Lux in tenebris

– Я поеду туда под видом одного из тех придурков, что желает отказаться от благ цивилизации! – заявил Джеймс, решительно махнув пончиком со сладкой глазурью. Плохой идеей было притащить их на рабочее место, но в кафетерии было не протолкнуться из-за наступившего обеденного перерыва. – Напомни, что ты хотел выгравировать на своём надгробии?.. Поеду я. Возмущённые вопли Аллена (неразборчивые из-за набитого рта) не переубедили Крамера. Вздохнув, он только неодобрительно покачал головой и протянул напарнику носовой платок – перепачканный в шоколаде детектив меньше всего походил на грозного служителя порядка. Ни о каком этикете Джеймс не слышал, похоже, либо клал на него большой и толстый. Это и импонировало, и отталкивало одновременно. – Могу же говорить откровенно? – наблюдая, как напарник ворчал и вытирал губы, произнёс Алекс. Он специально выдерживал спокойный, нейтральный тон, так как подозревал о низкой самооценке детектива. – Ты будешь мешаться, если назреет конфликт. Вместо того, чтобы нейтрализовать противника, придётся защищать беспомощного в подобной ситуации человека. Это может плохо кончиться для нас обоих. Аргументов против у Джеймса не было. Он успел уже убедиться в том, каков разрыв возможностей между простым детективом и сверхом. Пси-воздействие человеческий глаз даже не всегда замечал, что уж говорить про «уклониться». – В пяти километрах от их общины есть заправка и кафе при нём, останусь там. Идёт? – Да. Ты хороший партнёр, Джеймс. Улыбка осветила лицо псионика, делая его ещё моложе. Смутившись, детектив отвернулся, чтобы не показывать накативших вдруг эмоций. Он никогда не был «хорошим», но сидящий за соседним столом псионик не издевался, не насмешничал, называя его так. Джеймс не хотел отпускать новичка в одиночку, но и подставлять напарника своим присутствием тоже не стал бы. Оставалось только выбрать нечто посередине. Алекс подъехал на стуле поближе и, развернув монитор детектива к себе, проследил за выстроенным маршрутом. Ехать, без малого, часов пять в одну сторону. Сколько там будет псиоников? Насколько они верны главе/главам данной резервации? Что происходит внутри общины? Выяснить это получится только пробравшись внутрь. У Крамера были подозрения, что сойти за желающего приобщиться к натуральному труду, не удастся – всё же сильный пси вполне мог ощутить его присутствие рядом с Джейн Доу, если мониторил её состояние. Но озвучивать это не стал, чтобы не беспокоить напарника. – Поедем завтра с утра, хорошо? Заберу тебя от дома, – буднично произнёс Алекс, так, словно подобное было для них в порядке вещей. Для Джеймса же откровением являлась такая… забота от практически не знакомого человека. Наверняка, Алекс ожидал что-то в ответ, только что? Спросить напрямую казалось слишком грубо, ведь так он бы выдал себя с потрохами. Дожив до тридцати четырёх лет Джеймс ни разу не имел ни с кем крепких дружеских отношений. С натяжкой, капитана Брауна можно было причислить к таковым, но их отношения носили характер наставник-ученик. – Спасибо?.. Алекс кивнул, мол, не благодари. День только подходил к полудню: по-хорошему, им следовало вернуться обратно в район Хайгланд парка, чтобы побеседовать с учительницей убитого мальчика и теми, кто нашёл его тело, но псионик сомневался, что дорога туда пройдёт без происшествий – восстановление от полуобморочного состояния шло примерно так же, как у простого человека, и его до сих пор ощутимо мутило. Даже обратно в участок их вёз Джеймс. Выезжать куда-то сейчас было бы неразумно, потому Алексу пришлось предложить заняться оставшимися «висяками». До вечера они просидели бок о бок: Джеймс зачитывал напарнику дела, а тот делился своими мыслями по расследованию. Большая часть из них зависла из-за чрезмерно затянутых отчётов от судмедэкспертов (видимо, Аллена в ДПД прочно не любили), и только в четырёх наблюдались полнейшее отсутствия каких-либо зацепок. – Девять вечера, Крамер! – псионик вздрогнул, когда на его плечо опустилась тонкая женская