СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

— Я пошёл звонить. — Удачи. Майем нервничала больше меня. Я знал свою дочь, а будущая жена — нет. Оставалось две недели до свадьбы. Смокинг и платье мы купили в Санфорде, там же и обручальные кольца. Гостей будет не так много — около пятидесяти человек. За три месяца работы фотографом в Спрингвейле Майем обзавелась друзьями и постоянными клиентами. Где мои друзья? Их нет. Думаю, Гарет и Рой придут. Они не пропустят позор Войны. Майем ушла к Молли. Будущей жене настолько страшно, что она не в силах находиться в доме при разговоре. Эстер в этом году сорок, Майем — двадцать три. В гостиной техническое оборудование для свадьбы — огромный музыкальный аппарат. — Боишься? — Галлифрей лежал рядом со мной на диване. — Я тоже очень боюсь. Она либо меня возненавидит окончательно, либо отречётся. Что выбираешь? Лично по мне — второе. Не хочу такую же судьбу, как у Томаса. Эстер жила в Мэне, в трёх часах езды от Спрингвейла. Страшно настолько, что я не мог взглянуть в глаза дочери. Три гудка и знакомый голос в трубке: — Алло? — Привет. Это я. — Да, у меня высветилось. — Не отвлекаю? Можешь разговаривать? — Нет, всё нормально. — Как Кира? — Смотрит мультики у себя в комнате. Мы недавно поужинали, я помыла посуду, — Эс подкурила сигарету, — и теперь свободна. Как у тебя со здоровьем? — Лучше, гораздо лучше. Не пропустил ни одной процедуры. Сейчас перерыв химиотерапии. Хикок называет меня добросовестным пациентом. — Это хорошо. Рак отступает. Я же говорила тебе, что всё не так страшно, как ты предполагал. Как мама? — Навещаю её каждый месяц. Памятник цел, прошлым летом я подкрасил надпись. Прозвучит довольно странно, но мама передаёт привет. Мы всякий раз говорим о тебе. — Нужно будет мне приехать к ней. Уже много лет я не была на могиле. — Эс, я починил дом. — Не удивлена. — Нет, ты не так поняла, я полностью его перестроил. Здесь ничего не осталось от прошлой жизни. — И фотографии? — Как такое можно выкинуть? Я сохранил и убрал на чердак. Мамин сервиз, знаешь, какой тяжёлый? Дочь засмеялась: — Разве мы из него что-то ели или пили? — Кажется, нет. Берегли на особый случай. В трубке послышался третий голос — Кира. Она что-то просила у матери. — Да? Я вернулась, — оповестила меня Эс. — Кира вытащила батарейки из пульта и не сумела вставить обратно. — Она там не покуривает настоящие сигареты? — К сожалению, спичек у нас нет дома. — Слушай, я должен тебе кое-что сказать… В этот момент Галлифрей чихнул. — Это кто так чихает? — удивилась Эс. — А-а-а… моя собака. — Собака? Ты купил себе собаку? Судя по чиху, смахивает на кошку. — Практически похоже. Кот будет больше моего пса. — В честь чего приобрёл друга? Слишком большой дом для одного старика? — Эс, в общем, я… я живу не один. — Ты сейчас не про собаку. — Верно. — С женщиной? — Да, она — женщина. — Говори, как есть. Я — твоя дочь, а не мама. — Ну она… Мы встречаемся как мужчина и женщина. — Давно? — С лета. — О раке ты мне сообщил, а о подружке решил умолчать. — Нет, девушка появилась позже. — Это её собака? — Угу. — Ты ей купил собаку? Очень здорово идёт разговор! Можно чуть притормозить?! — Маленькая собачка не повредит. — И насколько у вас серьёзно? Я так понимаю, ваши отношения продолжаются. — Серьёзно настолько, что через две недели мы поженимся. А вот тут надо мне притормозить. Эстер необходимо время, чтобы осмыслить услышанное. — Ты хорошо подумал, пап? — в голосе не сомнение, не злость, а предостережение и тревога. — Она заставила меня лечиться. Я не хотел жить, Эс. Сейчас раковых клеток в два раза меньше, чем в конце года, а метастазы и вовсе пропали. Я починил машину, а моя девушка возродила наш дом. — Наш? Теперь это её дом. И ты туда же?! Да тебе-то какая разница, кто живёт в нашем с Эммануэль доме?! Ты отреклась от него! Отреклась от Спрингвейла! — Четыре миллиона, Эс. Я же тебе говорил. После моей смерти ты получишь сумму за дом и машину. — А что получит твоя вторая жена? — Могилу. Надеюсь, хоть кто-то будет навещать меня. Как тебе такое, Эстер? Уколол я твоё сердце? К матери не приезжаешь, а к отцу подавно не приедешь. — Кто она такая? Чем занимается? — Фотограф из Калифорнии. — Променяла солнце на мрак Спрингвейла? — Скажешь, дурочка? — Да, мыслишка такая мелькает, а вместе с ней и вопрос: почему ты раньше не сообщил? В чём подвох? — Ни в чём. Просто не хотел тебя впутывать в домашнюю рутину. До ноября мы ремонтировали дом, а потом решили пожениться. — Ты любишь её больше мамы? Эс… Ну зачем ты так?… — Это по-другому, Эстер. Ты поймёшь меня. — Куда уж? Я так и не завела новые отношения после развода. В этом виноват отец?! У тебя связаны руки и… и то самое? — Она похожа на маму. Я вижу в ней твою молодую маму. — Сколько ей лет? — Мало, Эс. Знаю. Знаю! Это глупо… но я люблю её. Время! Для меня и для дочери. Мы слишком похожи! Нет! Тот путь из Мэна до Спрингвейла не разделил нас! Нет! Оранжевая фенечка так и осталась на левом запястье. — Пап, я не смогу воспринимать её, как... даже не знаю… — Нет, не прошу тебя воспринимать её, как мою жену или… боже упаси, не выстраивай с ней кровные связи! Я хочу, чтобы вы подружились, Эс. Я в безопасности. Есть, кто позаботится обо мне. Знаю, ты не хочешь бегать за стариком. Со мной всё хорошо, правда. Это не авантюра. В старости так трудно быть одному. Думай, думай, Эс! Поверь мне. Доверься отцу. — Ты приглашаешь меня в Спрингвейл? — Да! — я так подскочил на диване, что Галлифрей перестал дремать. — Пожалуйста, приезжай. В день свадьбы не хочу быть единственным настоящим Джефферсоном. Мне нужны мои девчонки. Пожалуйста. Твоя комната пригодна для жилья. Там диван для тебя и Киры. Комната подготовлено, Эс. Я никогда не забывал о вас. — Когда свадьба? — 26-о. Приезжайте на несколько дней. — Помощь нужна? — Э-м… если только по мелочи. В принципе, мы всё купили, осталось расставить. — Твоя невеста не будет против? — Конечно нет! Она не отнимает мою семью. — Если мы с Кирой приедем 24-о… — Замечательно! Будьте у нас сколько хотите. — А медовый месяц? — Да… какой медовый месяц…? — Что-то нужно конкретное из Мэна? — Эстер и Кира Джефферсоны.