СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Рождество мы решили отмечать не вдвоём, а втроём. — Не слишком поздно? — Молли на пороге с двумя подносами и бутылкой шампанского. — Так торопилась, что, кажется, припозднилась. — Нет, в самый раз. Проходи. Картофельный салат, яблочный пирог. Стол в столовой заставлен едой, после праздника я ещё неделю буду доедать многочисленные блюда. — Классный свиторок, дядя Курт. — Это всё Майем. Ты ведь знаешь, что моё последнее Рождество было в начале прошлого десятилетия. Проходи в столовую, там тебя ждут. В тот день я сделал брюссельскую капусту с сыром и белым соусом и принёс в постель Эммануэль. Жена практически не ходила. — О-о, вот и моя подружка! — Майем накинулась на Молли. — Будет весело! Она уже нашла программу с караоке. — Твой свитер лучше, чем у дяди Курта! У меня с ёлочками, у Майем с пряничными человечками. — Молли, — Майем передала разноцветную коробку, — у тебя самый лучший. — Ты серьёзно?! — Подарок от нас с Куртом. Вязаный свитер зелёного цвета со снеговиками. Я собирал бутылки для стола, когда услышал сначала один визг, потом второй. Девочки такие девочки. — Господи Боже, сколько еды! Можно мне всё? Майем посадила Молли на левую сторону стола, а сама села на правую. — Эти штуки всем надо надевать? — я показал три ободка. — Чур мой с оленьими рогами, но это не значит, что ты, Ма-йем, наставишь мне рога. — Я три магазина в Санфорде обошла, чтобы найти что-то приличное для праздника. Уже хотела подарки искать в Калифорнии, — Майем надела ободок в виде шапки Санты. — Дядя Курт, зацените свитер, — Молли пригладила вязаные узоры. Ей достался ободок с ушами эльфа. — А не слишком ли большие морковки у снеговиков? — Дамы предпочитают большие морковки, — Майем подмигнула подруге и принялась разливать по бокалам глинтвейн. Я удостоился газировки вместо компота. Ну его этот эгг-ног, и без него хватает и яиц, и мёда, а от бренди или рома у девок снесёт крыши. Молли осиротела в возрасте девятнадцати лет. Сначала отцу поставили неправильный диагноз в больнице, отчего его не лечили, а убивали, а через год у матери оторвался тромб в голове. Женщина упала лицом в кастрюлю с кипятком, когда готовила обед. Молли осталась одна. Работа на ферме отвлекала её от суицидальных мыслей. Она стала мне подругой, когда в мою жизнь ворвалась трагедия. Единственная особь женского пола, к которой я не испытывал никакого влечения и никогда не испытывал. Два часа беспрерывных разговоров и поедания свиного окорока под мёдом, салата «Ромен» с яйцами и беконом, картофельного салата и тыквенного пирога. Башку мне снёс пастернак — не могу оторваться. Одна таблетка давно внутри, но вторая не за горами. Казалось бы, что такого? Две пьяненькие девушки сидели по обе мои руки, восхваляли одних мужчин и принижали других, обсуждали женщин и деятельность мэра. Разговоры по душам: когда-то у меня не было ни души, ни того, с кем можно поговорить обо всём. Человек из другого города поздравил Майем с праздником днём. Я удостоен смс-ки от Эстер. В этом году она хотя бы вспомнила обо мне. Оставалась неделя до наступления 2014-о года — года, когда мы с Майем поженимся. О наших планах не знал никто. Это тайна, которую уже нет смысла скрывать. Я отнёс в помойку две пустые бутылки и по пути зашёл в гостиную, где под ёлкой стояла гора подарков. Мне известно, что подарит Майем — оранжевый пятый айфон, но она о моей настоящей коробке не догадывалась. Я гуглил множество способов, как спрятать маленькую вещь так, чтобы её не нашли, но ничего не придумал, как обложить крохотную коробочку всяким хламом и поместить в коробку-обманку. Как мне удалось это купить за спиной у Майем? Благодаря Молли. Майем устроила соседке экскурсию по новому дому, естественно, они посидели и выпили, а я в этот момент расплачивался в магазине Санфорда. Прошло две недели с той авантюры. Я вернулся в столовую с подарком в левом кармане брюк. Майем в два счёта открыла бутылку шампанского. — Мышка, ты же не пьёшь шампанское. — О, да. У меня сносит крышу с первого бокала, но сегодня праздник… — Сегодня можно, Майем, — поддержала Молли. — О, совсем забыла сказать, дядя Курт, я рассталась с Себом. — Рассталась? — Бросила, выгнала