ладонь. Длинные ноготки намекающе сжались на тёплом свитере: их обладательница казалась настроенной весьма серьёзно. – Ты обещал выпить с нами. Под конец двенадцатичасовой смены больше всего хотелось добраться до дома и рухнуть в кровать, но Алекс напомнил себе о необходимости поддерживать хорошие отношения с коллегами, потому, улыбнувшись (Джеймс с усмешкой подумал, что научился распознавать, когда напарник играл на публику, а когда показывал настоящие эмоции), ответил: – Конечно. Пойдёшь? – обращаясь к детективу. Рейчел ощутимо перекосило от такого – общаться с Алленом вне участка мало кто горел желаниям. Он никогда не поздравлял сослуживцев с днём рождения или повышением, впрочем, и сам не ждал ничего подобного. Девушка работала в ДПД уже три года и не могла припомнить ни одного случая, когда тот появлялся на корпоративе или как-то взаимодействовал с другими полицейскими вне работы. Тянуло отказаться, конечно. Джеймс никогда не был душой компании, а неловкость привык прятать за агрессией, но вместе с тем не хотелось, чтобы «любимые коллеги» напели в уши Алексу про него «много хорошего». Пора бы уже признать, что мнение Крамера стало для него важным. – Да, пожалуй. Обещал же угостить тебя выпивкой. Алекс на это усмехнулся, полностью развернувшись к напарнику, чтобы Рейчел не увидела изменившегося выражения лица – привычка выказывать одно только дружелюбие по отношению к окружающим стало его второй натурой, но не сутью. Иронично приподняв бровь, псионик молчаливо интересовался, не решил ли Джеймс подобным изощрённым образом избавиться и от коллег, и от места их вечерних посиделок. Подмигнув сразу двумя глазами (по-другому не умел), Аллен подхватил куртку со спинки кресла, а после выжидающе глянул на Крамера. – Ничего крепче безалкогольного пива, – сдавшись, пробурчал псионик. Он всю жизнь избегал того, что бы воздействовало на разум – в состоянии изменённого сознания слишком легко потерять контроль. – Замётано. Bad boy – моя роль, не отбирай чужой хлеб. Несколько человек, стоящих на приличном расстоянии от стола Аллена, с откровенным недоумением уставились на того, когда он подошёл к собирающимся пропустить по стаканчику-другому копам. – В «Элоизу» собрались? – Джеймс, не размениваясь на приветствия, взял инициативу в свои руки. Если уж пить в не самой приятной компании, то хотя бы место поприличнее выбрать, чтобы Алекс не словил инфаркт от вида замусоленной тряпки в руках бармена. – Едем к Микки в его «Диснейленд». – Аллен, какого хрена? – Скотт, подтянутый мужчина слегка за пятьдесят, нахмурился, когда осознал, что их группа по интересам пополнилась тем, кого не приглашали. Но наглости Джеймсу было не занимать, так что он пропустил слова коллеги мимо ушей – об их натянутых отношениях знал весь отдел, но не все обладали информацией о том, откуда росли ноги этой вражды. Когда-то именно на Патрика Скотта свалился только выпустившийся из Полицейской академии Джеймс. Ни сержанта, которому подкинули языкастого новичка, ни Аллена такое сотрудничество не порадовало – в тот момент старший полицейский переживал тяжёлый развод и суды за право видеться с дочерью, а младший, морщил нос, стоило Скотту открыть рот и в открытую называл того пьяницей. Практика прошла, но ничего похожего на дружбу (или хотя бы приятельство) так и не появилось. – Большого и толстого. Не могу же позволить тебе споить ещё и моего напарника. Хлопок по плечу был ощутимым, и, поморщившись, Алекс с лёгким оттенком недовольства скосил взгляд на мужчину, стоящего рядом так, словно готовился обороняться. Вся его поза, мимика демонстрировали вызов, но детектив не являлся таким засранцем, каким хотел казаться, уж это Крамер понял ещё на стадии чтения его личного дела. – Тебя никто не звал так-то, – расслабленно протянула вторая девушка в их компании – офицер Сильвия Райт. Когда-то, пока не научился не следить на работе, Джеймс короткое время встречался с ней. Расстались, конечно же, не на положительной ноте: Аллен обладал поразительным талантом настраивать