СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Я пялился в телик, когда в дом позвонили. Два часа дня. Кого несло? Ко мне давно не наведывались в гости. После смерти Джоша мэр предоставил Сьюзи отдельную квартиру. В сгоревшем доме жить было невозможно, к родителям и сестре младшая Вейд не пошла. В это время я умирал в реанимации Спрингвейла. Где оказался я после ожогового отделения Санфорда? Здесь. В доме, в котором всегда жил, в доме, куда переехала Сьюзи, в доме, где погиб наш ребёнок. Чулан сгорел полностью, часть большой комнаты превратилась в труху. От целого куска осталась половина. Что сделал мэр? Дал денег, чтобы я починил жилище. А почему не новый дом, Гарет? Ведь мы же соратники. Я оказался первым, затем последовал Курт, и в завершении — Гарет. Сейчас Война нёс на себе вторую часть пророчества, и, к сожалению или к счастью, не повторял судьбу Эммануэль. Что с Джеком? Он прислал мне конверт с деньгами и отдельный венок на могилу Джоша. Чума — единственный, кто не страдал. В трусах и футболке я потопал к двери. Со мной мой верный спутник — рыжий пушистик Хлеб. Ему тоже не нравился запах гари в воздухе. Курт Джефферсон, чтоб его! Чёрные брюки, чёрный пиджак, чёрные мартинсы средней высоты. А он выглядел неплохо, явно похорошел, и что-то изменилось в его образе: вещи обрели другое качество. Но вот… футболка или кофта под пиджаком… страшная рожа в наморднике на чёрном фоне с надписью не на английском. Короткая стрижка так и осталась на голове Войны, а бородка исчезла. Очки в прямоугольной оправе, а когда-то он смеялся, что я — очкарик. — Что тебе нужно, Джефферсон? — Гулял и решил проведать тебя. — С каких это пор ты гуляешь? Курт посмотрел на соседний дом: — Галлифрей! Быстро иди сюда! Маленькая собачка, совсем крохотная, вылезла из-под терраски соседей. Грязная, с непонятной шерстью, вроде страшненькая, а вроде смешная. На ошейнике болталась косточка. — Сел сюда и никуда не ходи! Волосатая малявка села у ноги Курта. Хлеб зашипел в коридоре и запрыгнул мне на плечо. — Лучше, чтобы твоя псинка отошла, Джефферсон. Мой кот сожрёт его. — Еба! Твой кот больше моего пса! Не ссы, эта волосянка только гавкает, он не умеет кусаться. У тебя давно такой кошак? — Курт протянул четырёхпалую руку, чтобы погладить Хлеба, но кот оскалился. — Пару лет. Что за волкодав такой? — я кивнул на мохнатое чучело. — Трупик. Ну, я его так называю, порода какая-то слишком сложная для моего языка. Купил в начале года. Ему — пять месяцев. — Зачем тебе он? Ты же не любишь животных. Хлеб пялился на маленькую собачку, как на неизученное создание. В Спрингвейле такие не водились. — Меня попросили купить. — Значит, ты с ним гуляешь? — Не будет же он ссать и срать дома? И так полы испортил мокрыми пелёнками. Падла такая, на койке моей спит, отказывается ночевать в домике. — Это больше похоже на бабскую породу. Они в женские сумочки влезают. — Так и куплена собака бабе! Я чё пришёл… — Курт прокашлялся в кулак. — Рой, приглашаю тебя на свадьбу. — На чью?! — Мою. Хлеб спрыгнул с плеча и сел на порог, сверля взглядом… кого? Гали-кого? Собачка подпрыгивала и тянула лапу к морде кота, но Хлеб был непоколебим. — Я женюсь через месяц. Мне бы очень хотелось видеть тебя на свадьбе. — На ком ты женишься? — На моей девушке. Мы встречаемся с июня месяца и пришли к женитьбе. Блондиночка, что временами ездила на Додже. Блондиночка, что помогла калеке на рынке. Мы говорили о ней с Гаретом, но не думали, что её отношения с Куртом так далеко зайдут. — Ты сейчас это серьёзно? — Да. А что такого? — Сколько лет твоей бабе? — Двадцать с небольшим. — Ты пришёл поприкалываться надо мной?! — Да нет же! Рой, в апреле свадьба, приходи! — Это какой-то цирк, в котором я не собираюсь участвовать. Курт не давал мне закрыть дверь — держал рукой. — Рой, послушай, я был на твоей свадьбе, так и ты будь на моей. — Ты не верил в брак карлика Харриса и сисястой Сьюзи Вейд! Пошёл на праздник, лишь бы пожрать нахаляву и побухать! Что ты подарил? Что ты подарил