СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Меня встретили пять собранных картонных коробок, пакеты с готовой едой и мужчина в подтяжках и с закатанными рукавами нежно-голубой рубашки. У него имелся второй ключ. — С приземлением! — высокий мужчина обнял меня. — Давно тут? — Пару часов. Я заказал пиццу, бургеры и суши. На завтра хватит, а на послезавтра закажу что-то другое. Не будешь же ты мне готовить. Твою кухонную утварь мы упакуем в первую очередь. Она соберёт пыль в тумбах, потому что новая техника ждала меня на молочно-ясеневой кухне. В самолёте Курт звонил мне четыре раза. Хотел лететь со мной, но связь — говно. Взлёта он боялся больше меня, а при посадке так вообще скурил сигарету за несколько затяжек — отшучивался Курт по телефону в такси. Первый день подходил к концу. Осталось принять душ после самолёта, набрать Курту и лечь спать. Сегодня началось. — И как он тебе в совместной жизни? — мой друг складывал в коробки книги и журналы. — С ним весело, спокойно и страстно. — Он вспыльчивый? — Моментами. Курт требователен к себе и к людям, которые его окружают. Когда он орёт, когда покрывается яростью, я не боюсь и не отступаю. — Почему? Кто знает, что взбредёт ему в голову? Старый, не старый, а треснуть по лицу возраст не помешает. — Он не ударит меня. Ни одному парню я не позволяла поднять на себя руку. — Парню, — мужчина закатил голубые глаза. — Ну-ну. — Ты так-то тоже ко мне клеился, — я хлопнула его по заднице футболкой, что складывала. Три стопки вещей собраны. — Мне — сорок два, я старше тебя на двадцать лет, а не на пятьдесят! К тому же я никогда к тебе не клеился, Майемка. Ты сама ко мне всегда лезла. На нём серые брюки и вчерашняя рубашка с красными подтяжками. Мне нравилось, как он одевался. Мне нравился он. — Ты считаешь мой поступок глупым? Бросить всё и уехать в другой город ради человека, которого люблю. — Бросить всё и уехать из города, в котором ты провёл жизнь, ради человека, которого любишь, — вот неглупый поступок. — Так поступила моя мама. Мужчина с короткой причёской и щетиной отошёл к столу, чтобы взять кусок пиццы: — Наверное, в этом вы похожи: скрываете истинные мотивы. Он знал мою мать, а я её ни разу не видела. — Ты с восемнадцати лет твердил мне, чтобы я ехала в Спрингвейл разбираться с домом. Поехала, разобралась… — И втюрилась в типа со шрамом на роже и жёлтыми глазёнками! — Любовь зла. — Полюбишь и дедулю. — Если бы я поехала в восемнадцать, то познакомилась бы с шестидесятипятилетним Куртом. — О-о, прям такая разница! С выпускного бала в объятия однорукого старикашки! — Эй, над смертельными болезнями не шутят. Рак преследует его: то жена, теперь вот сам Джефферсон. — А ты… ты видела его покойную супругу? В смысле, на фотках. — Фотографии он хранит в сарае. — А на могиле была? — Да. Я невзначай спросила об Эммануэль, и Курт предложил навестить её. — Ты говорила, он страдал. — Так говорила его соседка. Ей можно доверять. — А с дочерью он думает тебя знакомить? И вообще, куда ведут ваши отношения? Ты понимаешь концепцию? Старик, отличный домик, охрененная тачка… — Наследство. — Жена — претендент. — Я похожа на дамочку, что встречается со стариками ради их пожитков? — Ты похожа на дурочку, что влюбилась в старпёра, и теперь не знаешь, что делать. — Я не стану женой Джефферсона. — Эффект вакуума, и на твоём безымянном пальчике появится колечко. Жена по отсосу, а не по любви? Вполне правдоподобно в нашем случае. Минет или вера в партнёра? Курт должен полностью довериться мне, чтобы созреть для чего-то большего, чем просто встречаться с девушкой. — В любом случае, ты уже подставляла к своему имени его фамилию. Кстати, нет. Я вообще не видела свадьбу в будущем. Зазвонил телефон. ФейсТайм. Курт. Обеденный перерыв, пока мой друг не доест пиццу. — Джефферсон, я