из дома его наглую морду. — Вот это ты правильно сделала! Пускай заражает шлюх, а не хороших девушек. — Себастьян говорил, что Томас снова в запое. Нет желания в такой день говорить о ненавистных мне людях. — Запой? Я и не помню вкус алкоголя! Как встретил Майем, так перестал пить. — А я-то тут при чём? Ты отказался от выпивки из-за болезни, старый олень, — она подёргала меня за подбородок. — Думаю, выделю один день, когда ты сможешь выпить бокал шампанского. Майем хотела пригласить на свадьбу Молли именно сейчас. — Да? В честь чего? — нужно подыгрывать. Блять, какой вкусный пастернак. Будущая Джефферсон смотрела на Молли: — Станешь подружкой невесты? — Какой невесты? Тебя?! Ты?! — Мы с Куртом решили пожениться в конце весны. Молли подумала, что Майем залетела. Чуть блестящие глаза опустились на живот подруги. — Нет-нет, — я отвёл подозрения, — это наше общее решение, мы женимся по любви. — А я думала, что дядя Курт никогда не решится, — Молли коснулась моего плеча. — Это здорово. Поздравляю. Конечно, я с удовольствием стану подружкой невесты и помогу с организацией. А где же кольцо? — Оу, мы с Куртом отказались от помолвки. Вот ещё: бегать и тратиться на дополнительное кольцо. Лучше продумать место и ход мероприятия. Мы думаем о выездной тусовке. Пока Майем говорила, пока рассказывала о своей концепции, я вытащил из кармана под столом коробку и постучал по коленке Молли. Она невзначай опустила глаза на раскрытую коробку. Молли смотрела на меня и улыбалась. — Ага-ага, ну слушай, — она перевела взгляд на Майем как ни в чём не бывало, — прикольно. Всем надоели стандартные свадьбы. Твои родители приедут? — Мы ещё не думали о гостях. — Красавица моя, Молли и я не притронулись к бокалам, а ты уже выдула шампанское. Хочешь в одиночку оприходовать бутылку? — А сколько время? О-о, сейчас обновлю себе выпивку и вместе чокнемся. Скоро я с тобой чокнусь. Мой поступок осознанный. Дело вовсе не в вакуумном минете, который мне не понравился не из-за действий Майем, просто головка члена слишком чувствительной стала с возрастом, и вместо удовольствия меня пронзила боль. Очевидно: любовь пришла в начале. Майем взяла наполненный шампанским бокал. Я положил на стол открытую красную коробочку. — За полгода ты изменила мою жизнь. Дом отстроен, болезнь отступает. Ты говорила, что два события связаны, и я согласился. Всего этого не произошло, если бы не ты. Знаю, что через четыре месяца мы и так с тобой поженимся, но всё же, Мышка, heirate mich. — Я согласилась месяц назад и сейчас согласна. Майем позволила надеть кольцо и поцеловала в знак любви, а не благодарности, без языка, но взасос. Молли впервые увидела, как мы целуемся, что означало: Джефферсона охмурила молодая девка. — Мне, мне покажи колечко! — Майем протянула Молли левую руку. — Сколько карат, дядя Курт? — Понятия не имею. Я увидел большой камень с россыпью мелких и сразу же взял. — Санфорд? — спросила Майем. — Ну не Спрингвейл же. Майем с Молли бахнули шампанского. Они потащили меня в гостиную петь в караоке. Огоньки по периметру комнаты, лампочки на ёлке. В том углу жила крыса, а у другой стены стояла нераспакованная кровать. Звучали прошлые песни, настоящие, а за нами с Майем будущее. — Ты посмотри, — Майем обратилась к Молли, указывая на меня, — всё фоткает и фоткает. Я расположился на кожаном диване и смотрел на двух молодых девчонок. У меня даже фотоаппарата рядом нет! — Ну фоткает и фоткает! Ну перестань фоткать, Курт! — зачем она позировала, если я не держал в руках зеркалку? — Никуда не скрыться от его камеры! Понял-понял! Пары кадров им хватит, чтобы, протрезвев, потребовать удалить снимки. Начались звонки. И первым мне позвонил тот, кого не ожидали в доме Войны. — Да, Шульц, — музыка стихла, когда я вышел на кухню и прикрыл в гостиной дверь. — Джефферсон, отмечаешь? — Праздники для того и созданы. Девчонки поставили новую песню и запели громче. — Гляжу, ты не один. — Соседка решила скрасить моё одиночество. Я накинул куртку и вышел на улицу покурить. Женские голоса перестали мешать собеседнику. — Только соседка? Та, что рыженькая, или ты имеешь в виду блондиночку, что живёт под одной крышей с тобой? Теперь ты называешь «соседками» девушек, которых трахаешь? — Лучше трахать баб, чем бутылки. Как Томми? Слышал, бухает. Сейчас вы вместе празднуете? Гарет вечно припоминал мне секс, я ему — сына. Две больные темы двух больных людей. — Ты-то выпиваешь? Нарушил предписание доктора? — Знаешь, частично последую примеру Голода. Курить не брошу, а вот без алкоголя жизнь играет другими красками. — Она играет перед тобой выкрашенными волосами. Половина сигареты скурилась. За разговор Гарет ещё больше опьянел. — Ты позвонил поздравить с Рождеством? Что-то пока я не услышал поздравления. — Курт, я хочу сказать… — пошли перебои в разговоре, — чтобы ты… — второй звонок: Харрис. Вы сговорились, что ли? — не забывал о… — Я тебя понял, Шульц. У меня вторая линия. До встречи в новом году. Линия со Смертью завершена. Чего звонил? Чего хотел сказать? Настал черёд Голода. — Да, Рой. — С Рождеством, Курт, — Рой трезвый. — И тебя. Я обидел его много лет назад. Обидел сразу же после того, как лесопильщик потерял семью. С тех пор мы практически не общались. Мы и раньше-то особо не были друзьями, так, приятелями, всадниками. Мне не было жаль Гарета после смерти Вивьен. В глубине души мне всегда было жаль Роя. При первой возможности я постоянно припоминал ему историю с Чумой, а потом слышал стоны боли в голове. Смерть не помог Голоду, руку помощи обожжённому протянул Война. — Желаю, — продолжил Рой, — чтобы новый год принёс тебе здоровья. В нашем возрасте это самое главное. Смерть физически здоров, Война может победить болезнь, но Голод больше никогда не выпрямит спину. — Спасибо, Рой. Желаю тебе… Что пожелать человеку, который перестал им быть? — Странно, я набрал Сьюзи, но она не подошла, а ты взял трубку. В одиночестве ты прибегаешь к тем, кто от тебя отвернулся. — Счастливого Рождества, Рой, и пусть трактор никогда не ломается. Бутылка шампанского, которую принесла Молли, пошла в дело. — Молли, ты можешь остаться на ночь у нас. Комната Эстер свободна, диван застелен постельным бельём. — Дядя Курт, я прям в гостиной прилягу, если не возражаете. — Как тебе будет удобно. Майем на последнем издыхании пела очередную песню. — Ты не хочешь немного отдохнуть, — я притянул её к себе и обнял за шею, — или поесть? — Курт, я уже наелась, — она смотрела на меня снизу вверх пьяными глазами. — И, видимо, не напилась. — Ой, я уже такая пьяненькая, — Майем тыкала пальцем в рога на моей голове. — Одну бутылочку, и пойдём спать. — Иди покури с Молли и подыши морозным воздухом, а лучше поваляйся в снегу под забором. — Она не курит. — Если надо, закурю, — Молли сидела невменяемая на диване. — Надо закурить? Девчонки пошли на улицу трезветь. Пока их нет, перекушу тыквенным пирогом со стола. Вибрация. Не мой телефон. На экране с нашей фоткой мелькал звонок. «Он». Тайный друг Майем. — Алло? — сказал я. — Счастливого… — радостная интонация заткнулась тишиной. — Это Курт. Майем… немного не может подойти к телефону. Здравствуйте, и счастливого Рождества. — Шампанское? Этого я и боялся. Голос мне знаком, он звучал и в Калифорнии, когда Майем собирала вещи. Я переместился в столовую к тарелке с пирогом. Думаю, третья таблетка будет лишней. — Нет, она держится молодцом. Не переживайте, я слежу за ней. — Хотел поздравить её. Мы созванивались днём, обещались не звонить поздно вечером, но я не мог не поздравить Майем. — Я обязательно передам ей, что Вы звонили. — У неё точно всё хорошо? — Да, у нас всё хорошо. Я не обижаю Майем. Хотите, приезжайте в гости. Друзья Майем — мои друзья. — Я, мистер Джефферсон, не любитель маленьких городков. Ничего личного. — И на свадьбу не приедете? Майем говорила ему о наших планах. — Свадьба… — вздох отчаяния, — боюсь, не смогу. Очень хотелось бы увидеть Майем в свадебном платье, но Спрингвейл не готов принять меня. — В любом случае я Вас приглашаю, мистер? Его имя мне неизвестно. — Передайте Майем, мистер Джефферсон, что я желаю ей добра и всегда желал. Человек извне положил трубку. Открылась входная дверь. На пороге в столовую Майем в снегу. — Я повалялась. Мне похорошело. Через час Молли заснула, сидя на диване. Я убрал грязную посуду в мойку и уложил по-человечески соседку, подложив под голову подушку и накрыв