против себя даже самых флегматичных людей. – Чего припёрся? – Я его пригласил. Вы не против? Впору было поучиться тому, как управляться с коллегами – Крамеру хватило добавить в голос больше дружелюбия и наивно хлопнуть ресницами, чтобы девушки оттаяли. Довесок в виде Джеймса их уже не волновал, так как обе надеялись совместный поход в бар превратить после во что-то большее. Всё же редко у них в отделе появлялись такие новички: явно не нуждающиеся в деньгах, не женатые, привлекательные. Вряд ли Алекс не замечал алчного блеска в глазах офицеров, слишком уж мастерски прикидывался наивным мальчиком, когда помог Рейчел надеть пальто, чем вызвал скрежет зубов Сильвии. Отвязаться от девушек удалось только у машины – как бы не был красив Крамер, ехать вместе с Джеймсом не хотела ни одна из них. – Решил стравить мегер друг с другом? Умно! – со смехом выпалил детектив, падая на пассажирское место. В салоне снова пахло чем-то древесным, видимо, висящее на зеркале нечто в мешочке было не просто украшением. Необычно видеть что-то такое сейчас, когда все пользовались автоматическими освежителями воздуха. – Не люблю становиться предметом охоты, – псионик пожал плечами и завёл машину простым прикосновением к приборной панели. Ещё одна магия, не иначе: связка ключей так и продолжила болтаться в замке зажигания, Алекс и в прошлый раз не забрал её с собой. Видимо, оживить машину мог только он. «Псевдоразум? Сколько же пришлось выложить на апгрейд этой малышки?!» – подумал Джеймс, со стоном удовольствия вытягивая озябшие ноги в сторону. Тепло шло со всех сторон, быстро отогревая вечно мёрзнущего мужчину, и в бар хотелось всё меньше. Лежать бы так как можно дольше… Кто бы что не мудрил с машиной Крамера, постарался он на славу, и Джеймс, стоило автомобилю сдвинуться с места, почти тут же заснул под едва слышимую музыку и мерно барабанящей по крыше зимней измороси. Суперспособность любого работающего днями и ночами человека – отключиться в любом более-менее удобном положении. Аллен умудрялся спать даже в трясущемся не хуже эпилептика в припадке автобусе, что уж говорить про комфортабельное авто? Сон, правда, выдался дурным: пробираясь за кем-то по тёмному переулку, детектив вдруг ощутил на шее чьё-то дыхание. Дёрнувшись, чтобы развернуться, он понял, что не в состоянии это сделать – враз задеревеневшие мышцы отказывались подчиняться мозгу. – Хорошо бегаете, детектив. И за мной, и от меня. За спиной рассмеялись, а после плечо обожгло горячим росчерком ножа. Джеймс застонал от боли, продравшей позвоночник ледяным жаром – это не было его первым ножевым ранением, но раньше Аллен хотя бы мог защищаться. Сейчас же, во власти чужой недружелюбной силы, его предало даже собственное тело. – Кто… ты?.. – губы подрагивали, пока он выталкивал из стянутого немым криком горла, слова. В удушающей тишине абсолютно безлюдного места они были один на один – детектив и некто позади. Смешок раздался прямо над ухом, а вслед за ним в поле зрения возникла лохматая голова, отдалённо похожая на собачью. В темноте глаза этого… нечто, серо-прозрачные, с растопленной тьмой зрачка посередине, светились, подобно неону. Пасть чудовища приоткрылась и во тьме влажно блеснули зубы – и страх исчез. Джеймс с пугающей ясностью понял, что это конец. И плечо пострадало вовсе не от ножа, а от клыков этой твари: пульсируя, боль отдавалось одновременно в руку и грудь мужчины. Он не успел услышать ответ (да и был ли он?..), когда картинка исчезла, а вслед за ним перед загнанно дышащим Джеймсом появилось обеспокоенное лицо напарника. – Ты в порядке? – самый идиотский вопрос, который можно задать человеку, вот-вот готовому словить паническую атаку. Вспомнив, что физический контакт очень помогает, Алекс протянул руку, чтобы прикоснуться к плечу мужчины, но тот отпрянул, словно от удара. Расширенные, как у торчка, зрачки следили за каждым движением псионика – Джеймс всё ещё находился во власти сна, наверняка, наведённого «Гремлином». Отодвинувшись, чтобы не нависать над