не одна. Пожалуйста, следи за языком. — И тебе приветик, любимая. На этих словах, обклеивая коробку скотчем, мужчина в подтяжках закатил глаза. Курт сидел на кухне с тарелкой между лицом и телефоном. — Признавайся, скольких баб привёл в дом? — Прячьтесь, — желтоглазый прогонял рукой невидимых баб, — девочки, прячьтесь. Она догадалась, что вас много. Ты серьёзно? — Курт посмеялся. — Тебя нет больше суток, какие бабы? Они ушли под утро и вернутся вечером, — во рту у меня появился кусок пиццы. — Ах ты, Мышка! Наготовила мне суп, а сама хаваешь фастфуд! — Ага, тут и пивко имеется, — я показала в камеру стеклянную бутылку. — Ты собираешь вещи или устраиваешь уикенд? Бухло, пицца, мальчики по вызову. — Майем, подай ножницы, — встрял чужой голос. — Во-о-о-от! Что ты там втираешь мне про баб? У тебя мужик в доме! — Это мой друг. — Привет! — заорал Курт. Я передала ножницы. Мужская ладонь помахала в камеру. — Привет-привет! Майем действительно собирается, мистер Джефферсон. — Да я вижу, как она пихает в рот кусок пиццы. — А ты бы хотел, — моё лицо приблизилось к фронтальной камере, и губы зашептали, — чтобы я пихала кое-что другое. — Конечно, — Курт зачерпнул ложку. — Что ешь? — Твой супец. Так-то обед на часах. Я обещал тебе, что буду есть, вот и ем. К слову, очень вкусно. — Как дела дома? — Видишь, что у меня за спиной? — он отодвинулся, показывая окно. — Повесил штору. — Шторки. По всему дому. — Хозяюшка, — я погладила изображение по голове. — Не успеешь собраться пораньше? Затрещал скотч. Первая коробка укомплектована. — Приеду, как и планировала. — Ладно. Не буду отвлекать. Созвонимся вечером? — Будешь доказывать мне, что не голодаешь? — Да. Кстати, я выпил одну бутылку компота и пакет сока. Сок — говно, а твои яблочки чудесные. — Пока, Джефферсон. Курт чмокнул меня в экран. Слишком громко, из-за чего голубоглазый брюнет снова закатил глаза. — Пока, Мышка. Звонок завершён. — По голосу не скажешь, что ему пошёл восьмой десяток. На вид бодренький такой, — друг подошёл и забрал у меня из рук бутылку пива. — Теперь ты понял, почему я в него втюрилась? — У меня только одно объяснение: он недурно трахается. Снова звонок, на этот раз не мне. — Прости, — дружелюбный тон сменился на начальника-засранца. — Да! Прыщик, что тебе нужно?! Дай сюда свою черножопую мамку! — Передавай ей привет, — зашептала я. Мы созвонились с Куртом в семь вечера. У меня бургеры, у него мясо с овощами. «Опять говно жрёшь! Я узнаю тебя по приезде, или ко мне вернётся толстая бочка?» На этот раз мой приятель курил в туалете во время разговора. Он не хотел встревать и подслушивать не желал. В Калифорнии загорелись фонари. Второй день совершал последние шаги. Впереди очередная ночь без желтоглазого. В одиннадцать я набрала Курту: — И что это за смс-ка такая: «Позвони мне срочно»? Что у тебя приключилось? Два туалета: один в Калифорнии, другой в Спрингвейле. На мне ночная пижама, Курт с голым торсом. Он говорил приглушённо, а я и вовсе шептала, чтобы не разбудить спящего в квартире. Мы оба сидели на унитазах. — Я так соскучился, Мышка. Стараюсь занять себя делами, но мне не хватает тебя. — Завтра химиотерапия, не забыл? — Помню. — Курт, я проверю. — Позвонишь во время того, как я блюю? — Ты почему не спишь? — Скучаю по тебе. Не врал — по глазам видела. — Я тоже по тебе скучаю. Калифорния выглядит какой-то другой. — Хуже Спрингвейла? — Твой город стал привычнее. В Лонг-Бич я двадцать два года, а в маленьком Спрингвейле пробыла пять месяцев. Может, потому, что это мамин город? — Твой приятель уже спит, поэтому ты шепчешь? — Да. — Надеюсь, на полу? Или у тебя в квартире стоит вторая кровать? — Ревнуешь? — По голосу он неплох. Не знаю, как на рожу, но есть в его тоне, что может привлечь девушку. Да и он в самом расцвете лет. Сколько