалость. Вероятно, он — инвалид с такими-то ожогами. — Простите, не подскажете, где я могу купить телевизор? — О-о, Вы не местная? — Пару месяцев здесь живу, толком не освоилась. Электроника продаётся возле супермаркета, но там очень маленькие телевизоры. Неохота колесить по Санфорду в поисках плазмы и приставок. — В том магазине есть каталог, там как раз и плазмы, и прочая утварь. Наша точка сотрудничает с Санфордом. Закажете, и Вам привезут прям домой. Если в новом доме поставить кровать без телика, Курт же затрахает меня и днём, и ночью. — Ух ты! Отлично. Выручили. Вот мы и помогли друг другу. Мужчина заулыбался, но грусть так и не покинула его глаза. — А Вы… Вы проездом или поселились? — Поселилась проездом. Я живу не одна. Он закивал головой и отступил: — Удачи Вам с телевизором. — И Вам удачи. Не теряйте гвозди. Пора за Куртом. Я села в Додж и положила световую ленту на заднее сиденье. Предпочитаю большие машины. Перенесёмся в 1997-й на альбом «Тоска». Какую песню выбрать? У меня их столько в айфоне! М-м, пожалуй, «Нагнись». За любимым следует ехать под громкую музыку. Додж проезжал мимо площади с фонтаном. У ларька с газетами стоял маленький человечек в овальных очках. Я помахала ему рукой, а он обронил пакетик с гвоздями. «Какая нахер лента?! Ты предлагаешь мне долбить готовую стену?! Испортить панели?! Ещё и пультик прилагается! Телика нет в доме, зато пульт от какой-то поеботы есть! Ты сказала, светильник! Светильник втыкают в розетку! Нахуя я весь дом понатыкал розетками?!» Я пообещала ему, что мы сегодня потрахаемся подольше, и Курт успокоился. Он отдохнул часик после процедур и теперь пилил каменную столешницу под варочную панель. До этого Курт подключил аппарат для световой ленты и закинул меня под потолок, чтобы я приклеивала белую полоску по периметру под плинтусом. Пила перестала шуметь на первом этаже. — Мышка! Спустись посмотри! Кухня полностью собрана, ящики повешены, раковина установлена. Кругом кусочки дерева от спиливания и труха. Пидорасить мне придётся много и долго. — Нормально? — Я думала, ты уже подключил плиту. — Трахнуть бы тебя в этой дыре. Засунуть туда вниз головой и трахнуть сзади. — Это намёк? Курт подвёл меня к ящику с двумя отверстиями: — За три дня я собрал тебе комнату… — А-а, ты предлагаешь мне тут поселиться? На кухне? — Опробовать, пока я не установил духовку и варочную, — Курт оттянул пыльные спортивки на паху. — Пососёшь? Ему нравилось, как я сосала, мне — как он лизал. Белая рука опустила штаны с трусами, и наружу появился затвердевший член. Я встала на колени и взяла в рот. Как только на язык попала головка, Курт схватил меня под шею и насадил глубже. — Достаточно смазано. Нагнись и спрячь голову в тумбе. — Без резинки? — Я не кончу. Додрочу в туалете. Я повернулась к нему спиной и нагнулась. Голова спряталась в тумбе, куда через пару минут встанет техника. Мокрые пальцы прошлись вдоль половых губ: два длинных и один короткий, я уже узнавала отрезанный указательный. Головка члена мелькала изредка — дразнил. Курт обхватил талию и вошёл. Как бы это странно ни звучало, но секс с Куртом потрясающий. Хорошо, что родители меня не видели, ведь бывший шериф старше своей девушки в три раза. Курт быстро трахал и также быстро вышел. — Хотелось бы до конца, но я обещал. Быстрый перепихон тоже классный, — он поцеловал меня между ног, пока моё тело болталось на тонкой каменной перекладине. Одной рукой Курт дрочил, второй вытаскивал меня из дыры. — Ты не успеешь до туалета, и твоя сперма зальёт ступеньки, — я задрала футболку и натянула за шею, встала на колени и подставила сиськи. — Блять, как я тебя люблю, Мышка. Член был зажат грудью недолго, Курт почти сразу кончил от нескольких движений вверх и вниз. — Поможешь впихнуть духовку? — он поцеловал меня и убрал достоинство в штаны. Из-за болей в руке Курт не мог поднимать тяжести. Я доклеивала световую ленту, стоя на лестнице, а Курт то лапал, то кусал мою задницу. — Ты булки качаешь, я не пойму? Почему такие мышцы? — Раньше каждое утро и вечер ходила по несколько миль, но с тобой времени совсем нет. — Ещё скажи, что теряешь форму, и секс со мной не сжигает лишние калории. — С тобой я потею, как на беговой дорожке. И таких подходов порой бывает по два раза на дню. — Твоя жопка могла быть помягче. Я не говорю, что ты плохо скачешь на мне, когда занимаешь верхнюю позицию, просто… Я с недовольством посмотрела на него: — Если тебе не нравится моя задница, перестань трогать её. Он с треском хлопнул: — Мне всё в тебе нравится. Курт оценил подсветку. Посмеялся и оценил. Синий цвет смотрелся отлично. Отлично он ляжет на наши тела. Вечером, когда мы вернулись в квартиру, когда сковорода с ужином грелась на плите, два человека курили на балконе. — Пора покупать кровать, Майем. Пора съезжать отсюда. — Ещё ванну не установили. — Завтра её привезут, и я подключу. Где мыться — есть, где жрать — есть. Кро-вать, — Крут выпустил на меня кольцо дыма, — Ма-йем. — Не натрахался? — Тебя я хочу постоянно. Открытый балкон. Вой собак вдалеке. Вечер в небе. Моя сигарета дымилась в руке. Курт входил в меня спереди, изредка делая затяжку синего Винстона. Он брал, что хотел, в любой позе и в любое время. Разве скажешь, что Курт болен раком? Скажешь, потому что порой его тело настигали приливы, порой из-за болей в белой кисти Курт не способен сжать пальцы, и каждый раз после химиотерапии его тошнило. В такие моменты я обнимала обречённого и напоминала, что вместе мы справимся с болезнью. — Люблю тебя, Мышка. Последняя затяжка. Окурок полетел вниз. Пора перевозить вещи из квартиры в дом. Пора перевозить жизнь из Калифорнии в Спрингвейл.