детективом, Крамер произнёс: – Всё хорошо, Джей, просто дыши. Ты в безопасности. Это был сон. Плохой сон, не имеющий никакого отношения к реальности. Дышать не получалось, воздух будто бы застревал в горле, не доходя до лёгких. Приоткрывая рот, он то ли пытался что-то сказать, то ли всё же вдохнуть, но не выходило ни первое, ни второе. Паника отступала медленно, так же медленно и расслаблялось тело детектива: неотрывно смотря на Крамера, Джеймс с большим трудом брал под контроль сковавший изнутри первобытный ужас. Был ли этот сон предзнаменованием? Или просто бредом уставшего мозга? – Тебе не нужно меня бояться, Джеймс, – Алекс вздохнул и взъерошил волосы на затылке – страх от того, кто, казалось бы, начал доверять, выбивал из колеи. Псионик не старался ни быть, ни казаться чудовищем, наоборот, всячески демонстрировал другим лучшие человеческие качества. – Твою… боязнь раздули искусственно, прости за это. «Гремлин» очень не любит, когда об его хозяине думают плохо. Сторожевые псы, что с них взять… Хотелось сказать многое, конечно. За два проведённых бок о бок дня доверия не построить, но… Алекс верил, что детектив хотя бы бояться его перестал. Учитывая же реакцию Аллена, понять примерный сценарий наведённого сна было не сложно – «Гремлин» решил проучить человека, в чьей душе таились сомнения и, когда его разум провалился глубоко в подсознание, пробрался внутрь сновидения. Это же спокойным, выбеленным от эмоций голосом, Крамер рассказал Джеймсу, когда тот перестал дышать так, словно пробежал спринт. – Мне. Нужно. Выпить. Проведя ладонью по лицу, чтобы дать себе собраться с мыслями и вытереть холодный пот, мужчина открыл дверь авто и выбрался наружу. Смотреть на псионика было… стыдно. Столько слов сказал в защиту сверхов, а сам оказался не лучше людей, злословящих за спиной. Дождь пришёлся как раз кстати: постояв немного, запрокинув голову, Джеймс почувствовал себя лучше. Ожидаемо, Алекса поблизости не было. Тот деликатно оставил его одного или же, махнув рукой, отправился веселиться. Завибрировавший в кармане куртки телефон отвлёк от невесёлых мыслей. Аллен, не посмотрев на номер звонившего, автоматически принял вызов и вздрогнул, услышав в трубке: – Долго ещё мокнуть будешь? Улыбка наползла на губы, когда мужчина, перепрыгивая лужи, заскочил под навес неприметного бара, места исключительно для своих. Не подсвеченная неоном вывеска терялась на фоне прочих, потому мало кто даже из постоянных посетителей знал названием этого места, называя его «Диснейлендом» из-за постоянно торчащего за стойкой Микки – бармена и владельца заведения в одном флаконе. – Надеешься отгородиться моей мордой от лезущих целоваться дам? – Джеймс рассчитывал, что его незатейливая шутка поможет хоть немного сгладить возникшее между напарниками напряжение, но Алекс разбил его планы простым «Нет. Волновался за тебя». За него не переживали, не волновались… никогда? Родителям было как-то не до того, Браун же контролировал вставшего на путь исправления малолетнего преступника, потому подобные слова по отношению к себе он раньше не слышал. Мужчина сбросил вызов и махнул рукой, встретившись с Алексом взглядами, заприметив, что тот следил за входом и явно ожидал появления детектива. Пока Джеймс добирался до занятого коллегами столика, он шестым чувством ощущал, что всё внимание псионика сосредоточено сейчас на нём одном. Это пугало и радовало в равной степени. Чья-то забота была для него чем-то новым, а оттого смущающим. – Признавайтесь, заждались меня? – Аллен бесцеремонно втолкнул стул между подсевшей поближе к псионику Рейчел и с присущей ему наглостью уселся на него. В руке Крамер держал, в самом деле, безалкогольное пиво: детектив поморщился и жестом поманил к себе официанта. Рейчел фыркнув, скрестила руки на едва заметной под свободной формой груди и рассерженно глянула на Джеймса. В фантазиях девушка уже представляла себя с кольцом на изящном пальчике, а тут явилось это… этот, и всё испортил! – Мечтай! Скотт покосился на коллегу, но комментировать