одеялом. Майем сидела в столовой с оленьими рогами на голове и выковыривала бекон из салата. — Мышке пора баиньки. — А фейерверк? — Достаточно бенгальских огоньков. На второй этаж Майем не могла подняться самостоятельно, повисла на мне и еле переставляла ноги. — Курт, я такая пьяненькая. — Это видно. — И я не только пьяненькая. — Не говори, что тебя тошнит. — Нет, — Майем икнула. — Потрогай меня. — Делать мне больше нечего, как тебя лапать. Я довёл её до спальни и посадил на разобранную заранее кровать. — Будешь меня раздевать? — Сама ты к утру разденешься. Носки, джинсы, свитер и оленьи рога перестали сковывать горячую девушку. Майем взяла мою руку и положила на промежность. Ткань трусов стала влажной от трения. — Да, ты не только пьяненькая, но и мокренькая. Буду думать, что это конденсат или лишние пузырьки шампанского. — Потрогай меня. Майем засунула руку в трусы и воткнула мои длинные пальцы. Притянула меня за шею и положила сверху. Левая кисть становилась мокрой, губы пропитывались сладким шампанским от её поцелуев. — Молли внизу. — Заткни мне рот, и я не буду кричать, или трахни чуть-чуть. — Трахнуть тебя слегка? — я снял свитер, оставшись в майке. — Зайти головкой? — Можешь поглубже. Я полностью положил её на кровать и сел так, что моя рука утонула в мокрой киске, а член засунул Майем за щеку. В пьяном состоянии она сосала не хуже, чем в трезвом. Судороги оргазма от дрочки я сдерживал ногами, а громкие стоны заглушал глубоким минетом. — Знаешь, раз мы решили развивать наши отношения, пора нам перейти к аналу. — Нет, Курт, — Майем выплюнула член и перелегла на своё место. — Никакого анала. — Я слегка, — палец с ягодицы скользнул в анальное отверстие. — Головкой войду пару раз и выйду. Ты ничего не почувствуешь. — Нет и ещё раз нет, — Майем вытащила из трусиков мою руку. — Курт, хватит облизываться на задницу. — Хочу тебя в попу. Прямо сейчас, пока мы возбуждены. Я положил её на живот и пошлёпал членом по упругим ягодицам. Майем выбралась из-под меня и откатилась на левую сторону кровати. — В жопу дам после свадьбы. Понятно? Будешь себя хорошо вести — получишь анал. — Я тебе собака, что ли? — Курт, ты хочешь анал? — Да. Очень. Сейчас. Реально, прям головка загорелась. — Поженимся — отымеешь в очко. Я принял условие и подтянул к себе Майем. Вытащил из лифчика одну грудь и начал мять. — Колечко красивое, — она разглядывала подарок. — Знаешь, где оно будет смотреться ещё красивее? — Оно не налезет на член. Рука с украшением обхватила член. Металл приятно скользил по вздувшимся сосудам. Кольцо не двигалось на пальце — размер идеален. Бриллиант покрылся спермой, мелкие камушки защекотали основание члена. — Вылижи меня. — На будущее, если затошнит, беги сразу в туалет, а то растеряешь по пути. — Я хотела попросить тебя о другом подарке к свадьбе, — Майем запрокинула голову и закрыла глаза, словно сейчас заплачет. — Каком? — Собаку хочу. — Купить тебе собаку? — Нет, ты уже сделал мне дорогой подарок, — три пальца легли на колючий подбородок. — Побреешься? — Не нравится? — Без бородки будет лучше. От круговых движений языком Майем заснула. Я продолжала её лизать, а она захрапела. Да-а-а, шампанское — удивительный напиток. Пользуясь случаем, я трахнул Майем. Она ничего не почувствовала, не застонала. Анальный? Зашёл наполовину головки и перешёл на влагалище. Полоска лобковых волос отлично впитала второй взрыв спермы. Утром скажу, что секс был обоюдным. Майем протрезвела ночью. Я переживал, что ей будет плохо, но херово стало мне. — Курт? Шрам стучал под правой грудью. Тошнота подступала. Нет, только не сейчас. — Курт, тебе плохо? Я сидел к ней спиной. В такие моменты Майем меня не трогала. — Извини, не хотел портить праздник. Двух таблеток за ужином оказалось недостаточно. Я не пил спиртное, не обожрался продуктами, но организм не справился. В туалет отправилось всё с праздничного стола. Ебучий пастернак безостановочно выпрыгивал из меня. Хорошо, зубы снял, иначе сейчас бы плавали в жиже непереваренной пищи. Три часа назад я сделал предложение Майем, а сейчас она стояла в туалете и держала стакан воды с очередной таблеткой — в руках, которыми дрочила мне пару часов назад. Джефферсоны, мать их.