Цветы зла

Нога болела всю ночь. Болела и голова, по которой меня ударили. Я лежала и обнимала подушку, стискивая зубы и стараясь не мешать остальным спать. Заснула я только под утро, и когда все стали собираться на завтрак, я просто не встала. Продолжила дальше спать. Так я и проспала до обеда. Меня точно вызовут к директору за прогулы, но плевать. Смотрю на свою ногу и испытываю огромное желание развязать бинты. Я знаю, что врач зашил меня аккуратно, он никогда не старался изуродовать ещё больше. Самое сложное было бороться со страстным желанием сбежать отсюда. Скоро начнутся осенние каникулы. Нас всегда на все каникулы отпускают домой. Даже на майские праздники. Единственный плюс в этом убогом месте. Неделя до каникул. Главное выжить. Это будет очень сложно. — Яна, — в комнату вошла Дина. — Там тебя директриса вызывает к себе. Чего и следовало ожидать. — Она ещё сказала, что, если ты в течении пяти минут не будешь стоять в её кабинете, она сама к тебе придёт. Нам она в комнате не нужна, так что иди-ка ты к ней. А может лучше сбежать? Главное обойти все капканы, выбраться за территорию и прятаться неделю до каникул. — Ну ты идёшь или как? — Нетерпеливо сказала Дина и, встав, я вышла из комнаты. Может если я буду вести себя спокойно, ну или объясню ей ситуацию, то она меня не тронет? — Вот ты где, — с директрисой я столкнулась на лестнице, она действительно шла к нам в комнату. — Я к вам шла. — Да? А что же так долго? — Она облокотилась рукой об перила. — Сами видите, — показываю перебинтованную ногу. — Почему на уроках не было? И я рассказала, как есть. — Нога всё ещё болит? — Да. — Костыли отдай мне. Без них походишь. — Так мне на ногу наступать нельзя. — Ну ничего страшного, — она буквально вырвала у меня костыли, а потом заехала ими по моей забинтованной ноге. Взвыв от боли, падаю на ступеньках, схватившись за ногу. — Будешь тогда прыгать. Она развернулась и ушла, оставив меня скрипеть зубами на лестнице. Только когда боль утихла, я, схватившись за перила, встала и стала прыгать в комнату. В коридоре я держалась руками за стену. Нога неприятно пульсировала при прыжках, и я просто хотела уже поскорей добраться до комнаты и упасть на кровать. Неделя! — А ты быстро, — сказала Дина, сидя на своей койке. Ничего не отвечаю. Допрыгиваю и падаю на свою кровать. — Ты на ужин пойдёшь? — Спросила меня староста. — Нет. — Так тебя ни на завтраке, ни на обеде не было. — Ничего. Худею. Приедут родители и я им расскажу о капканах. Всю неделю каникул буду настаивать и давить, чтоб меня перевели в другую школу. Если никак не поможет, то сбегу из дома, но в эту школу не вернусь. Нечего мне тут делать. А вот ночью мне уже захотелось есть и весьма сильно. Желудок урчал на всю комнату, и кто-то из девчонок даже стал возмущаться. С трудом дождавшись завтрака, я самая первая добралась до столовой и плевать, что на одной ноге. Съела даже нелюбимую кашу. Настолько мне хотелось есть. Даже стала подумывать, а не попросить ли мне добавку? Пожалуй, история была как капля чистого воздуха в море. Я сидела и всё тянула руку, готовая отвечать на все вопросы. — Ну хорошо, Яна, — улыбнулась Груздева. — Расскажи тогда нам о «Ночных ведьмах». — Это сорок шестой бомбардировочный авиационный полк, состоящий из женщин. — Правильно, — и на этом всё. Она не дала мне ответить дальше, хотя я могла ещё много чего о них рассказать. Но со звонком она зачем-то меня задержала. — Яна, где твои костыли? — Директриса отобрала, — и как по мне, это я ещё мягко отделалась. — Хочешь я с ней поговорю? — Не стоит, — ага, она поговорит, а влетит потом мне. — Уверена? — Да. А потом спустя четыре урока меня вызвали к директору. Тут я прям гадала из-за чего. Вроде вела себя нормально и ничего не нарушала. — Морозова, — протянула мою фамилию директриса. — Ты значит теперь жалуешься на свою нелёгкую судьбу всем подряд. — Что? — Я даже села. — Не понимаю. — Груздева тут приходила и сказала, что я поступила плохо, отобрав у тебя костыли. Вот же, я же просила ничего не делать. — Это её личная инициатива. Я ничего у неё не просила. — Да? — Я блин каникулы жду, смысл мне нарываться? Она долго на меня смотрела. Я вся извелась, не зная, какой жести мне ждать на этот раз. — Свободна, — наконец-то сказала она. Наказания не будет? Ну и хорошо. Встав прыгаю к двери. — Вы знаете, что благими намерениями выстроена дорога в ад? — Выдала я, как только увидела Груздеву. — Зачем вы пошли к директрисе? Я вас не просила. — Я просто решила помочь. — Да на хрен мне ваша помощь сдалась? Вы