его появление не стал. И правильно, иначе детектив прошёлся бы по двум пустым кружкам, стоящим перед носом сержанта. – О чём говорили? – Я рассказывал о нашем первом деле, – Алекс заметно приободрился, когда перед его взглядом перестала маячить приторно улыбающаяся девушка. – Полицейские, как оказалось, очень мало знают о псио… Сделав круглые глаза, Джеймс подался ближе к напарнику, прикрыл его рот ладонью и страшным шёпотом выдал: – Ты не в курсе правила «не говорить после работы о работе»?! Губы под пальцами двинулись, вызвав странную оторопь, и детектив поспешил отдёрнуть руку, Алекс же в свойственной ему манере извинился. На самом деле такого правила не существовало, детектив придумал его на ходу – не только Рейчел и Сильвии хотелось узнать побольше о переведшемся к ним офицере. Это только Патрика интересовала лишь выпивка (он уже начал планомерно накачиваться, домой потащится ползком, не иначе), остальные же жаждали побольше фактов о личности загадочного псионика. Первым не выдержал, конечно же, Джеймс. Пригубив свой виски (пиво детектив на дух не переносил), он спросил: – Расскажи лучше о себе. Чем занимаешься в свободное от работы время? – Сплю. Какое у полицейского свободное время? – хмыкнув, Крамер с лёгким снисхождением посмотрел на напарника. В сердце всё ещё жила какая-то детская обида на него, но псионик не показывал этого. Человек вовсе не обязан соответствовать чьим-то ожиданиям, просто… неприятно осознавать, что детектив, с которым будешь проводить большую часть рабочего времени, нездорово опасается твоей силы. Под недовольное ворчание коллектива, Алексу пришлось всё же признаться, что он иногда рисует и просто гуляет по городу, заходя по пути в музеи и театры. Воспитание привило ему любовь к высокому искусству, не заразив, впрочем, материнской страстью к опере и спектаклям. Балет же вызывал едва сдерживаемый смех, и Элен с сожалением смирилась с походами на него в гордом одиночестве. – Я жуткий сладкоежка, – понижая голос до заговорщицкого шёпота, сообщил внимательно слушающим его коллегам (за исключением Скотта, приговаривающего уже третью пинтовую кружку пенного), – Из-за усиленного метаболизма постоянно чувствую лёгкий голод. Джеймс не сомневался, что уже завтра обе девушки притащат ему домашних вкусняшек. Путь к сердцу мужчины, как известно, лежит через желудок. «Если не прострелить его сердце навылет», – с усмешкой подумал он, скашивая взгляд на мигнувший в очередной раз дисплей телефона Алекса. На заставке высветилась фотография красивой девушки в лёгком светлом платье. В её улыбке чудилось что-то знакомое, Джеймс даже нахмурился, стараясь понять, откуда мог бы её знать. – Кто тебе всё время пишет? – конечно, сигнал о входящем (очередном) сообщении в мессенджере не остался незамеченным. Псионик только улыбнулся и перевернул телефон экраном вниз, с улыбкой ответив, что это секрет, вызвав тем самым недовольный вздох Сильвии, даже перегнувшейся через стол, чтобы увидеть имя отправителя. Бесцеремонность коллег раздражала – в отличие от Джеймса, заинтересованного в личности Алекса, девушкам информации нужна была для того, чтобы использовать её в дальнейшем как «оружие», дабы подобраться к статусу замужней женщины. Их не смущало даже наличие сверхчеловеческих сил, видимо, ни одна ещё не сталкивалась с разъярённым пси. Вопросы всё сыпались и сыпались. На какие-то Крамер отвечал, но по большей части улыбался и качал головой, без слов говоря, что это тоже секрет. Он не торопился открываться незнакомым людям, давать им слишком много сведений – недоверие к навязчивым девушкам лишь только крепло. Джеймса это откровенно веселило, так как ни Сильвия, ни Рейчел не видели, что их расспросы только сильнее отталкивали псионика. Учитывая его выбеленную биографию (Аллен не был бы собой, если бы не постарался пробить напарника по всем возможным каналам), информацию о себе тот старательно подтёр. Нет, кое-что находилось на поверхности, но… У Алекса не было даже профиля на Фейсбуке. Не хотел, чтобы кто-то