нам?! От крика маленькая собачка отбежала от двери к покосившемуся забору. — Мы преподнесли совместный подарок с Эммануэль. — Ты подарил мне гондоны! Сказал так, чтобы все слышали: «Вы, видать, так много трахаетесь, резинки вам пригодятся, они нынче дорогие!» Эммануэль преподнесла нам путёвку в санаторий Сако! Это она думала о нас! Твоей жене было не всё равно на нас, как и Вивьен! Вы с Гаретом морды воротили на празднике! Где теперь ваши жёны?! Где теперь моя жена?! Хлеб не выдержал крика и убежал в дом. — Я соболезную… — В тебе нет жалости! Нет сострадания! Ты — Война! Это ты виноват во всём! Ты виноват в смерти моего сына! — Я не заснул с сигаретой в зубах. — Ты создал Сиракузскую Мадонну, создал уникального монстра Собора. — Её придумал пастор. — Но ты видел в уродке красавицу. Ты изуродовал маленькую девочку. Если бы не ты… мы бы не начали действовать. — Если бы не твой дружочек, они все бы были мертвы! — Ты единственный убил четырнадцать человек. Так почему умер мой ребёнок? Почему ты не сдыхаешь от рака? — Потому что ты убил двух маленьких мальчиков… — тихо произнёс Курт. — Рой, прошло много лет, двадцать лет прошло. Мы были моложе, мы хотели другого. Мне — семьдесят, тебе — шестьдесят… — Пятьдесят семь. — Это в прошлом, Рой. У нас нейтралитет. — Нейтралитет вступил в силу после смерти Вивьен. — Пожалуйста, приди на свадьбу. — Ради чего? Массовки? Предлагаешь, улыбаться на камеру? — Ради старой дружбы. — Её никогда не было. Твой друг — Шульц. Его и зови. — Я тебя зову! — Курт раскрыл дверь, отчего выбил верхнюю петлю. Он понял, что не рассчитал силу. — Извини… я починю. — А Бетти Вейд ты позвал? — Харрис… — Вот, когда это началось, Курт. Вот, какой ты друг. — Ты ведь не любил её. — И поэтому её можно было трахать?! — Она тебя любила. Она хотела за тебя замуж. Что теперь с ней стало? Что ты с ней сделал? — Бетти замужем! У неё сын! У неё муж! Её судьба сложилась, пускай гораздо позже, чем она сама этого хотела. — Ты даже ей ничего не объяснил. — Она поняла, что я её не люблю. — Это я сказал Бетти, что лесопильщик влюблён в другую. В тот самый день, когда ты сидел в кабинете шерифа. После этого я встретился с Бетти и сказал, что ты влюблён в другую. Знаешь, что было с Бетти? Ничего. Она догадывалась об этом. Я не отрицаю, что трахал твою подружку, но ты с ней поступил гораздо хуже, женившись на её младшей сестре. — Когда ты в последний раз трахал Бетти? Курт покачал головой: — Давно. — Скажи-скажи. — Я сказал, давно! — Ты помнишь этот день. Вижу по твоим мокрым глазам. — Когда узнал, что Эммануэль больна. Я поехал к Бетти за поддержкой, а получил трах. Быть с другой женщиной после того, как услышал страшный диагноз собственной супруги. Маленькая собачка рыла под моим забором. Шёрстка на мордочке покрылась землёй. — Курт Джефферсон, дамы и господа! Не завидую твоей будущей жене. Совет да любовь. На свадьбе не жди меня. Я закрыл перед Куртом дверь, но остался стоять в коридоре. Из комнаты выбежал Хлеб и сел с недовольной мордой. Противно мяукнул — потребовал жрать. — 26-о апреля, в полдень, приходи в шатры за «спиной» Спрингвейла, — спокойный голос Курта проникал в дом через щели во входной двери. — Она сказала, что вы виделись на рынке. Ты ей понравился. Она сказала, что ты милый и добрый. Она сказала, что у тебя грустные карие глаза. Она добавляет соль в пиво. Нам ничего не нужно, Рой, просто приди. Прости меня за всё, и спасибо за венок с зелёной ленточкой. Когда хоронили Эммануэль я принёс венок с зелёной ленточкой. Слова были написаны на нём обыкновенные, но цвет для Курта стал опознавательным знаком. Гарет преподнёс венок с белой ленточкой. Третий остался пустым. В последний момент я сорвал жёлтую полоску. — Галлифрей! Хватит рыть землю! Ты сделал свои дела?! А ну домой, мыть жопу и яйца! Мышка меня убьёт из-за тебя! Курт погнал псинку дальше по улице, в сторону двухэтажного дома, который отстроил со своей подружкой. — Спасибо тебе за конфетки в оранжевой обёртке, — сказал я себе под нос.