сказали, а меня едва не наказали. Не стоит помогать, когда вас не просят. Люди это не оценят. Я считала дни до каникул. Вела себя нормально и даже игнорила историчку с её желанием помочь. Оно мне не надо. Вообще не понимаю, что она пристала? Пусть помогает другим, я не единственная во всей школе, кого наказывает директриса. Нас стали забирать ещё с вечера пятницы. На пароме на остров приехали родили. Родители приезжали и в течении всей субботы. Я же не находила себе места, всё ждала, когда увижу родителей и пофиг, что они так подло поступили со мной, кинув в этом убогом месте. Школа пустела на глазах. Уроков не было и из-за этого я просто не знала, чем себя занять. Учителя тоже уезжали. Нас всё ещё кормили и приходя в столовую моё сердце сжималось. Я тоже хотела домой. Я всё не уходила от окна, всматривалась и уточняла расписание паромов. Я даже свои вещи собрала, хотя я их и не распаковывала почти. — Яна, — не думала, что Груздева всё ещё в школе. Нас тут от силы человек двадцать, и это я считаю абсолютно всех. — Ну не с ногами же на подоконник. Только закатываю глаза. Вот сдалось ей лезть ко мне? — Слезь с подоконника пожалуйста. — Алёна Викторовна, займитесь своими делами, а от меня отстаньте, — вышло слишком грубо, но плевать. Я наконец-то смогла наступать на ногу. Ходить долго конечно было больно, но это хоть что-то. — Морозова! — Я аж вздрогнула при грозном голосе директрисы. — Быстро слезла с подоконника! Тут же слезаю с него, глядя на то, как к нам приближается директриса. Стук её каблуков разносится по всей школе. Раньше я этого не замечала. — Когда там твои родители приедут? Школа завтра уже на каникулы уходит. — Не знаю, но должны, — меня всегда забирали на каникулы. — До вечера точно. — Когда приедут, пусть зайдут ко мне. От обеда я отказалась. Просто накинула на себя ветровку и стояла в джинсах и в кедах на школьном крыльце. Паром недавно пришёл, я видела вдалеке за воротами небольшую толпу родителей. Вот только когда они приблизились, своих родителей в этой толпе я не разглядела. Паромы ходили каждые шесть-восемь часов. И это было в основном когда наступали каникулы. В обычные дни они ходили не так часто. В некоторые моменты директриса могла позвонить и паром специально запускали для врача или ещё чего-то. Стою, облокотившись об перила, когда толпа вместе со своими детьми выходит и идёт к воротам. За ними идут некоторые учителя, в том числе и Груздева. Она останавливается и, обернувшись, смотрит на меня. — Яна, а твои родители где? — Скорее всего на последнем пароме прибудут. — Так иди в школу, тут холодно. — Пойду. Она идёт к воротам, а я опускаюсь на ступеньки, чувствуя весь их холод жопой. На этом чёртовом острове не ловит мобильная связь, поэтому некоторые сотрудники используют рации. — Ты что тут сидишь? — Я даже не оборачиваюсь, услышав голос смотрителя. — Яна, тут холодно, иди в школу. — Я жду родителей. — Раз они на этом пароме не приехали, то следующий только через восемь часов. Иди внутрь, иначе заболеешь. — Да всё хорошо. Он ушёл. Должно быть, за директрисой отправился. А может просто махнул на меня рукой и решил заняться своими делами. Зубы отбивали дробь, а я вглядывалась вдаль, в надежде что родители всё же не забыли о том, что наступили каникулы. Слышу, как открывается дверь, а в следующую секунду меня весьма грубо за капюшон ветровки ставят на ноги и молча тащат внутрь. — Отпустите! — Пытаюсь вырваться, но директриса держит крепко и молча смотрит, как я пытаюсь высвободиться. — Ты знаешь сколько градусов? — Да плевать! — Я только что звонила твоим родителям. Всё внутри сделало сальто. — И что? — Номер не действителен. — Эм, позвоните на мобильный. — Тоже. — Это какая-то ошибка. Может быть вы ошиблись? — Нет. Они просто не берут трубку. — Так может они в пути? — Яна, ты единственная оставшаяся в школе ученица. Если ты так надеешься на счёт парома, то я не думаю, что твои родители решат приехать в первом часу ночи. — Вы врёте! Они обязательно приедут. — Екатерина Маратовна, — к нам подошёл смотритель. — Я с кассой связался. Никто не покупал билет на паром. Они сказали, что подождут ещё и если никто не купит, то отменят. — Мои родители обязательно приедут. Они не могут не забрать меня. — Надейся, потому что нас в школе осталось всего трое. Ладно, мне не мешать без веского повода, у меня своих дел полно. Андрей, за мной. Они ушли, а я выждав немного, выхожу на улицу и решив, что ждать тут нет никакого смысла, иду к воротам. Пофиг на рюкзак с вещами, дома вещей у меня полно. Да и замедлять