мог его найти? – Почему, вообще, перевёлся именно к нам? – покосившись на лицо Алекса, спросил детектив. В самом деле, хватало ведь и других мест, если тот на самом деле стремился затеряться. Кажется, Крамер что-то упоминал об убийстве человека?.. Неужели, это и стало причиной? Джеймс, видимо, невзначай надавил на болевую точку, так как взгляд псионика заметался, потерял обычную спокойную уверенность. Помявшись, мужчина всё же ответил: – Здесь нет сильных псиоников. – И только? – Много ты понимаешь, Аллен, – хохотнув, Скотт с неподдельным интересом воззрился на Крамера. Патрик, не смотря на пристрастие к алкоголю, оставался одним из лучших копов в ДПД и успел поработать со сверхами намного больше, чем сидящие здесь. Поговаривали, что и его дочь тоже была одним из них, но старый пьяница не распространялся особо о семье. – Хорошая «ищейка» может найти пси даже в крупном городе – своим присутствием они вызывают какие-то колебания в биосфере, незаметные для других людей. Сынок, ты от кого-то бежишь? Разница почти в тридцать лет позволяла так обращаться к Алексу. Оглушённой прямолинейностью Патрика, он облизал губы и пожал плечами. – Всё от чего-то бегут так или иначе. Усмешка легла на бледные губы Скотта: он заметил эту игру слов. «Кто-то» стал «чем-то». Мальчишка совсем не умело переводил фокус разговора, видать, не доставало ещё опыта. Ну да ничего, подучится и заматереет. Какие ещё годы… Конечно, не заметить подобной оговорки Джеймс не мог. С внутренним ликованием он подумал, что и у этого идеального на вид человека есть собственные скелеты в шкафу. Теперь, правда, тянуло узнать о прошлом напарника побольше – как охотничий пёс, вставший на след добычи, он жаждал добраться до цели. У каждого человека за плечами стояла история, каковой же она была у Крамера? После разговор не очень-то клеился: замкнувшись в себе, Алекс практически не разговаривал, только с неясной тоской наблюдал за мерно наклюкивающимся Скоттом. Жалел о том, что не мог напиться? Джеймс даже подтолкнул к нему собственный стакан, в котором плескался виски, но тот только покачал головой. Что же за человек стал для псионика незаживающей, болящей раной?.. Одни только вопросы, ответы на которые, возможно, так никогда и не удастся найти. Да и надо ли? Сидящие за одним столом не друзья друг другу, даже не приятели, просто коллеги по работе. Стоило ли лезть в чужую жизнь, зная, что, скорее всего, ты не оставишь свой след? Часы на запястье высветили «00:49», когда Джеймс обессиленно упал на протестующее скрипнувшее сиденье автомобиля. Им по пути, как оказалось, и Алекс вызвался подбросить напарника до дома. Аллен не стал отказываться – цены на такси в ночь пятницы обычно кусались, а лишних денег у него никогда не водилось. Лениво повернув голову, он слипающимися глазами следил за тем, как плавно, уверенно, Крамер вёл машину по тёмным улицам. Фары лишь изредка выхватывали человеческие силуэты: в Детройте по ночам шныряли только самые бесстрашные (и напрочь отбитые). – Тебе нравится здесь? – язык едва шевелился, но он не мог не спросить. Отчего-то это было важным. – Где «здесь»? Недовольно цокнув, Джеймс махнул рукой, едва не сбив при этом висящий на зеркале мешочек с благовониями. – В Детройте. В ДПД. В напарниках со мной в конце концов? – Я ещё не решил, если честно. Это не Лос-Анджелес и не Уэст-Аллис уж точно. Но мне не с чем особо сравнивать. Оказаться… впервые одному и страшно, и волнительно одновременно. Детройт – отличное место, чтобы затеряться и начать всё с начала. Оставшееся до прощания время они не разговаривали. По тому, как псионик стискивал руль, детектив понимал, что того одолевали далеко не самые радужные воспоминания. Он был плох в поддержке, вот утопить кого-то в собственном яде – всегда пожалуйста. – До завтра, Алекс, – произнёс он перед тем, как покинуть машину. Тот только кивнул перед тем, как резко стартовать с парковки: Джеймс даже не сомневался, что большую часть ночи тот проездит по городу, наперегонки с грызущими изнутри мыслями.