ему, напомни? — Он на двадцать лет старше меня. — И на тридцать младше меня. Да, определённо, в нём есть что-то, что тебе нравится. — Ничего, Джефферсон. У нас с ним дружеские отношения. — Так он на полу спит или где? — Разумеется на полу. В кровати, вместе со мной. Нас ничего не разделяло, лишь разные подушки и одеяла. Он — в трусах, я — в пижаме. Между нами ничего нет. Отец и дочь, не кровные, не духовные, связанные обстоятельствами, связанные одной женщиной. Кому я вру? Мы не отец и дочь. Нас много, что связывало. — Что за пижамка? — С уточками. — Сексуальненькая. — Курт, это обычная пижама. — С шортиками? — Да, с шортиками. А какого хрена ты с голым торсом? Ты же спишь в футболке. Твои бабы пришли на вечернее обслуживание? — Погоди, — Курт встал с унитаза и переместился в ванной. — Смотри. — Я тебя вижу. Ты телефон на уровне живота держишь и смотришь вперёд. — Да? Ой, не переключил камеру, — изображение поменялось, теперь Курт стоял напротив зеркала. — Лучше отойти назад, да? Тебе плохо видно? — Смотря, что ты хочешь мне показать. Он отошёл чуть назад и в зеркале отражался практически по колено. Голая верхняя часть тела и ночные штаны с белыми верёвочками. — Ты вроде говорила, что тебе нравится, когда парни фоткаются у зеркала. Видеосвязь считается? — Курт потёр промежность сквозь штаны и оттянул ткань так, что появился лобок. — Мне остановиться или продолжать? — Интересно-интересно. Продолжай. Рука опустилась под штаны и вытащила вялый член. — Сейчас, погоди, не пугайся. Он не будет таким, — Курт начал дрочить. — Скоро станет большим и твёрдым, как ты любишь. В самом деле, через несколько секунд и несколько дрочек в зеркале отражался стояк. — Джефферсон, это секс по телефону? — Хотел сделать тебе приятное. Я нормально смотрюсь? Курт худой, но не жилистый. Туловище слишком вытянутое, из-за чего человек кажется ещё выше. Хотя его ноги… длиннющие и худющие! Любая модель в Америке позавидует ногам Джефферсона. Штаны спустились ниже и остановились на бёдрах. Левая рука дрочила член, правая держала телефон ровно, на уровне груди, чтобы было видно и лицо, и тело, и мастурбацию. Я сделала скриншот. — Что это было? — Курт испугался. — Ты меня сфоткала? — Ага, выставлю на сайте, что предлагает подобного рода услуги. — Хочешь, чтобы я опозорился на весь Спрингвейл? — Зато прославишься на всю Калифорнию. — Звучит заманчиво, но знаешь, — он перестал дрочить и отпустил член, — слава мне ни к чему. Я верю твоим словам во время и после секса. — Переключи камеру. Хочу поближе тебя увидеть. Курт включил фронталку, его тело исчезло: — Ты же никому не покажешь мою фотку? Я, правда, нервничаю. — Сядь на унитаз. Мой телефон стоял на полу, его удерживало ведёрко. Маленький объектив снимал мастурбацию. Я сняла шорты, раздвинула ноги перед камерой и ласкала себя, глядя, как Курт самоудовлетворялся. Он тоже взял телефон удобнее, чтобы мне был виден член. Секс по телефону. Секс по видеосвязи. Я не перестала вводить в себя пальцы даже после того, как Курт испачкал живот спермой. Я продолжала, а он улыбался и любовался. — Ты вроде делаешь то же самое, что и в реальности, но сейчас почему-то кажешься мне более сексуальной и желанной. — Потому что я далеко, я недосягаема, а ты очень хочешь меня. — Да, и не только, чтобы потрахаться. А как же спать? Знаешь, как скучно в кровати без тебя? Вчера еле заснул. И сегодня не засну. — Надеюсь, тебе приснится хороший сон. — Приснись мне. — В таком виде? — я перевела камеру на раздвинутые ноги. — В любом виде. После звонка фотография эротического формата в виде обнажённой меня отправилась человеку в Спрингвейл. В ответ Курт прислал оранжевое сердечко. Мужчина в моей кровати спал. Я легка рядом и представила, как одиноко Курту в тёмной спальне с деревянными лакированными панелями на стенах.