он меня будет. Нога ныла от боли, но мне было всё равно. Остановилась я только однажды, когда боль была совсем нестерпима. Немного отдохнув, я по тропинке пошла дальше к воде. Школа от остановки парома находилась в двух километрах. Раньше я такое расстояние проходила быстро, сейчас же нет. Да и как только школа скрылась из виду, я замедлилась. Куда я так спешу? Они обязательно приедут, но ждать я больше не хочу. Я хочу увидеть их. Хочу свалить из этого места на целую неделю и жить своей обычной жизнью. Если они сейчас меня не заберут, то придётся терпеть до зимних каникул. А если и там? Ну нет, там же новый год. Мы всегда встречаем его вместе. Нога снова заныла, но я не остановилась. Прошла эти сто метров и остановилась у воды. До большой земли отсюда на пароме плыть минут сорок. Иду к скамейкам и сажусь на одну из них. Меня продувает ветром со всех сторон, но я продолжаю сидеть, спрятав руки в карманы ветровки и натянув капюшон. Чем ближе к вечеру, тем холоднее. Я уже жалею, что под ветровкой у меня нет никакой кофты. Прошло часа два, и я промёрзла насквозь, так ещё и глаза стали слипаться. Тут же встаю и начинаю ходить. Нельзя засыпать, ещё не проснусь. Хороша ли я буду, когда мои родители приедут, а тут труп? Прыгать не могу, поэтому просто размахиваю руками, не переставая вглядываться в даль. Надеюсь, они купили билет. Всё же родители должны знать расписание паромов. Они же ездили. Приезжали за мной. Слышу шум, а потом возле меня останавливается чёрная BMW, из которой неспеша выходит директриса. — В машину, — с ледяным спокойствием говорит она, скрестив руки на груди. — Екатерина Маратовна, они скоро приплывут. — Мы звонили в кассу, паром отменён. Всё внутри словно разорвалось. — До твоих родителей мы не дозвонились. Билеты они не покупали. За тобой никто не приедет. — Нет. Нет! Я просто уже кричу и смотрю на воду. Я даже пошла к воде, но директриса схватила меня за руку и повела к машине. — Отпустите, — пытаюсь вырваться. — Они приплывут. Они не бросят меня тут. Она только вздохнула, а после посадила меня в машину. В машине было тепло и меня тут же стало тянуть в сон. — Посмотрим, что будет завтра, — сказала она и, развернувшись, поехала обратно. — Но кажется мне, что они не приедут. — Приедут. Они не оставят меня тут. Мы ехали в молчании. Так же молча вышли из машины и я встала, уставившись на ворота. Если надо, то я хоть всю ночь прожду. Первый паром должен в пять-шесть утра прийти. — Идём, — положив руку мне на спину, директриса повела меня к школе. — Побеседуем у меня в кабинете. Я застонала. И так прекрасно ясно, что меня будет ожидать — ничего хорошего. Я конечно знала, что замёрзла и весьма сильно, но всё своё состояние окончательно я осознала, сняв ледяную ветровку. В школе было тепло и мне хотелось залезть под одеяло, проваляться там до приезда родителей, а не сидеть тут и писать объяснительную. Директриса всё это время молча смотрела на меня, сидя напротив. Я же вообще себя чувствовала паршиво от её взгляда. Мне казалось, что меня тут насквозь прожигают. — Свободна, — выдала она, как только я протянула ей свою объяснительную. — И да, двери заперты и те, что запасные, тоже. И ворота. — Так у меня родители на утреннем пароме приедут. — Ты так уверенно это говоришь, словно знаешь. — Так знаю. — Яна, они не приедут. Люди не просто так отключают телефон. — Тогда может с ними что-то случилось? Пустите меня на паром. Я сама их отыщу. — Пойдём-ка лучше, — она встала и направилась ко мне. — Куда? — Вышло слишком испуганно, и она это заметила. Ну конечно, от этой женщины ничего хорошего ждать вообще нельзя. — В комнату, хочу убедиться, что ты точно до неё дойдёшь. — Настолько мне не верите? — Да. Мы шли быстро, хоть нога и ныла. Ей об этом говорить я не хотела. Нечего ей знать мои слабости. Когда мы дошли до комнаты, меня ждало такое разочарование. Смотритель стоял ногами на подоконнике и забивал гвозди в раму. — Что он делает? — Екатерина Маратовна, как вы сказали, — он спрыгнул с подоконника и, схватившись за ручку окна, стал силой дёргать. — Всё забил. — Вы серьёзно думаете, что я способна сбежать через окно? — Я не думаю, а помню твой побег в шестом и восьмом классе, когда ты так через окно на простынях спускалась. Смотритель вышел из комнаты, а директриса так и не переступила порог. Она вдруг улыбнулась, а в следующую секунду закрыла дверь. Я даже понять ничего толком не успела, пока не услышала щелчок. Подлетев к двери, дёргаю её за ручку, но никакого результата. Эта стерва заперла меня в комнате.